Чтение онлайн

— Уардль, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, усаживаясь за столъ, — въ честь этого счастливаго событія мы тяпнемъ по стаканчику вина.

— Хорошо, дружище, хорошо! — отвчалъ м-ръ Уардль. — Эй, Джой!.. ахъ, проклятый, онъ кажется заснулъ.

— Совсмъ нтъ, я не сплю, — отвчалъ жирный парень, выскакивая изъ отдаленнаго угла, гд онъ пожиралъ святочный пирогъ съ такою жадностью и поспшностью, которая въ совершенств противорчила медленнымъ и обдуманнымъ движеніямъ этого интереснаго молодого человка.

— Стаканъ вина м-ру Пикквику!

— Слушаю, сэръ.

Наполнивъ и подавъ стаканъ, жирный парень удалился за стулъ своего господина, и принялся наблюдать оттуда веселую игру джентльменскихъ вилокъ и ножей съ какою-то дикою и мрачною радостью, которая была совершенно оригинальна въ своемъ род. Ни одинъ кусокъ съ джентльменскаго блюда не ускользалъ, повидимому, отъ его жаднаго вниманія, и, казалось, онъ въ своемъ воображеніи глоталъ его съ величайшею жадностью.

— Благослови васъ Богъ, старый товарищъ! — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ.

— Многая лта вамъ, любезный другъ! — воскликнулъ м-ръ Уардль.

И они чокнулись другъ съ другомъ отъ полноты сердечнаго восторга.

— М-съ Уардль, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, — не мшаетъ намъ, старымъ людямъ, въ честь этого радостнаго событія выпить всмъ по рюмк вина.

Старушка была, казалось, погружена въ глубокую думу. — Она сидла на переднемъ конц стола, окруженная съ одной стороны новобрачною четою, a съ другой особой м-ра Пикквика, который рзалъ святочный пирогъ. Но лишь только м-ръ Пикквикъ началъ говорить, она мигомъ поняла смыслъ его рчи и тотчасъ-же выпила полную рюмку за его долголтіе и благоденствіе и счастье… Затмъ, достопочтенная праматерь семейства, одушевленная стародавними воспоминаніями, представила собранію полный и удовлетворительный отчетъ о собственной своей свадьб, и о томъ, какіе длинные шлейфы носились въ ея время, и какъ щеголяли на высокихъ каблучкахъ, и какъ блистала въ тогдашнемъ свт прекрасная леди Толлинглауеръ, умершая лтъ за сорокъ назадъ, и какъ случилась съ нею одна прелюбопытная исторія, которую, тоже во всей подробности, разсказала теперь достопочтенная праматерь семейства, причемъ она хохотала отъ всей души, и вс молодыя двицы тоже хохотали отъ чистаго сердца, потому что никакъ не могли взять въ толкъ, о чемъ разсуждаетъ grande maman. 3aмтивъ, что ея разсказъ производитъ всеобщую веселость, старая леди засмялась вдесятеро веселе и громче и, для общаго назиданія, сообщила еще предиковинную исторію о старинныхъ робронахъ, причемъ опять молодыя двушки залилсь самымъ задушевнымъ смхомъ. Наконецъ, ученый мужъ довершилъ трудную операцію со святочнымъ пирогомъ, раздробивъ его на равные куски, по числу гостей. Молодыя двушки, какъ и слдуетъ, прятали отъ своихъ порцій по маленькому кусочку, чтобы вечеромъ, когда придетъ пора ложиться спать, спрятать ихъ подъ свои подушки, отчего каждая изъ нихъ должна была увидть во сн своего будущаго суженаго-ряженаго. Вс замтили продлки молодыхъ двицъ, и вс закатились опять плнительно-востор. еннымъ смхомъ.

— М-ръ Миллеръ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ своему старому знакомцу, черноволосому и краснощекому джентльмену, сидвшему подл него, — м-ръ Миллеръ, рюмку вина съ вами, если позволите.

— Съ величайшимъ удовольствіемъ, м-ръ Пикквикъ, — отвчалъ краснощекій джентльменъ торжественнымъ тономъ.

— Включите и меня, господа, — сказалъ пасторъ.

— И меня, — перебила его жена.

— И меня, и меня, — закричали дв бдныхъ родственницы на противоположномъ конц стола, которыя кушали съ завиднымъ аппетитомъ и смялись при каждомъ остроумномъ слов.

М-ръ Пикквикъ выразилъ свое душевное удовольствіе, и глаза его заискрились лучезарнымъ восторгомъ.

— Милостивыя государыни и милостивые государи, — вдругъ заговорилъ ученый мужъ, быстро поднимаясь съ мста

— Слушайте, слушайте! слушайте, слушайте! слушайте, слушайте! — завопилъ м-ръ Уэллеръ, въ припадк отчаяннаго энтузіазма.

— Позвать сюда всхъ слугъ и служанокъ! — закричалъ м-ръ Уардль, предотвращая такимъ образомъ публичный выговоръ, который, безъ сомннія, Самуэль Уэллеръ неизбжно долженъ былъ получить отъ своего господина. — Пусть они выпьютъ по стакану вина за здоровье новобрачныхъ. Ну, Пикквикъ, продолжайте!

И среди торжественнаго молчанія, прерываемаго только шепотомъ служанокъ, ученый мужъ началъ такимъ образомъ:

— Милостивыя государыни и милостивые государи… нтъ, къ чему я стану обращаться къ вамъ съ этимъ церемоннымъ титуломъ? Я стану называть васъ лучше друзьями, мои милые друзья, если только дамы позволятъ мн эту вольность…

Громкія рукоплесканія всхъ джентльменовъ и леди пріостановили на нсколько минутъ великолпную рчь ученаго мужа. Черноглазая двица объявила, между прочимъ, что она готова расцловать краснорчиваго оратора, и, когда м-ръ Винкель вызвался напередъ самъ получить эти поцлуи для передачи ихъ м-ру Пикквику въ качеств депутата, ему отвчали: — "Ступайте прочь", но въ тоже время выразительные взоры черноглазой двушки говорили очень ясно: — "Останься, сдлай милость…"

— Милые мои друзья, — началъ опять м-ръ Пикквикъ, — съ позволенія вашего, я намренъ въ настоящемъ случа предложить общій тостъ за здоровье жениха и невсты!.. Благослови ихъ Богъ! (Рукоплесканія и слезы). Я убжденъ и даже, могу сказать, искренно увренъ, что юный другъ мой, м-ръ Трундель, отличается превосходнйшими качествами ума и сердца; Что-жъ касается до юной супруги, всмъ и каждому извстно, что эта очаровательная двица владетъ всми средствами перенести въ новую сферу жизни то счастіе, которое въ продолженіе двадцати лтъ она безпрестанно распространяла вокругъ себя въ родительскомъ дом.

Здсь раздались оглушительно-громовые залпы и неистовый ревъ жирнаго парня. Для возстановленія порядка, м-ръ Уэллеръ принужденъ былъ вывести его за шиворотъ изъ залы. М-ръ Пикквикъ продолжалъ:

— О, какъ бы я желалъ возвратить назадъ истекшіе годы своей молодости, чтобы сдлаться супругомъ ея плнительно-очаровательной сестрицы! (Громкія рукоплесканія). Но что прошло, того не возвратитъ никакая человческая сила. Благодарю судьбу и за то, что мн, по своимъ лтамъ, позволительно называть ее своею дочерью, и, конечно, теперь никто не станетъ обвинять меня въ пристрастіи, если скажу, что я люблю и уважаю обихъ двицъ и равномрно удивляюсь ихъ талантамъ (Рукоплесканія, рыданія и вздохи). Отецъ невсты, добрый другъ нашъ, есть человкъ благородный въ тснйшемъ смысл слова, и я горжусь тмъ, что имю счастье быть съ нимъ знакомымъ (оглушительный залпъ одобреній). Онъ великодушенъ, мягкосердъ, правдивъ и честенъ, какъ древній спартанецъ, гостепріименъ, какъ… какъ…

Но шумный восторгъ бдныхъ родственниковъ и рыданія двухъ пожилыхъ особъ не позволили оратору докончить свое счастливое сравненіе.

— Благослови его Всевышній, и пусть его совершеннйшая дочь наслаждается всми душевными и тлесными благами, какихъ онъ самъ желаетъ для нея, и да цвтетъ его собственное счастье на многая лта! (Оглушительный и дружный залпъ рукоплесканій). Итакъ, милые мои друзья, этотъ кубокъ за здравіе и благоденствіе добродтельнаго семейства!

Такъ великій человкъ окончилъ свою рчь среди бури и грома одобрительныхъ залповъ. Послдовали тостъ за тостомъ. Старикъ Уардль пилъ здоровье м-ра Пикквика; м-ръ Пикквикъ пилъ здоровье старика Уардля, и затмъ оба они выпили еще по бокалу за долгоденствіе достопочтенной праматери семейства. М-ръ Снодграсъ въ поэтическихъ выраженіяхъ предложилъ тостъ въ честь м-ра Уардля, на что м-ръ Уардль учтиво отвчалъ тостомъ въ честь поэта Снодграса. Одинъ изъ бдныхъ родственниковъ, быстро поднявшись съ мста, провозгласилъ здоровье м-ра Топмана, и примру его немедленно послдовали два другіе родственника, предложившіе тостъ въ честь и славу м-ра Винкеля. Все веселилось, пило и кричало напропалую, до тхъ поръ, пока бдные родственники, нагруженные черезъ-чурь избытками заздравнаго нектара, внезапно очутились подъ столомъ, откуда, не безъ нкоторыхъ усилій, вытащилъ ихъ м-ръ Уэллеръ. Это было сигналомъ къ окончанію веселаго утренняго пира.

Чтобы освободиться отъ вліянія винныхъ паровъ, вс гости мужескаго пола, по предложенію м-ра Уардля, предприняли веселую прогулку миль на двадцать отъ Дингли-Делль. Это произвело ожидаемый эффектъ, и къ обду вс желудки приготовились снова для воспринятія заздравныхъ тостовъ. Но бдные родственники не могли уже никакими судьбами участвовать ни въ прогулк, ни въ обд: ихъ уложили на цлыя сутки въ мягкія постели, и они покоились безпробуднымъ сномъ. Слуги и служанки продолжали веселиться подъ непосредственной командой м-ра Уэллера; жирный парень лъ, пилъ и спалъ, сколько его душ было угодно.

За обдомъ опять веселились вс и каждый; но уже никто не проливалъ радостныхъ слезъ. Было шумно, игриво и даже поэтически буйно. Затмъ наступилъ десертъ, a за десертомъ чай и кофе. Скоро наступилъ балъ — свадебный балъ.

Парадною залою на Меноръ-Фарм была длинная, обитая черными панелями комната съ двумя огромными мраморными каминами, украшенными затйливой рзьбою въ старинномъ вкус. На верхнемъ конц залы, въ тнистой бесдк, прикрытой со всхъ сторонъ остролистникомъ и елкой, засдали два скрипача и одинъ арфистъ, ангажированные изъ Моггльтона къ этому торжественному дню. На окнахъ, маленькихъ столахъ передъ зеркалами и каминныхъ полкахъ стояли серебряные массивные канделябры, каждый о четырехъ ручкахъ. Свчи горли ярко на потолочной люстр и стнныхъ кенкетахь, огонь привтливо пылалъ въ каминахъ, и веселые голоса, сопровождаемые беззаботнымъ смхомъ, раздавались изъ конца въ конецъ. Все было великолпно.