Чтение онлайн

– Я обсуждал это с ней, – говорит Леопольд. – Мы решили не делать исключения.

Это «мы» не обманет Софронию. Леопольд пощадил бы мальчиков, чтобы сделать ее счастливой, она в этом уверена. Это решение приняла Евгения, и у Леопольда не хватило мужества пойти против нее.

Софрония не может заставить себя даже взглянуть на него. Вместо этого она снова смотрит на город и собравшуюся толпу. Теперь, когда он это сказал, она может разглядеть смутные очертания эшафота и десять фигур, стоящих под балкой с веревками на шее.

– Они же дети, – говорит она.

– Они знали, что поступают неправильно, – отвечает Леопольд. – Знали о последствиях. Но все равно это сделали. Если бы я проявил милосердие, это привело бы только к еще большему разгулу грабежа, и следующим жертвам могло уже не повезти так же, как тебе.

«Очередные слова его матери», – думает Софрония. Она вспоминает о сообщениях шпионов касательно того, насколько в Темарине все изменилось за год с тех пор, как Леопольд занял трон. Повышение налогов, изгнание людей из их домов, казнь за любое правонарушение – Софрония считала все это действиями беззаботного и жестокого короля. Ей было трудно примирить это с Леопольдом, которого она знала, но теперь она все понимает. Леопольд не является ни беспечным, ни жестоким, ни королем. Не совсем так. Он марионетка, довольная тем, что позволяет матери дергать его за ниточки, и никогда не спрашивает, что она делает со страной.

Вдалеке она слышит звук падающего пола эшафота, крики ужаса и ликования зрителей, но совсем не слышит грабителей – они умирают тихо, но все равно умирают.

Софрония поворачивается в сторону города как раз вовремя, чтобы увидеть, как несколько мужчин в черном вынимают тела из петель и уносят их. Через несколько секунд появляются еще десять фигур, и Софронии снова становится плохо.

– Сколько их там? – спрашивает она.

Леопольд не отвечает.

– Не знаю, – признается он и тянется, чтобы коснуться ее руки и встретиться с ней взглядом. Ей требуется все самообладание, чтобы поднять на него взгляд.

– Пойдем домой, – зовет он.

Софрония улыбается, но не чувствует этого. Улыбается, потому что знает, что должна, потому что знает, что, будь ее мать рядом с ней, она бы посоветовала улыбнуться и флиртовать с мужем, обнимать его так сильно, как она только сможет. Она сказала бы Софронии, что самый надежный способ ослабить власть королевы Евгении над Леопольдом – это установить свою собственную.

И она понимает, что ей нужна эта власть. Не из-за планов матери и даже не ради Бессемии. Ради Темарина.

В ту ночь на концерте сэра Диаполио Софрония так и не смогла сосредоточиться и насладиться талантом певца. Она знает, что он хорошо поет, и даже может по достоинству оценить его внешность, хотя он на несколько десятков лет старше ее. Также она знает, что ей не нравится рука Леопольда в ее руке и то, как он весь вечер наклоняется, чтобы шептать ей на ухо. Ей приходится заставлять себя смеяться, когда он указывает, что все знатные дамы ловят каждый взгляд сэра Диаполио. Она заставляет себя сохранять спокойствие, когда Леопольд делает комплименты ее внешности.

После того, как проходит, кажется, целая вечность, сэр Диаполио исполняет свою последнюю песню и глубоко кланяется, в то время как Софрония, Леопольд и весь двор ему аплодируют.

– Мы можем с ним встретиться? – спрашивает Софрония у Леопольда, одаривая его яркой, но пустой улыбкой, чего он, видимо, не замечает.

– Я должен хорошо подумать, прежде чем приглашать его, ведь даже моя собственная жена не застрахована от знаменитых чар Диаполио, – говорит он, качая головой. – Почему бы тебе не пойти вперед? Сейчас мне нужно коротко переговорить с лордом Фаунтасом. А Диаполио, должно быть, отдыхает перед началом банкета в гостиной слева, – добавляет он, указывая дорогу.

Они расходятся, и Софрония спешит мимо смешавшейся толпы к двери, на которую указал Леопольд, Несколько раз она останавливается, потому что гости ловят ее и отводят в сторону, чтобы поболтать о концерте. Когда она, наконец, доходит до двери, то видит, что она приоткрыта, и толкает ее, ступая в тускло освещенную комнату.

– Сэр Диаполио? – спрашивает она.

Слышится какое-то бормотание на селларианском, и Софрония совершенно уверена, что это проклятие, а затем она слышит шорох шелка и торопливые шаги. Когда ее глаза привыкают к темноте, она может разглядеть две фигуры, спешащие удалиться друг от друга, но толку от этого мало. Софрония, возможно, все еще невинна, но она провела достаточно времени среди бессемианских куртизанок, чтобы точно знать, чему она помешала.

– Ты не запирал дверь? – обрушивается на сэра Диаполио знакомый голос, и тело Софронии напрягается. Из тени, поглаживая руками морщинистую юбку, выходит Евгения. Увидев Софронию, она резко останавливается. Ее глаза широко распахиваются, а рот открывается, отчего ее вид, по мнению Софронии, немного напоминает умирающую рыбу. Она открывает рот один, два, три раза, но слова не выходят. Наконец, она выпрямляется и проходит мимо, не отрывая от нее взгляда и высоко приподняв подбородок.

Софрония обращает свое внимание на сэра Диаполио, который нисколько не удивлен ее прибытию. Вместо этого он смотрит на нее умными глазами и насмешливо кланяется. Она тут же все понимает.

– Это и есть подарок от моей матери? – спрашивает она, шагая дальше в комнату и закрывая за собой дверь.

Сэр Диаполио склоняет голову.

– Она сказала, ты будешь знать, что с этим делать.

Софрония кивает. Она представляет, как идет к герцогине Бруне, закусывает губу и признается, что кое-что видела, но не уверена, стоит ли ей говорить. Это возбудило бы интерес герцогини Бруны, и она, несомненно, вытянула бы из Софронии все подробности этой встречи еще до того, как остынет их чай. Весь замок узнает об этом меньше чем через час, и королева Евгения будет уничтожена. У Леопольда не осталось бы другого выбора, кроме как отослать ее подальше от двора, оставив во властной структуре Темарина зияющую рану, которую Софрония могла бы быстро заполнить.

И все же Софрония разочарована тем, что дар ее матери не имеет ничего общего с Беатрис.

– Вы что-нибудь слышали о моей сестре Беатрис? – спрашивает она.

Улыбка сэра Диаполио становится более распутной.

– Красавица, не правда ли? Я пел на ее свадьбе. Все были очарованы ею, кроме принца, конечно.

– Я получала от сестры письма, в которых говорилось гораздо больше.

Выражение лица сэра Диаполио меняется, а улыбка соскальзывает с его лица. Когда он наклоняется к Софронии, его голос сменяется шепотом, хотя в комнате никого кроме них нет.

– Конечно. Братья и сестры обмениваются письмами, не так ли? Я знаю, что король Чезаре и королева Евгения много переписываются – я сам доставляю их письма.

Софрония удивленно отступает от сэра Диаполио.

– Письма? – спрашивает она. – Еще один подарок от моей матери?

Он качает головой.

– Этот дар, Ваше Величество, лишь от меня, хотя за него придется заплатить.

– Значит, это не подарок, – отвечает Софрония, хотя знает, что, независимо от цены, она ее заплатит.