Чтение онлайн

— Прощайте.

Медленнымъ и осторожнымъ шагомъ Самуэль Уэллеръ отошелъ отъ стны. М-ръ Пикквикъ остался одинъ въ саду.

Огонекъ мелькалъ по временамъ въ различныхъ окнахъ и появлялся на лстничныхъ ступеняхъ; м-ръ Пикквикъ понялъ, что въ дом ложились спать. Забившись въ уголъ стны, онъ ршился терпливо ждать урочной минуты. Многіе на его мст, нтъ сомннія, должны бы были почувствовать тоскливость въ своей душ и нкоторую робость; но м-ръ Пикквикъ былъ бодръ и крпокъ духомъ. Онъ сознавалъ вполн безукоризненную честность своихъ цлей и былъ увренъ въ благородств сердобольнаго лакея. Тишина въ природ и безмолвіе ночное могли навести скуку на обыкновенныхъ людей; но всеобъемлющій духъ великаго человка не знаетъ скуки. М-ръ Пикквикъ погрузился въ размышленіе относительно непостоянства человческой судьбы, какъ вдругъ его вниманіе обратилось на бой часового колокола въ сосдней церкви. Дв четверти двнадцатаго!

— Пора! — подумалъ м-ръ Пикквикъ, переступая осторожно на своихъ ногахъ.

Онъ взглянулъ на домъ: огни постепенно загасли, ставни затворились. Легли спать. М-ръ Пикквикъ на цыпочкахъ подошелъ къ дверямъ и тихонько постучался. Прошло дв или три минуты безъ отвта: м-ръ Пикквикъ постучался въ другой и третій разъ.

Наконецъ, послышался на лстниц шумъ шаговъ, и огонекъ проскользнулъ черезъ замочную скважину двери. Задвижка отскочила, замокъ щелкнулъ, и дверь медленно начала отворяться.

И по мр того, какъ отворилась дверь шире и шире, м-ръ Пикквикъ отступалъ назадъ дальше и дальше. Легко вообразить себ его изумленіе, когда, вмсто сердобольнаго Іова, онъ увидлъ въ дверяхъ служанку со свчою въ рук. М-рь Пикквикъ журавлинымъ шажкомъ отодвинулся назадъ вдоль галлерейной стны.

— Это, должно быть, кошка, Сара, — сказала двушка, обращаясь, вроятно, къ своей подруг. — Кисъ, кисъ, кисъ.

Но такъ какъ ни одно животное не отвчало на эту ласку, двушка тихонько притворила дверь и заперла. М-ръ Пикквикъ опять остался одинъ, погруженный въ ночную темноту.

— Это, однакожъ, очень странно, — подумалъ м-ръ Пикквикъ. — Вроятно, они засидлись сверхъ урочнаго часа. Жаль, что имъ вздумалось выбрать эту ночь для своихъ плановъ, очень жаль.

И съ этими мыслями м-ръ Пикквикъ поспшилъ опять забраться въ уголокъ стны, гд стоялъ онъ прежде. Надлежало подождать еще до вторичнаго возобновленія условнаго сигнала.

Едва прошло минутъ пять, какъ молнія прорзала окружающій мракъ, сверкнула яркой полосой, и громъ съ ужаснымъ трескомъ раздался въ отдаленномъ пространств. Затмъ опять сверкнула яркая полоса, грянулъ громъ съ оглушительнымъ ревомъ, и тучи разразились проливнымъ дождемъ.

М-ръ Пикквикъ зналъ весьма хорошо, что деревья — опасные сосди въ продолженіе грозы. Дерево было y него по правую руку, дерево по лвую, дерево спереди и дерево сзади. Оставаться неподвижнымъ на одномъ и томъ же мст значило сдлаться вроятной жертвой громового удара, забжать на середину сада оказывалось неудобнымъ вслдствіе полицейскаго дозора. Разъ или два м-ръ Пикквикъ пытался перелзть черезъ стну; но такъ какъ теперь не было y него другихъ ногъ, кром данныхъ ему природой, то несчастная попытка имла только слдствіемъ весьма непріятныя царапины на колняхъ и крупныя капли пота на благородномъ чел.

— Ужасно, ужасно! — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ, задыхаясь отъ внутренняго волненія посл безуспшной экзерциціи.

Онъ взглянулъ на домъ, мрачный и спокойный. Отсутствіе всякаго движенія служило несомнннымъ признакомъ, что вс улеглись спать. Не время ли опять возобновить сигналъ?

М-ръ Пикквикъ прокрался на цыпочкахъ по мокрому щебню и, взойдя на галлерею, тихонько постучался въ дверь. Онъ притаилъ дыханіе, насторожилъ чуткій слухъ и приставилъ правый глазъ къ замочной щели. Никакого отвта: очень странно. Онъ стукнулъ еще немного посильне и приставилъ лвый глазъ къ той же щели. Послышался легкій шопотъ и затмъ робкій окликъ:

— Кто тамъ?

— Опять не Іовъ! — подумалъ м-ръ Пикквикъ, торопливо отпрядывая вдоль стны. — Это женскій голосъ.

Едва усплъ онъ дойти до этого заключенія, какъ вдругъ отворилось наверху окно и четыре женскихъ голоса закричали разомъ:

— Кто тамъ?

М-ръ Пикквикъ не смлъ пошевелить ни рукой, ни ногой. Очевидно, что весь домъ пробудился отъ сна. Онъ ршился стоять неподвижно на своемъ мст, пока затихнетъ эта страшная тревога, и потомъ, употребивъ отчаянное усиліе, перескочить черезъ стну или погибнуть y забора.

Лучше, разумется, ничего не могъ придумать первый мудрецъ въ свт; но, къ несчастью, разсчетъ м-ра Пикквика основывался на предположеніи, что робкія женщины не посмютъ отворить двери въ другой разъ. Представьте же себ его изумленіе и ужасъ, когда онъ услышалъ звукъ желзнаго болта, звонъ защелки, и потомъ увидлъ обоими глазами, что дверь отворяется постепенно шире и шире! Онъ забился въ уголокъ, отступая шагъ за шагомъ. Дверь отворялась ширь; и шире.

— Кто тамъ? — взвизгнулъ многочисленный хоръ тоненькихъ голосковъ, принадлежавшихъ двствуюшей леди, основательниц заведенія, тремъ гувернанткамъ, пяти служанкамъ и тремъ дюжинамъ молоденькихъ двушекъ, пансіонерокъ, высыпавшихъ на лстницу въ папильоткахъ и блыхъ простыняхъ.

Скажите по совсти, могъ ли м-ръ Пикквикъ откровенно отвчать на этотъ эксцентрическій вопросъ? Нтъ, разумется. Онъ стоялъ молча и едва дышалъ.

И среди ночного безмолвія хоръ двицъ завопилъ дискантомъ: — Боже мой! Какъ мн страшно!

— Кухарка, — сказала двствующая начальница Вестгета, принявшая предосторожность стать на верхней лстничной ступени, позади пансіонерокъ и служанокъ, — кухарка, перешагните черезъ порогъ и посмотрите, что тамъ въ саду.

— Нтъ, сударыня, покорно васъ благодарю, — отвчала кухарка, — у меня не дв головы на плечахъ.

— Боже мой, какъ она глупа! — воскликнули три дюжины двицъ.

— Кухарка! — повторила двствующая леди съ великимъ достоинствомъ, — укоротите свой дерзкій языкъ. Я приказываю вамъ немедленно перешагнуть черезъ порогъ.

Здсь кухарка принялась плакать, и судомойка, вступясь за нее, сказала: — "какъ не стыдно вамъ, сударыня!" За что, какъ и слдуетъ, общались судомойку прогнать со двора.

— Слышите вы, кухарка? — сказала двственная лэди, сердито топая ногой.

— Какъ вы смете ослушаться начальницы? — вскричали три гувернантки.

— Какая она безстыдница, эта безсовстная кухарка! — заголосили тридцать шесть пансіонерокъ.

Подстрекаемая такими энергическими побужденіями, кухарка, вооруженная свчою, сдлала два шага впередъ и немедленно объявила, что въ саду нтъ никого и что шумъ, вроятно, произошелъ отъ втра. Мало-по-малу дверь снова начала затворяться, какъ вдругъ одна изъ воспитанницъ, случайно бросившая взглядъ черезъ дверныя петли, испустила пронзительный визгъ и снова переполошила весь домъ.

— Что это сдлалось съ миссъ Смитерсъ? — сказала содержательница пансіона, когда упомянутая миссъ Смитерсъ продолжала корчиться въ истерическихъ припадкахъ.