Чтение онлайн

— Вы, кажется, нездоровы, братъ Стиджинсъ? — шепнулъ ему м-ръ Антонъ Гоммъ.

— Нтъ, сэръ, вы врете, — отвчалъ м-ръ Стиджинсъ свирпымъ тономъ, — я совершенно здоровъ, если вы не совсмъ ослпли.

— Очень хорошо, — сказалъ м-ръ Антонъ Гоммъ, отступая на нсколько шаговъ.

— Конечно, вс въ этой компаніи согласятся, что я именно таковъ, какъ мн слдуетъ быть, — сказалъ м-ръ Стиджинсъ.

— Конечно, конечно, — проговорилъ м-ръ Гоммъ.

— A кто не согласится, такъ оно того… того оно какъ… того… понимаете, сэръ? — продолжалъ достопочтенный Стиджинсъ.

— Какъ вамъ угодно, — отвчалъ наобумъ м-ръ Антонъ Гоммъ.

Въ зал воцарилось глубокое молчаніе, и вс, казалось, съ нетерпніемъ ожидали возобновленія прерванныхъ занятій.

— Не угодно-ли вамъ обратиться къ собранію, сэръ? — сказалъ м-ръ Гоммъ.

— Нтъ, сэръ, — отвчалъ м-ръ Стиджинсъ. — Нтъ, сэръ. Не угодно, сэръ.

Члены собранія переглянулись другъ на друга, и ропотъ изумленія пробжалъ по всей зал.

— По моему мннію, сэръ, — сказалъ м-ръ Стиджинсъ, разстегивая верхнія пуговицы своего сюртука и стараясь выражаться какъ можно громче, — по моему мннію, сэръ, вы вс тутъ перепились, нализались, какъ… какъ… какъ мерзавцы. Послушайте, Теджеръ, — продолжалъ м-ръ Стиджинсъ, обращаясь съ возрастающею лютостью и свирпостью къ небольшому плшивому человку, — вы пьяны, сэръ, пьяны, какъ стелька.

Съ этими словами м-ръ Стиджинсъ, увлекаемый похвальнымъ желаніемъ поддержать и распространить трезвое состояніе между всми почтенными сочленами добродтельнаго общества, ударилъ м-ра Теджера сжатымъ кулакомъ по самой середин носа съ такимъ блистательнымъ успхомъ, что плшивый человкъ опрокинулся навзничъ и стремглавъ полетлъ по лстничнымъ ступенямъ въ нижній этажъ.

Съ шумомъ, крикомъ и плачевными взвизгами женщины повскакали со своихъ мстъ и устремились отдльными маленькими группами къ любимымъ братцамъ, стараясь защитить ихъ своими объятіями и руками отъ угрожающей бды. Такой взрывъ сестринской привязанности оказался почти гибельнымъ для м-ра Гомма, снискавшаго удивительную популярность въ этомъ филантропическомъ кругу. Женщины густыми толпами обступили его спереди и сзади, повисли на его плечахъ, на ше, на рукахъ, такъ что бдный президентъ чуть не задохся отъ этихъ пылкихъ выраженій братской дружбы и любви.

Большая часть свчей загасла, и въ парадной зал воцарился страшный безпорядокъ.

— Ну, Самми, теперь будетъ и на моей улиц праздникъ, — сказалъ м-ръ Уэллеръ старшій, снимая свой верхній сюртукъ, съ обдуманнымъ и ршительнымъ видомъ:- я учиню теперь свою расправу.

— Что-жъ ты намренъ длать, старина? — спросилъ Самуэль.

— A вотъ увидишь, — отвчалъ м-ръ Уэллеръ.

И прежде, чмъ Самуэль усплъ вникнуть въ сущность дла, мужественный родитель его пробился въ отдаленный уголъ комнаты и напалъ, съ отмнною ловкостью, на достопочтеннаго м-ра Стиджинса, который, между тмъ, продолжалъ изливать потоки своего пьянаго краснорчія на безпорядочную толпу.

— Отступи, старичина! — закричалъ Самуэль.

— Приступлю, демонъ его возьми, приступлю! — заголосилъ старикъ и, безъ дальныхъ околичностей, влпилъ ударъ въ открытую лысину достопочтеннаго м-ра Стиджинса, начинавшаго въ свою очередь становиться въ боевую позицію такъ, однакожъ, что ноги измняли ему на каждомъ шагу. М-ръ Уэллеръ продолжалъ хорохориться, размахивая обими руками.

Сознавая безполезность всхъ своихъ увщаній, Самуэль надлъ свою шляпу, перебросилъ черезъ плечо сюртукъ своего отца, насильственно схватилъ его за оба плеча, повернулъ налво кругомъ и быстро повелъ его съ лстницы на улицу, продолжая держать его крпко до тхъ поръ, пока, наконецъ, не повернули они за уголъ ближайшаго переулка. Обернувшись назадъ, Самуэль увидлъ, какъ, при крикахъ раздраженныхъ братцевъ и сестрицъ, пьянаго Стиджинса потащили куда-то, и какъ расходились въ разныя стороны достопочтенные члены кирпичнопереулочнаго общества соединенныхъ друзей умренности, трезвости и воздержанія.

— Любопытно бы знать, что кушаетъ теперь будущій присяжный старшина на этомъ суд? — сказалъ м-ръ Снодграсъ единственно для того, чтобы завязать какъ-нибудь неклеившійся разговоръ въ чреватое событіями утро четырнадцатаго февраля.

— О, я надюсь, y него превосходный завтракъ! — сказалъ Перкеръ. — Мы объ этомъ похлопотали.

— Что, это васъ интересуетъ? — спросилъ м-ръ Пикквикъ.

— Помилуйте, почтеннйшій, какъ не интересоваться старшинскимъ завтракомъ! — возразилъ м-ръ Перкеръ. — Это первая и существенная вещь, которую отвтчикъ долженъ имть въ виду на спеціальномъ суд присяжныхъ.

— Отчего такъ?

— Да просто оттого, почтеннйшій, что если вы хорошо накормили старшину, такъ дльце ваше обдлано почти наполовину. Голодный или недовольный судья, почтеннйшій, почти всегда расположенъ принять сторону истца; но, сытый и довольный, онъ естественнымъ образомъ чувствуетъ наклонность къ оправданію отвтчика.

— Ахъ, Боже мой, я этого ршительно не понимаю! — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ. — Объясните, сдлайте милость.

— Вещь очень простая, почтеннйшій, — отвчалъ м-ръ Перкеръ, — и, главное, тутъ берется въ разсчетъ экономія времени. Какъ скоро наступаетъ обденная пора, старшина обыкновенно вынимаетъ изъ кармана часы и, обращаясь къ другимъ присяжнымъ, говоритъ:- "Вообразите, господа, ужъ безъ четверти пять! Я всегда обдаю въ пять часовъ!" — "И я тоже", подхватываютъ другіе, кром двухъ или трехъ членовъ, которые заране успли набить желудокъ. Старшина улыбается и кладетъ часы въ карманъ. — "Ну, что-жъ вы скажете, господа?" — продолжаетъ старшина. — "Истецъ или отвтчикъ долженъ быть оправданъ? Что касается меня, господа, я думаю съ своей стороны, и даже совершенно увренъ, что дло истца правое". — Вслдъ затмъ другіе мало-по-малу начинаютъ говорить то же, и такимъ образомъ устраивается съ большимъ комфортомъ единодушное отбираніе голосовъ {Для объясненія этого мста необходимо припомнить, что при отбираніи голосовъ на спеціальномъ суд присяжные не имютъ права выйти изъ суда, пока единодушно не ршатъ разбираемаго дла. Во все это время имъ не даютъ ни пищи, ни огня, и такимъ образомъ они по необходимости должны ускорить свой судъ. Прим. перев.}. Затмъ присяжные расходятся изъ палаты, кто домой, кто въ трактиръ. — Однакожъ пора, господа, — заключилъ м-ръ Перкеръ, вынимая часы: — десять минутъ десятаго. Мы немножко опоздали. Въ палат, безъ сомннія, будетъ множество народа, такъ какъ случай этотъ очень интересенъ. Прикажите нанять карету, м-ръ Пикквикъ, не то мы ужъ опоздаемъ черезчуръ.

М-ръ Пикквикь позвонилъ, и, когда наконецъ извозчичья карета остановилась y воротъ, четыре пикквикиста и м-ръ Перкеръ вышли изъ гостиницы и поскакали въ Гельдголль. Самуэль Уэллеръ и м-ръ Лоутонъ съ синимъ мшкомъ похали за ними въ кабріолет.

— Лоутонъ, — сказалъ м-ръ Перкеръ, когда они вошли въ залу судебной палаты, — отведите друзей м-ра Пикквика въ студенческія ложи; a самъ м-ръ Пикквикъ долженъ сидть подл меня. Сюда, почтеннйшій, сюда.

Говоря это, Перкеръ взялъ м-ра Пикквика за рукавъ и подвелъ его къ низенькой скамейк, устроенной для адвокатовъ подл кафедры президента, для того, чтобъ имъ удобне было слышать весь ходъ дла; лица, занимающія эту скамейку, невидимы для большой части постороннихъ зрителей, такъ какъ мста зрителей устроены высоко надъ уровнемъ пола и адвокаты обращены къ нимъ спиною.

— Это мсто назначено для свидтелей, я полагаю? — спросилъ м-ръ Пикквикъ, указывая на маленькую ложу съ конторкой по средин и мдными перилами на лвой сторон.

— Да, почтеннйшій, это свидтельская ложа, — отвчалъ Перкеръ, роясь между бумагами въ своемъ мшк, положенномъ на полу y его ногъ.

— A на этомъ мст, если не ошибаюсь, должны сидть присяжные? — продолжалъ разспрашивать м-ръ Пикквикъ, указывая на два сдалища, отгороженныя ршоткой на правой сторон: — такъ ли, м-ръ Перкеръ?

— Вы угадали, почтеннйшій, — отвчалъ адвоюкатъ, открывая свою серебряную табакерку.

М-ръ Пикквикъ находился, повидимому, въ большомъ волненіи, и съ безпокойствомъ осматривалъ судебную палату. Зрители уже накоплялись въ галлере, и на судейскихъ мстахъ можно было различить значительную коллекцію носовъ, бакенбардъ и париковъ, которыми такъ славится корпорація британскихъ правовдовъ. Нкоторые изъ этихъ джентльменовъ сидли съ экстрактами въ рукахъ, съ важностью потирая ими свои красные носы для того, чтобъ придать себ особый эффектъ въ глазахъ всякаго посторонняго профана. Другіе расхаживали съ огромными фоліантами подъ мышкой въ сафьянныхъ переплетахъ и съ надписью на корешкахъ: "Гражданскіе Законы". Третьи, не имя ни книгъ, ни тетрадей, засовывали руки въ свои глубокіе карманы и старались смотрть на публику съ глубокомысленнымъ видомъ; были, наконецъ, и такіе, которые суетились и бгали взадъ и впередъ единственно для того, чтобъ обратить на себя вниманіе изумленной толпы, непосвященной въ юридическія тайны. Вс эти господа, къ великому удивленію м-ра Пикквика, раздлялись на маленькія группы и весело толковали между собою о такихъ предметахъ, которые не имли ни малйшей связи съ предстоявшимъ процессомъ.