Чтение онлайн

Легко могло статься, что м-ръ Уэллеръ старшій привелъ бы въ исполненіе свой филантропическій планъ, еслибъ черезъ минуту большой шумъ, произведенный отбираніемъ чашекъ и стакановъ, не возвстилъ о благополучномъ окончаніи чайной церемоніи. Когда вслдъ затмъ зеленый столикъ выдвинули на средину залы, — передъ публикой, задыхаясь и откашливаясь, выступилъ небольшой человчекъ въ срыхъ панталонахъ и съ плшивой головой. Онъ учтиво раскланялся на вс стороны и, приложивъ руку къ сердцу, произнесъ пискливымъ дискантомъ слдующее воззваніе:

— Милостивыя государыни и государи, я долженъ, съ вашего позволенія, выдвинуть изъ вашей среды достопочтеннаго Антона Гомма на президентское кресло.

Это послужило знакомъ, что вечернее засданіе открылось. Дамы дружно замахали батистовыми платочками, и небольшой плшивый человкъ буквально выдвинулъ м-ра Гомма на президентское кресло, вытащивъ его за плеча и посадивъ передъ зеленымъ столикомъ на табуретку изъ краснаго дерева. Дамы снова замахали батистовыми платочками и нкоторыя даже взвизгнули отъ полноты душевнаго восторга, когда увидли на своемъ обычномъ мст достопочтеннаго президента. М-ръ Гоммъ, толстенькій, круглолицый мужчина въ длиннополомъ сюртук, поклонился и сказалъ.

— Привтствую васъ, братья мои и сестры, отъ всего моего сердца и отъ всей души (громкія рукоплесканія)! Считая для себя лестной честью довріе, которымъ вы удостоивали меня до сихъ поръ, я долженъ вамъ объявить, что секретарь нашъ будетъ имть удовольствіе прочитать передъ вами донесеніе о текущихъ длахъ нашего общества за прошлый мсяцъ.

При этомъ объявленіи, батистовые платочки послужили опять выраженіемъ единодушнаго восторга. Секретарь чихнулъ, откашлянулся приличнымъ образомъ, посмотрлъ на дамъ умильными глазами и началъ читать слдующій документъ:

"Отчетъ комитета кирпичнопереулочнaго общества соединенныхъ друзей умренности, трезвости и воздержанія, за истекшій мсяцъ.

"Комитетъ нашъ въ прошедшемъ мсяц продолжалъ съ неослабною дятельностью заниматься своими благонамренными трудами на пользу человчества, и въ настоящемъ случа иметъ честь съ неизрченнымъ удовольствіемъ включить въ свой ежемсячный рапортъ слдующія добавочныя статьи:

"1. Гильдебрантъ Уокеръ, портной, женатый человкъ съ двумя дтьми. Когда дла его процвтали, онъ имлъ, по своему собственному признанію, постоянную привычку пить портеръ и крпкое пиво, да сверхъ того, въ продолженіе двадцати лтъ, онъ раза по два въ недлю употреблялъ особый напитокъ, извстный y пьяницъ подъ гнуснымъ названіемъ "песьяго носа" и который, какъ оказалось по разысканіямъ комитета, состоитъ изъ горячаго портера, свекловичнаго сахара, джина и мускатнаго орха (Стоны и всхлипыванія на дамской половин. Нкоторыя прерываютъ чтеца восклицаніями, — такъ точно, такъ точно!). Теперь нтъ y него ни работы, ни денегъ, и это, какъ онъ думаетъ, произошло отъ излишняго употребленія портера или отъ потери правой руки. Достоврно во всякомъ случа, что еслибъ онъ всю свою жизнь не употреблялъ ничего, кром свжей воды, товарищъ его по ремеслу не пронзилъ бы его заржавленной иголкой и, такимъ образомъ, при воздержномъ поведеніи онъ сохранилъ бы въ цлости свою правую руку (громогласныя рукоплесканія). Гильдебрантъ Уокеръ не пьетъ теперь ничего, кром воды, и, по собственному своему признанію, никогда не чувствуетъ жажды (единодушный восторгъ).

"2. Бетси Мартинъ, вдова, иметъ одинъ только глазъ и одного ребенка. Ходитъ стирать поденно блье и мыть на кухняхъ столовую посуду. Никогда не помнитъ себя съ обоими глазами, но утверждаетъ, что мать ея употребляла въ чрезмрномъ излишеств пагубный напитокъ, извстный подъ именемъ "утшеніе въ нищет" и который y безсовстныхъ погребщиковъ продается по пяти шиллинговъ за бутылку; посему весьма не мудрено, заключаетъ Бетси, что она окривла еще въ младенческихъ лтахъ, чего бы, безъ сомннія, не случилось, еслибъ мать ея воздерживалась отъ спиртуозныхъ веществъ. Прежде она зарабатывала въ день восемнадцать пенсовъ, пинту портера и рюмку джина; но съ той поры, какъ Бетси Мартинъ присоединилась къ нашему обществу, къ дневному ея заработку присоединяется шесть пенсовъ и три фартинга, которые охотно выдаются ей вмсто джина и пива".

Извстіе объ этомъ послднемъ факт было встрчено съ оглушительнымъ энтузіазмомъ. Нкоторыя изъ дамъ приставили къ своимъ глазамъ батистовые платочки. Секретарь продолжалъ:

"3. Генрихъ Беллеръ исправлялъ нсколько лтъ офиціантскую должность при публичныхъ обдахъ, и все это время употреблялъ въ большомъ количеств иностранныя вина. Не можетъ сказать наврное, сколько онъ уносилъ къ себ бутылокъ отъ каждаго обда, но ручается, что вино, содержавшееся въ нихъ, выпивалъ аккуратно. Чувствуетъ упадокъ силъ, дрожаніе въ членахъ и меланхолію въ душ, сопровождаемую постоянной жаждой, что, по его собственному сознанію, есть послдствіе горячительныхъ напитковъ. Генрихъ Беллеръ теперь безъ должности и не употребляетъ больше ни по какому поводу ни одной капли иностранныхъ винъ (громкія рукоплесканія).

"4. ома Бортонъ, поставщикъ мяса для кошекъ лорда-мэра, шерифовъ и многихъ членовъ Верхняго и Нижняго Парламента (провозглашеніе имени этого джентльмена было принято съ пламеннымъ энтузіазмомъ) иметъ деревянную ногу и утверждаетъ! что деревяшка стоитъ ему очень дорого, потому что скоро избивается о камни. Прежде онъ покупалъ подержанныя деревяшки и выпивалъ каждый вечеръ, на сонъ грядущій, по два стакана джина съ горячей водой (глубокіе вздохи на дамской половин). Подержанныя деревяшки, говоритъ онъ, нердко разбивались въ дребезги объ острые каменья, и это, по его убжденію, происходило отъ чрезмрнаго употребленія джина съ горячей водой. Теперь ома Бортонъ покупаетъ всегда новыя деревяшки и въ ротъ ничего не беретъ, кром воды и слабаго чая. Новая деревяшка служитъ ему вдвое доле поношенной, и это обстоятельство онъ исключительно приписываетъ своей воздержной жизни (громкія и торжественная руклоплесканія).

"Доводя такимъ образомъ вс эти въ высшей степени утшительные факты до вашего свднія, милостивыя государыни и государи, комитетъ надется со временемъ распространить крутъ своихъ дйствій къ общему благу человчества и особенно Англіи, гд, какъ извстно, всякое доброе смя быстро приноситъ свои плоды, разрастаясь по всмъ тремъ соединеннымъ королевствамъ. Благодаря нашимъ соединеннымъ усиліямъ, наступитъ безъ сомннія счастливая пора, когда столтніе старики и старухи, пользующіеся употребленіемъ всхъ своихъ физическихъ и нравственныхъ силъ, не будутъ считаться рдкостью на нашей плодоносной почв. Для этой цли комитетъ употребитъ на будущее время вс свои старанія для того преимущественно, чтобы привлекать къ "Соединенному обществу" молодыхъ людей, цвтущихъ здравіемъ и красотою. Нтъ ни малйшаго сомннія, что, при нашихъ общихъ усиліяхъ, молодые люди сохранятъ надолго т рдкія качества, которыя длаютъ ихъ столь пріятными и любезными въ обществ кроткаго и нжнаго пола. Въ заключеніе этого я желалъ бы, милостивыя государыни, пропть передъ вами одну изъ тхъ старинныхъ балладъ, гд поэтъ живописно рисуетъ добродтели одного лодочника, который, безъ сомннія, слдовалъ правиламъ умренности и воздержанія всю свою жизнь, за что и пользовался постоянно благосклонностью кроткаго и нжнаго пола (необузданный восторгъ).

— О какомъ это кроткомъ и нжномъ пол говоритъ онъ, Самми? — спросилъ шопотомъ м-ръ Уэллеръ старшій.

— О женщинахъ, я полагаю.

— Ну, такъ онъ вретъ чепуху, мой милый. Желалъ бы я натолкнуть на него твою мачиху! — замтилъ м-ръ Уэллеръ.

Дальнйшія замчанія нескромнаго старика были прерваны началомъ пнія знаменитой баллады о томъ счастливомъ лодочник, который, всю свою жизнь, не думая ни о чемъ, перевозилъ только черезъ Темзу прекрасныхъ леди, когда не было на этой рк ни одного изъ ныншнихъ мостовъ. Когда псня подходила уже къ концу и дамы готовились увнчать пвца общимъ залпомъ рукоплесканій, въ комнату суетливо вбжалъ опять небольшой плшивый человкъ и шепнулъ что-то на ухо м-ру Антону Гомму.

— Друзья мои, — сказалъ м-ръ Гоммъ, обращаясь къ публик съ озабоченнымъ видомъ, — почтенный депутатъ нашъ, м-ръ Стиджинсъ извиняется, что не могъ подоспть къ началу засданія, и проситъ теперь позволенія войти. Онъ стоитъ внизу.

Батистовые платочки заколыхались теперь въ воздух съ необыкновенной энергіей и силой, по тому что м-ръ Стиджинсъ пользовался особенною благосклонностью всхъ прекрасныхъ леди, принадлежавшихъ къ кирпичнопереулочному обществу соединенныхъ друзей.

— Онъ можетъ войти, я полагаю, — сказалъ м-ръ Гоммъ, бросая на дамъ умильные и нжные взоры. — Братъ Теджеръ, просите сюда м-ра Стиджинса.

Плшивый человкъ, откликнувшійся на имя брата Теджера, торопливо побжалъ на лстницу, и черезъ минуту, передъ дверью залы, послышались чьи-то тяжелые и неровные шаги.

— Валитъ, Самми, валитъ! — прошептывалъ м-ръ Уэллеръ, съ трудомъ подавляя свой истерическій смхъ.

— Не говори мн ничего, или я принужденъ буду уйти, — отвчалъ Самуэль. — Вотъ онъ ломится въ двери. Я слышу, какъ онъ трется бокомъ о штукатурку.

Въ то время какъ Самуэль говорилъ такимъ образомъ, маленькая дверь отворилась, и на порог появился м-ръ Стиджинсъ всей своей особой. При вход его вся зала огласилась самыми неистовыми рукоплесканіями, сопровождаемыми топаньемъ нотъ и необузданнымъ размахиваніемъ батистовыхъ платковъ; но, къ великому удивленію, м-ръ Стиджинсь на вс эти изъявленія задушевнаго восторга, не думалъ отвчать ни поклономъ, ни привтственною рчью. Онъ стоялъ среди залы, покачиваясь во вс стороны, и неподвижно устремилъ свои глаза на оконечность свчи, поставленной на зеленомъ столик.