Чтение онлайн

Ровно въ пять часовъ явился незнакомецъ, и съ его приходомъ начался обдъ. Дорожнаго узелка съ нимъ больше не было; но въ костюм его не произошло никакихъ перемнъ. Говорилъ онъ съ такимъ же лаконическимъ краснорчіемъ, какъ прежде, и даже былъ, въ нкоторыхъ случаяхъ, гораздо краснорчиве, хотя бесда его имла постоянно стенографическій характеръ.

— Что это? — спросилъ онъ, когда человкъ принесъ первое блюдо.

— Селедки, сэръ.

— Селедки, а! превосходная рыба! Отправляютъ въ Лондонъ цлыми бочками для публичныхъ обдовъ. Рюмку вина, сэръ?

— Съ большимъ удовольствіемъ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

И незнакомецъ, съ необыкновенной быстротою, выпилъ рюмку сперва съ нимъ, потомъ другую съ м-ромъ Снодграсомъ, третью съ м-ромъ Топманомъ, четвертую съ м-ромъ Винкелемъ, и, наконецъ, — пятая рюмка залпомъ влилась въ его горло за здоровье всей компаніи.

— Что тутъ y васъ за суматоха? — спросилъ онъ, окончивъ эти вступительные тосты и обращаясь къ трактирному слуг. — Я видлъ на лстницахъ ковры, лампы, зеркала.

— Это, сударь, приготовленіе къ балу.

— Собраніе будетъ, а?

— Нтъ, сэръ. Это балъ въ пользу бдныхъ.

— Въ этомъ город должно быть много прекрасныхъ женщинъ: какъ вы полагаете, сэръ? — спросилъ м-ръ Топманъ.

— Блистательныя красавицы… всякому извстно… Кентское графство этимъ и славится… яблоки, вишни, хмль и женщины! Рюмку вина, сэръ?

— Съ большимъ удовольствіемъ, — отвчалъ м-ръ Топманъ.

Незнакомецъ залпомъ опорожнилъ рюмку.

— Мн бы очень хотлось идти на балъ, — сказалъ м-ръ Топманъ.

— Билетъ, сэръ, можно получить въ буфет за полугинею, — сказалъ услужливый лакей.

М-ръ Топманъ опять выразилъ живйшее желаніе присутствовать на филантропическомъ бал; но, не встртивъ никакого сочувствія въ отуманенныхъ взорахъ господъ Пикквика и Снодграса, обратился съ нкоторою горячностью къ портвейну и десерту, который только что поставили на столъ. Лакей ушелъ, и путешественники остались одни, имя въ виду пріятную перспективу послобденной дружеской бесды.

— Прошу извинить, — сказалъ незнакомецъ. — Погода сегодня демонски жаркая… передайте-ка сюда эту непочатую бутылку.

Незнакомецъ сряду выпилъ нсколько рюмокъ за здравіе всхъ вообще и каждаго порознь. Наступили веселыя минуты. Гость говорилъ безъ умолку, и пикквикисты слушали съ неутомимымъ вниманіемъ. М-ръ Топманъ съ каждой минутой больше и больше распалялся желаніемъ присутствовать на бал. Физіономія м-ра Пикквика пылала выраженіемъ всеобщей филантропіи; м-ръ Винкель и м-ръ Снодграсъ чувствовали сильную наклонность ко сну.

— Эге, ужъ начинаютъ! — воскликнулъ незнакомецъ. — Публика собирается… скрипки настраиваются… арфа звучитъ… балъ въ разгар.

Въ самомъ дл, черезъ нсколько минутъ звуки оркестра возвстили начало первой кадрили.

— Охъ, какъ бы мн хотлось идти! — сказалъ опять м-ръ Топманъ.

— Да и мн,- сказалъ незнакомецъ, — чортъ побери… проклятая поклажа… тюки, вьюки… непріятная пересылка водой… сиди тутъ — не въ чемъ идти… странно, странно!

Должно теперь замтить, что любовь къ ближнему во всхъ возможныхъ проявленіяхъ и видахъ была первою заповдью для пикквикистовъ, и никто изъ нихъ не отличался столько ревностнымъ исполненіемъ этой заповди, какъ м-ръ Треси Топманъ. Въ дловые отчеты клуба внесено множество случаевъ, свидтельствующихъ неоспоримымъ образомъ, что этотъ джентльменъ былъ до невроятности добръ и милосердъ къ своимъ ближнимъ.

— Мн было бы очень пріятно, — сказалъ м-ръ Треси Топманъ, — снабдить васъ приличнымъ костюмомъ; но вы слишкомъ тонки, между тмъ какъ я…

— Толстъ какъ дистиллированный Бахусъ, э? Ха, ха, ха! Подайте-ка сюда бутылку.

Былъ ли м-ръ Топманъ приведенъ въ справедливое негодованіе при этомъ слишкомъ вольномъ и даже, такъ сказать, дерзкомъ тон, съ какимъ незнакомецъ, безъ всякихъ предварительныхъ церемоній, потребовалъ къ себ вино, или, быть можетъ, онъ оскорбился весьма неприличнымъ сравненіемъ своей, особы съ дистиллированнымъ Бахусомъ, — утвердительно сказать нельзя ни того, ни другого. Онъ передалъ вино, кашлянулъ два раза, и бросилъ на незнакомца суровый взглядъ, давая ему замтить неумстность его поведенія: оказалось, однакожъ, что веселый гость сохранилъ совершенное спокойствіе духа подъ вліяніемъ этого испытующаго взгляда, и м-ръ Топманъ, убжденный въ его невинности, мгновенно перемнилъ гнвъ на милость. Онъ продолжалъ:

— Я хотлъ замтить, сэръ, что фракъ мой былъ бы для васъ слишкомъ широкъ; но вотъ костюмъ моего друга Винкеля, надюсь, будетъ вамъ впору.

Незнакомецъ измрялъ мткимъ глазомъ фигуру м-ра Винкеля, и черты лица его заблистали совершеннйшимъ удовольствіемъ.

— Счастливая, безподобная идея! — воскликнулъ онъ. — Пріятель вашъ — второй экземпляръ меня самого!

М-ръ Топманъ погрузился на нсколько минутъ въ глубокую думу и потомъ бросилъ внимательный взглядъ на почтенныхъ сочленовъ. Вино уже оказало свое снотворное дйствіе на м-ровъ Снодграса и Винкеля, и, повидимому, не подлежало сомннію, что даже чувства м-ра Пикквика подчинились успокоительному вліянію Бахуса. Достопочтенный мужъ постепенно перешелъ черезъ вс степени, которыя обыкновенно предшествуютъ окончательной летаргіи, производимой сытнымъ обдомъ и его послдствіями. Отъ безотчетнаго веселья онъ спустился мало-помалу въ пучину безотчетной грусти, и потомъ изъ пучины грусти взобрался опять на высоту веселья. Подобно газовому фонарю на улиц, раздуваемому втромъ сквозь узкое отверстіе, онъ обнаружилъ на минуту неестественное сіяніе, и вдругъ угасъ почти совершенно. Еще черезъ нсколько минутъ онъ вспыхнулъ яркимъ свтомъ, и уже окончательно загасъ. Голова его опрокинулась на грудь, и удушливое сопнье, прерываемое по временамъ громкимъ всхрапомъ, сдлалось единственнымъ признакомъ присутствія великаго человка.

Искушеніе — быть на балу и ознакомиться нагляднымъ образомъ съ блистательною красотою женщинъ Кентскаго графства — сильнйшимъ образомъ дйствовало теперь на чувства м-ра Топмана. Искушеніе взять съ собою веселаго гостя — было тоже очень сильно. Топманъ былъ чужой въ этомъ мст и совсмъ не зналъ городскихъ жителей, между тмъ какъ незнакомецъ жилъ, повидимому, въ Рочестер съ младенческихъ лтъ. М-ръ Винкель спалъ глубокимъ сномъ; будить его было безполезно; по обыкновенному ходу вещей, онъ, какъ снопъ, покатился бы на свою постель, еслибъ удалось пробудить его отъ неестественнаго усыпленія. М-ръ Топманъ былъ въ нершительномъ состояніи.

— Выпейте рюмку и передайте вино мн! — проговорилъ неутомимый гость.

М-ръ Топманъ повиновался инстинктивно, и послдняя рюмка, ожививъ дятельность его духа, заставила его остановиться на опредленномъ план.

— Спальня Винкеля подл моей комнаты, — сказалъ м-ръ Топманъ. — Въ настоящемъ положеніи, разумется, ему никакъ не растолкуешь, чего мы хотимъ; но я знаю, что въ чемодан y него прекрасная фрачная пара платья. Можно, я думаю, распорядиться и безъ него: вы наднете его костюмъ, a потомъ, посл бала, я опять могу уложить его вещи на свое мсто, такъ что онъ ничего не будетъ знать.

— Геніальная мысль! — воскликнулъ незнакомецъ. — Чудесный планъ… странное положеніе, чортъ побери… четырнадцать фраковъ въ дорожныхъ ящикахъ… долженъ занимать чужой фракъ… Непріятно!

— Надобно теперь купить билеты, — сказалъ м-ръ Топманъ.

— Размнивать соверенъ не стоитъ хлопотъ… бросимъ жребій, кому платить… Такъ, такъ… вонъ она какъ юлитъ… женщина, блистательная женщина… Вамъ платить, — говорилъ незнакомецъ, — когда брошенная монета катилась по столу. М-ръ Топманъ позвонилъ, заплатилъ за билеты и приказалъ подать свчи. Черезъ четверть часа незнакомецъ уже рисовался въ блистательномъ костюм м-ра Натаніэля Винкеля.