Чтение онлайн

Въ конц манускрипта было приписано другою рукою слдующее замчаніе:

"Случай довольно рдкій и не совсмъ обыкновенный. Сумасбродство несчастливца, начертавшаго эти строки, могло быть естественнымъ слдствіемъ дурного направленія, сообщеннаго его способностямъ въ раннюю эпоху молодости. Буйная жизнь, необузданныя прихоти и всевозможныя крайности должны были постепенно произвести размягченіе въ мозгу, лихорадочное броженіе крови и, слдовательно, извращеніе нормальнаго состоянія интеллектуальныхъ силъ. Первымъ дйствіемъ помшательства была странная идея, будто наслдственное бшенство переходило въ его фамиліи изъ рода въ родъ: думать надобно, что онъ случайно познакомился съ извстною медицинскою теоріей, допускающей такое несчастіе въ человческой природ. Мысль эта сообщила мрачный колоритъ дятельности его духа, произвела болзненное безуміе, которое подъ конецъ естественнымъ образомъ превратилось въ неистовое бшенство. Весьма вроятно, и даже нтъ никакого сомннія, что вс описанныя подробности, быть можетъ, нсколько изуродованныя больнымъ его воображеніемъ, случились на самомъ дл. Должно только удивляться и вмст благодарить судьбу, что онъ, оставаясь такъ долго незамченнымъ въ кругу знакомыхъ и близкихъ особъ, не произвелъ между ними боле опустошительныхъ бдъ: чего не въ состояніи сдлать человкъ съ пылкими страстями, не подчиненными управленію здраваго разсудка?"

Лишь только м-ръ Пикквикъ окончилъ чтеніе пасторской рукописи, свча его совсмъ догорла, и свтъ угасъ внезапно безъ всякихъ предварительныхъ мерцаній, шипній и хрустній въ знакъ послдняго издыханія, что естественнымъ образомъ сообщило судорожное настроеніе организму великаго мужа. Бросивъ на стулъ ночныя статьи своего туалета и кинувъ вокругъ себя боязливый взглядъ, онъ поспшилъ опять запрятаться подъ одяло и на этотъ разъ весьма скоро погрузился въ глубокій сонъ.

Солнце сіяло великолпно на безоблачномъ неб, и былъ уже поздній часъ утра, когда великій человкъ пробудился отъ своего богатырскаго сна. Печальный мракъ, угнетавшій его въ продолженіе безсонной ночи, исчезъ вмст съ мрачными тнями, покрывавшими ландшафтъ, и мысли его были такъ же свжи, легки и веселы, какъ блистательное лтнее утро. Посл скромнаго завтрака въ деревенскомъ трактир четыре джентльмена выступили дружной группой по дорог въ Гревзендъ, въ сопровожденіи крестьянина, который несъ на своей спин деревянный ящикъ съ драгоцннымъ камнемъ. Они прибыли въ этотъ городъ въ часъ пополудни, сдлавъ предварительное распоряженіе, чтобъ вещи ихъ были отправлены изъ Рочестера въ Сити. Дилижансъ только-что отправился въ Лондонъ, путешественники взяли мста на имперіал и черезъ нсколько часовъ пріхали благополучно въ столицу Великобританіи.

Слдующіе три или четыре дня были употреблены на приготовленіе къ путешествію въ городъ Итансвилль. Такъ какъ всякое отношеніе къ этому важному предпріятію требуетъ особенной главы, то мы, пользуясь здсь немногими оставшимися строками, разскажемъ коротко исторію знаменитаго открытія въ области антикварской науки.

Изъ дловыхъ отчетовъ клуба, бывшихъ въ нашихъ рукахъ, явствуетъ, что м-ръ Пикквикъ читалъ записку объ этомъ открытіи въ общемъ собраніи господъ членовъ, созванныхъ ввечеру на другой день посл возвращенія президента въ англійскую столицу. При этомъ, какъ и слдовало ожидать, м-ръ Пикквикъ вошелъ въ разнообразныя и чрезвычайно остроумныя ученыя соображенія о значеніи древней надписи. Впослдствіи она была скопирована искуснымъ художникомъ и представлена королевскому обществу антикваріевъ и другимъ ученымъ сословіямъ во всхъ частяхъ свта. Зависть и невжество, какъ обыкновенно бываетъ, возстали соединенными силами противъ знаменитаго открытія. М-ръ Пикквикъ принужденъ былъ напечатать брошюру въ девяносто шесть страницъ мелкаго шрифта, гд предлагалъ двадцать семь разныхъ способовъ чтенія древней надписи. Брошюра, тотчасъ же переведенная на множество языковъ, произвела сильное впечатлніе въ ученомъ мір, и вс истинные любители науки объявили себя на сторон глубокомысленныхъ мнній президента. Три почтенныхъ старца лишили своихъ старшихъ сыновей наслдства именно за то, что они осмлились сомнваться въ древности знаменитаго памятника, и вдобавокъ нашелся одинъ эксцентрическій энтузіастъ, который, въ припадк отчаянія постигнуть смыслъ мистическихъ начертаній, самъ добровольно отказался отъ правъ майоратства. Семьдесятъ европейскихъ и американскихъ ученыхъ обществъ сдлали м-ра Пикквика своимъ почетнымъ членомъ: эти общества, при всхъ усиліяхъ, никакъ не могли постигнуть настоящаго смысла древней надписи; но вс безъ исключенія утверждали, что она иметъ необыкновенно важный характеръ.

Одинъ только нахалъ, — и мы спшимъ передать имя его вчному презрнію всхъ истинныхъ любителей науки, — одинъ только нахалъ дерзновенно хвастался тмъ, будто ему удалось въ совершенств постигнуть настоящій смыслъ древняго памятника, смыслъ мелочный и даже ничтожный. Имя этого нахала — м-ръ Блоттонъ. Раздираемый завистью и сндаемый низкимъ желаніемъ помрачить славу великаго человка, м-ръ Блоттонъ нарочно для этой цли предпринялъ путешествіе въ Кобгемъ и по прізд саркастически объявилъ въ своей гнусной рчи, произнесенной въ полномъ собраніи господъ членовъ, будто онъ, Блоттонъ, видлъ самого крестьянина, продавшаго знаменитый камень, принадлежавшій его семейству. Крестьянинъ соглашался въ древности камня, но ршительно отвергалъ древность надписи, говоря, будто она есть произведеніе его собственныхъ рукъ и будто ее должно читать такимъ образомъ: "Билль Стумпсъ приложилъ здсь свое тавро". Вс недоразумнія ученыхъ, доказывалъ Блоттонъ, произошли единственно отъ безграмотности крестьянина, совершенно незнакомаго съ правилами англійской орфографіи. Билль Стумпсъ — имя и фамилія крестьянина; тавромъ называлъ онъ клеймо, которое употреблялъ для своихъ лошадей. Вся эта надпись, подтверждалъ Блоттонъ, нацарапана крестьяниномъ безъ всякой опредленной цли.

Само собою разумется, что Пикквикскій клубъ, проникнутый достодолжнымъ презрніемъ къ этому безстыдному и наглому шарлатанству, не обратилъ никакого вниманія на предложенное объясненіе. М-ръ Блоттонъ, какъ злонамренный клеветникъ и невжда, былъ немедленно отстраненъ отъ всякаго участія въ длахъ клуба, куда строжайшимъ образомъ запретили ему самый входъ. Съ общаго согласія господъ членовъ ршено было, въ знакъ совершеннйшей довренности и благодарности, предложить въ подарокъ м-ру Пикквику пару золотыхъ очковъ, которые онъ и принялъ съ искреннею признательностью. Свидтельствуя въ свою очередь глубокое уваженіе къ почтеннымъ товарищамъ и сочленамъ, м-ръ Пикквикъ предложилъ снять съ себя портретъ, который и былъ для общаго назиданія повшенъ въ парадной зал клуба.

Къ стыду науки, мы должны здсь съ прискорбіемъ объявить, что низверженный м-ръ Блоттомъ отнюдь не призналъ себя побжденнымъ. Онъ также написалъ брошюру въ тридцать страницъ и адресовалъ ее семидесяти ученымъ обществамъ Америки и Европы. Брошюра дерзновенно подтверждала свое прежнее показаніе и намекала вмст съ тмъ на близорукость знаменитыхъ антикваріевъ. Имя м-ра Блоттона сдлалось предметомъ общаго негодованія, и его опровергли, осмяли, уничтожили въ двухъ стахъ памфлетахъ, появившихся почти одновременно во всхъ европейскихъ столицахъ на живыхъ и мертвыхъ языкахъ. Вс эти памфлеты съ примчаніями, дополненіями и объясненіями Пикквикскій клубъ перевелъ и напечаталъ на свой собственный счетъ въ назиданіе и урокъ безстыднымъ шарлатанамъ, осмливающимся оскорблять достоинство науки. Такимъ образомъ поднялся сильнйшій споръ, умы закипли, перья заскрипли, и это чудное смятеніе въ учебномъ мір извстно до сихъ поръ подъ названіемъ "Пикквикской битвы"

Такимъ образомъ, нечестивое покушеніе повредить безсмертной слав м-ра Пикквика обрушилось всею своею тяжестью на главу его клеветника. Семьдесятъ ученыхъ обществъ единодушно и единогласно одобрили вс мннія президента и вписали его имя въ исторію антикварской науки. Но знаменитый камень остается до сихъ поръ неистолкуемымъ и вмст безмолвнымъ свидтелемъ пораженія всхъ дерзновенныхъ враговъ президента Пикквикскаго клуба.

Уже извстно, что лондонская квартира м-ра Пикквика находилась въ Гозуэлльской улиц. Комнаты его, при всей скромности и простот, были очень чисты, комфортабельны, опрятны, а, главное, приспособлены какъ нельзя лучше къ пребыванію въ нихъ человка съ его геніемъ и обширными способностями къ наблюдательности всякаго рода. Кабинетъ его (онъ же и гостиная) помщался въ первомъ этаж окнами на улицу, спальня — во второмъ. Такимъ образомъ, сидлъ ли онъ за своей конторкой съ перомъ или книгою въ рукахъ, или стоялъ въ своей опочивальн предъ туалетнымъ зеркаломъ съ бритвой, щеткой и гребенкой — въ томъ и другомъ случа великій человкъ имлъ полную возможность созерцать человческую натуру во всхъ категоріяхъ и формахъ, въ какихъ только она могла проявляться на многолюдномъ и шумномъ переулк. Хозяйка его, м-съ Бардль, — вдова и единственная наслдница покойнаго чиновника лондонской таможни, — была женщина довольно статная и ловкая, съ пріятной физіономіей и живйшими манерами, мастерица разливать чай и стряпать пломъ-пудинги — кухмистерскій талантъ, полученный ею отъ природы и развитый продолжительнымъ упражненіемъ до значительной степени геніальности. Не было въ дом ни дтей, ни слугъ, ни куръ; ни птуховъ; кром самой хозяйки единственными жильцами были здсь: большой человкъ и маленькій мальчишка: большой человкъ никто другой, какъ самъ м-ръ Пикквикъ, a мальчишка составлялъ единственное произведеніе самой м-съ Бардль. Большой человкъ, постоянно занятый философическими упражненіями вн домашняго очага, приходилъ въ свою квартиру въ десять часовъ ночи, когда рукою заботливой хозяйки изготовлялась для него мягкая постель на складной кровати; маленькій человкъ вертлся постоянно около своей матери, и гимнастическія его упражненія не переходили за порогъ родительскаго дома. Чистота и спокойствіе владычествовали во всхъ углахъ и закоулкахъ, и воля м-ра Пикквика была здсь непреложнымъ закономъ.

Всякому, кто знакомъ былъ съ этими подробностями въ домашней экономіи великаго человка и съ его необыкновенною аккуратностью во всхъ мысляхъ, чувствахъ и длахъ, показались бы, вроятно, весьма таинственными и загадочными — физіономія, осанка и поведеніе м-ра Пикквика раннимъ утромъ, наканун того достопамятнаго дня, когда вновь должна была начаться его ученая экспедиція для историческихъ, географическихъ и археологическихъ наблюденій. Онъ ходилъ по комнат взадъ и впередъ съ замчательною скоростью, выглядывалъ довольно часто изъ окна, посматривалъ на часы и обнаруживалъ другіе очевидные знаки нетерпнія, весьма необыкновеннаго въ его философической натур. Было ясно, что предметъ великой важности наполняетъ его созерцательную душу, но какой именно — неизвстно. Этого не могла даже отгадать сама м-съ Бардль, чистившая теперь его комодъ, стулья и диваны.

— М-съ Бардль! — сказалъ, наконецъ, м-ръ Пикквикъ, когда его хозяйка, посл своей утомительной экзерсиціи, остановилась среди комнаты съ половою щеткой въ рукахъ.

— Къ вашимъ услугамъ, сэръ, — сказала м-съ, Бардль.

— Мальчикъ, мн кажется, ходитъ слишкомъ долго.

— Не мудрено, сэръ, дорога дальняя, — отвчала м-съ Бардль, — до Боро не вдругъ дойдешь.

— Правда ваша, правда! — замтилъ м-ръ Пикквикъ.

И онъ опять впалъ въ глубокое раздумье, между тмъ какъ м-съ Бардль принялась мести полъ.

— М-съ Бардль, — сказалъ м-ръ Пикквикъ черезъ нсколько минутъ.

— Къ вашимъ услугамъ, сэръ.

— Какъ вы думаете, м-съ Бардль, расходы на двухъ человкъ значительно больше, чмъ на одного?

М-съ Бардль покраснла до самыхъ кружевъ своего чепца, такъ какъ ей показалось, что глаза ея жильца заморгали искрами супружеской любви.

— Что за вопросъ, м-ръ Пикквикъ! Боже мой что за вопросъ!

— Какъ же вы думаете, м-съ Бардль?

Хозяйка подошла къ самому носу ученаго мужа, который сидлъ въ эту минуту на диван, облокотившись на столъ.