Замогильные записки Пикквикского клуба
Шрифт:
Терпливо и молчаливо докторъ медицины и хирургіи переноситъ свою невзгоду, и съ убійственнымъ хладнокровіемъ смотритъ, какъ молодые люди пьютъ глинтвейнъ, подчиваютъ конфектами своихъ дамъ, кокетничаютъ, любезничаютъ, улыбаются, смются; но когда, наконецъ, незнакомецъ исчезъ, чтобы проводить м-съ Боджеръ до ея кареты, д-ръ Слеммеръ быстро вскочилъ съ своего мста, какъ ужаленный вепрь, и негодованіе, долго сдерживаемое, запылало яркимъ заревомъ на его щекахъ.
Незнакомецъ, между тмъ, проводивъ интересную вдову, снова появился въ зал вмст съ м-ромъ Топманомъ. Онъ говорилъ и смялся отъ искренняго сердца. Докторъ Слеммеръ свирплъ, пыхтлъ, бсновался, жаждалъ крови своего врага.
— Сэръ, — произнесъ онъ страшнымъ голосомъ, подавая ему свою карточку, — имя мое — Слеммеръ, докторъ Слеммеръ девяносто седьмого полка… въ четемскихъ казармахъ, сэръ… вотъ мой адресъ.
Больше ничего онъ не мотъ сказать; бшенство душило его.
— A! — проговорилъ незнакомецъ холоднымъ тономъ. — Учтивое вниманіе… Слеммеръ… Благодарю… теперь не боленъ… когда захвораю… д-ръ Слеммеръ… не забуду!
— Какъ? вы увертываетесь, милостивый государь? — говорилъ, задыхаясь, неистовствующій докторъ. — Вы трусъ, негодяй, лжецъ!.. Вы — довольно ли вамъ этого? Дайте вашъ адресъ.
— О, глинтвейнъ, я вижу, слишкомъ крпокъ! — воскликнулъ незнакомецъ вполголоса. — Не жалютъ коньяка… очень глупо… лимонадъ гораздо лучше… жаркія комнаты… пожилые джентльмены… голова разболится… не хорошо, не хорошо… очень.
И онъ отступилъ назадъ съ невозмутимымъ спокойствіемъ.
— Я знаю, сэръ, вы остановились въ этой гостиниц,- сказалъ неумолимый докторъ, — теперь вы пьяны; завтра обо мн услышите; я отыщу васъ, отыщу!
— На улиц, можетъ-быть… дома я никогда не бываю.
Д-ръ Слеммеръ, сдлавъ неистовое движеніе, нахлобучилъ шляпу и вышелъ изъ залы. М-ръ Топманъ и его товарищъ пошли наверхъ въ спальню невиннаго м-ра Винкеля, которому надлежало возвратить занятый костюмъ.
Этотъ джентльменъ уже давно спалъ крпкимъ сномъ; церемонія размна павлиньихъ перьевъ была совершена очень скоро и спокойно. Пріятели закусили и выпили на сонъ грядущій по нскольку стакановъ вина. Незнакомецъ былъ разговорчивъ и веселъ; м-ръ Треси Топманъ, отуманенный глинтвейномъ, лафитомъ, восковыми свчами и блоснжными плечами рочестерскихъ красавицъ, былъ на седьмомъ неб и воображалъ себя первымъ счастливцемъ подлуннаго мира. Проводивъ своего товарища, м-ръ Топманъ, не безъ нкоторыхъ затрудненій, отыскалъ отверстіе въ своемъ ночномъ колпак и впихнулъ въ него свою голову, — при чемъ опрокинулъ подсвчникъ и разбилъ остальную бутылку съ портвейномъ. Наконецъ, посл многихъ разнообразныхъ эволюцій, ему удалось кое-какъ добрести до своей постели, гд онъ и погрузился въ сладкій сонъ.
Поутру на другой день, ровно въ семь часовъ, всеобъемлющая душа м-ра Пикквика была выведена изъ своего безсознательнаго положенія громкимъ стукомъ въ дверь комнаты.
— Кто тамъ? — спросилъ м-ръ Пикквикъ, вскакивая съ постели.
— Чистильщикъ сапоговъ, сэръ.
— Чего вамъ отъ меня нужно?
— Потрудитесь сказать сэръ, какой джентльменъ изъ вашего общества носитъ свтло-синій фракъ съ золотыми пуговицами?
М-ръ Пикквикъ мигомъ догадался, что лакей взялъ, вроятно, чистить платье его товарища и забылъ, кому оно принадлежитъ. Онъ отвчалъ:
— М-ръ Винкель, черезъ дв комнаты направо.
— Покорно благодарю.
Топманъ пилъ больше всхъ и спалъ богатырскимъ сномъ; однакожъ громкій стукъ неугомоннаго лакея разбудилъ и его.
— Что тамъ такое?
— Можно ли поговорить съ м-ромъ Винкелемъ, сэръ? — сказалъ слуга.
— Винкель! Винкель! — вскричалъ м-ръ Топманъ, приподнявшись съ постели.
— Что! — отозвался слабый голосъ изъ сосдней комнаты.
— Васъ спрашиваютъ… тамъ… за дверью, — пробормоталъ полусонный Топманъ, повернувшись на другой бокъ.
— Спрашиваютъ! — воскликнулъ Винкель, быстро вскакивая съ постели, и набрасывая халатъ на свои плечи, — кто-жъ бы это? Кому я понадобился въ такомъ дальнемъ разстояніи отъ города?
— Какой-то джентльменъ желаетъ съ вами переговорить, — сказалъ лакей, когда м-ръ Винкель отворилъ ему дверь, — джентльменъ говоритъ, что онъ недолго васъ задержитъ; но ему непремнно надобно васъ видть.
— Странно, очень странно! — сказалъ м-ръ Винкель. — Гд этотъ джентльменъ?
— Онъ дожидается въ кофейной комнат.
— Хорошо. Скажите, что сейчасъ приду.
Этимъ временемъ счастливый Топманъ погрузился опять въ сладкій утренній сонъ.
М-ръ Винкель одлся на скорую руку и сошелъ внизъ, въ общую залу. Старуха и два лакея убирали посуду; какой-то офицеръ въ мундир стоялъ y окна, спиною къ дверямъ. Обернувшись при вход м-ра Винкеля, онъ поклонился ему довольно сухо и предложилъ слугамъ выйти.
— М-ръ Винкель, если не ошибаюсь? — сказалъ офицеръ, запирая дверь.
— Да, я Винкель; что вамъ угодно?
— Вы, конечно, не удивитесь, сэръ, если услышите, что я пришелъ къ вамъ по порученію моего друга, м-ра Слеммера, доктора девяносто седьмого полка.
— Доктора Слеммера?!
— Такъ точно. Докторъ просилъ меня объявить вамъ, сэръ, что вы вчера вечеромъ изволили вести себя совсмъ не по джентльменски и что, слдовательно, онъ считаетъ себя въ прав требовать удовлетворенія.
Изумленіе м-ра Винкеля обрисовалось самыми краснорчивыми знаками на его лиц. Пріятель доктора Слеммера продолжалъ:
— Другъ мой, докторъ Слеммеръ, твердо убжденъ, что вы были вчера слишкомъ пьяны, и вроятно, сами не сознаете всей обширности обиды, нанесенной ему. Онъ поручилъ мн сказать, что если вы, какъ благородный человкъ, обнаружите готовность извиниться въ своемъ поведеніи, — онъ согласенъ принять отъ васъ удовлетворительное объясненіе, которое вы потрудитесь написать подъ мою диктовку.
— Письменное объясненіе! — воскликнулъ озадаченный м-ръ Винкель.
— Одно изъ двухъ: объясненіе, или… вы понимаете? — сказалъ докторскій пріятель холоднымъ тономъ.
— Точно ли ко мн относится ваше порученіе, сэръ? — спросилъ м-ръ Винкель, безнадежно сбитый съ толка необыкновеннымъ предложеніемъ.
— Самъ я не имлъ чести быть свидтелемъ вашего неприличнаго поступка, — отвчалъ, улыбаясь, загадочный джентльменъ, — и вы отказались дать свой адресъ доктору Слеммеру. По его порученію, надлежало мн развдать, кому принадлежитъ свтло-синій фракъ съ вызолоченными пуговицами, портретомъ и буквами "П. К." другъ мой хотлъ во что бы ни стало узнать вашу фамилію.