Чтение онлайн

Съ этими словами Даулеръ поймалъ руку м-ра Винкеля и, пожимая ее съ необыкновенной горячностью, объявилъ торжественно, что онъ считалъ его благороднйшимъ молодымъ человкомъ, какихъ только удавалось ему встрчать въ большомъ свт.

— Ну теперь садитесь, м-ръ Винкель. Разсказывайте все, по порядку. Какъ вы нашли меня здсь? Когда выхали изъ Бата? Будьте откровенны. Говорите все.

— Это произошло совершенно случайнымъ образомъ, — сказалъ м-ръ Винкель, озадаченный этой интересной и необыкновенной встрчей.

— Неужели?

— Увряю васъ.

— Очень радъ, — сказалъ Даулеръ, — a я проснулся поутру, какъ обыкновенно, и совсмъ забылъ вчерашнюю угрозу. Мн напомнили; я расхохотался. Какъ это можно? Мы будемъ друзьями, сказалъ я.

— Кому?

— М-съ Даулеръ. Ты пригрозилъ, — сказала она. — Ну, да, пригрозилъ, — сказалъ я. — Угроза была страшная, — сказала она. — Что-жъ изъ этого? — сказалъ я. — Ничего. Извинюсь. Помиримся. Гд онъ?

— Кто? — спросилъ м-ръ Винкель.

— Вы, — отвчалъ Даулеръ, — я побжалъ внизъ. Васъ не нашли. Пикквикъ былъ угрюмъ. Сердито качалъ головой. Выразилъ надежду, что не будетъ произведено никакихъ насилій. Я мигомъ смекнулъ, въ чемъ дло. Вы сочли себя обиженнымъ и ушли, вроятно, за секундантомъ. За пистолетами можетъ-быть. Горячая голова, — сказалъ я, — такихъ молодцовъ люблю и уважаю.

М-ръ Винкель кашлянулъ и, понимая теперь сущность дла, пріосанился и принялъ серьезный видъ.

— Я оставилъ для васъ записку, — продолжалъ Даулеръ, — сказалъ, что искренно жалю. Такъ оно и было. Дла, не требующія отлагательства, вызвали меня сюда. Вы не удовлетворились этой запиской, послдовали за мной и потребовали словеснаго объясненія. Вы имли на это полное право. Прошло теперь все. Дла мои кончились. Завтра ду назадъ. Хотите вмст.

Чмъ дальше подвигались вс эти объясненія, тмъ серьезне и степенне становилась физіономія м-ра Винкеля. Таинственное начало этой бесды объяснилось теперь совершенно. М-ръ Даулеръ столько же боялся дуэли, какъ м-ръ Винкель, и выходило на поврку, что этотъ бойкій джентльменъ былъ первостатейнымъ трусомъ. Измряя чувствованія м-ра Винкеля своими собственными опасеніями, онъ поспшилъ укрыться въ безопасное мсто, разсчитывая весьма благоразумно, что укротитъ со временемъ справедливый гнвъ раздраженнаго врага. Судьба весьма кстати привела ихъ въ одно и то же мсто.

Узнавъ такимъ образомъ вс подробности этого запутаннаго дла, м-ръ Винкель принялъ окончательно свирпый видъ и сказалъ, что онъ совершенно доволенъ; но эти слова были имъ произнесены ужаснымъ тономъ и м-ръ Даулеръ убдился какъ нельзя больше, что безъ этого мирнаго объясненія съ его стороны, встрча ихъ могла бы имть для него самыя страшныя послдствія. Великодушіе и снисходительность м-ра Винкеля выставлялись теперь съ самой выгодной стороны, и храбрые соперники, пожавъ другъ другу руки, удалились въ свои номера, обнаруживая готовность быть вчными друзьями.

Въ половин перваго, когда м-ръ Винкель уже начиналъ вкушать сладость перваго сна, его вдругъ разбудилъ громкій стукъ въ дверь спальни. Сначала ему показалось, что это мечта, или сонное видніе; но когда звукъ повторился еще нсколько разъ сряду, м-ръ Винкель быстро привскочилъ на своей постели и спросилъ, кто тамъ, и чего ему надобно.

— Извините, сэръ, васъ спрашиваетъ какой-то молодой человкъ, который говоритъ, что ему надобно васъ видть сію же минуту, — отвчалъ изъ корридора голосъ трактирной служанки.

— Молодой человкъ! — воскликнулъ м-ръ Винкель.

— Точно такъ, сэръ, къ вашимъ услугамъ, — отвчалъ другой голосъ черезъ замочную щель, — и если вы не примите на себя труда отворить мн дверь, очень легко можетъ статься, что ноги мои войдутъ сами собою.

Вслдъ затмъ, молодой человкъ далъ довольно сильный толчокъ въ нижнюю часть двери, какъ будто желая показать, что ему ничего не стоитъ привести въ исполненіе свою угрозу.

— Вы-ли это, Самуэль? — спросилъ м-ръ Винкель, оставляя свою постель.

— Лучше нельзя угадать отца родного, если нахлобучить на него шапку, — отвчалъ тотъ же голосъ.

Не сомнваясь боле въ личности молодого человка, м-ръ Винкель отворилъ дверь, и лишь только онъ сдлалъ это, Самуэль Уэллеръ вошелъ съ величайшею поспшностью, заперъ дверь и, принимая благоразумную предосторожность, положилъ ключъ, въ карманъ своего жилета. Затмъ, обозрвая м-ра Винкеля съ головы до ногъ, сказалъ:

— Какой вы затйникъ, сэръ, — удивительный затйникъ! Такихъ джентльменовъ, какъ вы, надо искать со свчей среди благо дня.

— Что вы подъ этимъ разумете, Самуэль? — спросилъ м-ръ Винкель тономъ сильнйшаго негодованія. — Ступайте прочь, сэръ, ступайте прочь, сэръ, ступайте сію минуту.

— Что я подъ этимъ разумю? — возразилъ м-ръ Уэллеръ. — Это, сэръ, мудреная задача, какъ говорилъ встарину одинъ школьникъ своему учителю, когда тотъ выдралъ его за уши. Что я подъ этимъ разумю? Ничего дурного.

— Отоприте дверь и оставьте эту комнату сію же минуту, — сказалъ м-ръ Винкель.

— Я оставлю эту комнату въ ту самую минуту, какъ вы сами оставите ее, сэръ, — отвчалъ Самуэль, стараясь говорить серьезнымъ тономъ и усаживаясь на стулъ. — Если мн придется вынести васъ отсюда на спин, въ такомъ случа, сэръ, я выйду, конечно, прежде васъ, не больше, впрочемъ, какъ одной секундой; но позвольте выразить надежду, сэръ, что вы не доведете меня до такихъ крайностей, какъ говаривалъ встарину одинъ строгій судья, когда приводили къ нему упрямыхъ арестантовъ.

Сказавъ это, м-ръ Уэллеръ положилъ свои руки на колни и взглянулъ на м-ра Винкеля съ такимъ серьезнымъ выраженіемъ, изъ котораго значилось весьма ясно, что онъ не имлъ ни малйшаго намренія шутить.

— Очень жалю, сэръ, и даже соболзную, что никакъ не могу назвать васъ любезнымъ молодымъ человкомъ, — продолжалъ м-ръ Уэллеръ тономъ горькаго упрека. — Какъ вамъ не стыдно было оставить на произволъ судьбы этого почтеннйшаго старичка, который, смю сказать, заботится о васъ, какъ о собственномъ сын? Вы поступили ничмъ не лучше Додсона, сэръ, и смю васъ уврить, что сутяга Фоггъ — истинный мудрецъ передъ вами.

Высказавъ это сужденіе, м-ръ Уэллеръ хлопнулъ себя по обоимъ колнямъ, скрестилъ руки на груди съ видомъ глубокаго огорченія и, облокотившись на спинку креселъ, ожидалъ, повидимому, чмъ и какъ оправдается передъ нимъ провинившійся пикквикистъ. М-ръ Винкель все это время стоялъ передъ нимъ босикомъ, въ халат, и зубы его начинали бить довольно сильную тревогу.

— Добрый другъ мой, — сказалъ наконецъ м-ръ Винкель посл продолжительнаго молчанія, — добрый другъ мой, я дорого цню и уважаю вашу привязанность къ этому достопочтенному старцу и крайне сожалю, что самъ нкоторымъ образомъ сдлался причиною его безпокойства. Вашу руку, Самуэль.

— Очень хорошо, сэръ, — сказалъ Самуэль довольно суровымъ тономъ, крпко, однакожъ, пожимая протянутую руку: — такія чувства, конечно, длаютъ вамъ честь, и я радъ, что нашелъ въ васъ джентльмена съ благороднымъ сердцемъ. Подумайте, однакожъ, что старикъ, по вашей милости, остался теперь одинъ-одинешенекъ: что ему длать безъ своего врнаго слуги?

— Мы объ этомъ поговоримъ посл, Самуэль, — сказалъ м-ръ Винкель. — Ступайте теперь спать.

— Нтъ, сэръ, прошу извинить: я не пойду спать.