Чтение онлайн

Маттиас удивлённо посмотрел на неё.

— На обратном пути из квестуры я заглянула в редакцию. Расспросила Аццани, нашего главного редактора, о его разгромной статье против Даниэле. История действительно странная.

Она помолчала, подбирая слова.

— Издатель «Кортанеро», синьор Маньери, получил звонок от весьма влиятельного человека. Тот сетовал, что полиция не продвинулась ни на шаг в расследовании крестных убийств, а «Кортанеро», по его мнению, не способен оказать на полицию должного давления. Звонивший недвусмысленно дал понять: если немедленно не выйдет статья, которая приведёт к отстранению Даниэле, все важные источники информации для нашей газеты иссякнут.

— Кто был этот человек? — спросил Маттиас.

— Я, разумеется, поинтересовалась, но Маньери не сказал даже моему шефу. Упомянул лишь, что это крайне влиятельная персона, действительно способная разорить газету. Но в конце Маньери произнёс фразу, которую мой начальник расценил как явный намёк на происхождение звонившего.

Алисия выдержала театральную паузу.

— Он сказал: «Поразительно, что только не творится во имя Господа нашего».

— Я так и знал! — взорвался Варотто, вскакивая с кресла. — Какое, чёрт возьми, дело Ватикану до того, кто ведёт это расследование?! Это исключительно компетенция итальянской полиции!

В два широких шага он оказался у телефона.

— Я звоню Барбери. Когда он услышит, как появилась эта статья, он немедленно вернёт мне расследование. Это же…

— Даниэле, оставь это.

Варотто резко обернулся.

— Чёрта с два, Алисия. Барбери должен знать, что за этим стоят попы.

— И что? Что, по-твоему, это изменит? Твой шеф отстранил тебя, потому что его подтолкнули сверху. А зачем? Потому что политики боятся общественного мнения, которое навредит им на выборах. Этот факт не изменится, кто бы ни заказал статью. Оставь. Это бесполезно.

Пока Варотто медленно опускал руку с трубкой, Маттиас произнёс:

— Допустим, звонивший и вправду из Ватикана. Кто там обладает такой властью, что может накинуть петлю на шею «Кортанеро»?

— Вот именно об этом я и хотела сказать, — ответила Алисия. — Маньери не назвал имени, но в Ватикане очень мало людей с таким влиянием. Один из них — кардинал Фойгт.

Она помедлила.

— Хотя мне лично очень трудно в это поверить.

— Кто бы из этой компании ни позвонил, — встрял Варотто, — то, что Ватикан прибегает к подобным методам, чтобы убрать меня с дороги, — позор. Но это вписывается в образ, который у меня сложился об этих господах. Алисия, а что если ты напишешь статью о том, какими мафиозными методами действуют члены курии?

Журналистка издала невесёлый смех:

— Ну и идеи у тебя. Ты всерьёз думаешь, что в «Кортанеро» напечатают статью против Ватикана? В которой к тому же будет признано, что репортаж о тебе был инициирован из рядов курии?

Маттиас примирительно поднял руки:

— Подождите. Если я правильно понял, это всего лишь предположение вашего главного редактора — что звонок был из Ватикана. И основано оно на фразе, которую можно истолковать совершенно иначе.

Больше никто ничего не говорил.

Варотто думал о том, что теперь может предпринять. Разумеется, он понимал: у Алисии нет возможности его реабилитировать. Он знал также, что Барбери не отменит отстранение, если хочет сохранить собственную должность. Тиссоне принял дело — коллега, которого он уважал, но которому не слишком доверял применительно к этим убийствам. Кабинетный работник, привыкший принимать решения лишь после того, как все варианты тщательно взвешены. Варотто не знал более помешанного на порядке полицейского. Тому попросту недоставало того, что, по убеждению Варотто, делает хорошего сыщика: интуиции и способности быстро принимать решения.

Маттиас тоже молчал. Мысли его метались. Возможно, Гатто, выросший вместе с Папой, был причастен к этому делу. Кое-что, связанное с кардиналом Фойгтом, казалось настолько странным, что нуждалось в немедленном прояснении. И поведение комиссарио-капо Барбери Маттиас тоже находил в высшей степени подозрительным. Какой начальник вот так просто отстраняет офицера, с которым проработал много лет, — без реальных проступков с его стороны? И кто позвонил сверху и потребовал отстранения? Фойгт?

Да и вообще — эта статья. Даже если Фойгт действительно звонил Маньери — что могло побудить прежде несгибаемого издателя напечатать подобный пасквиль? Или звонка вовсе не было? С другой стороны, зачем Маньери лгать? И это тоже не имело смысла.

Мало того — ему срочно нужно было задать кардиналу Фойгту несколько весьма неприятных вопросов. При этом вполне могло оказаться, что он, Маттиас, благодаря истории, доверенной ему Папой, держит в руках ключ к раскрытию убийств. Но что толку от этого знания, если он не может никому доверить взрывоопасные подробности? Как же ему…

— Помогите мне, — неожиданно произнёс комиссарио, вырвав Маттиаса из мыслей.

— Помочь вам? В чём?

— Я хочу раскрыть это дело — невзирая на то, согласны ли с этим курия или какие-то политики. Я должен доказать, что способен на это. Это единственный способ реабилитировать себя.

Он посмотрел Маттиасу в глаза.

— С вашей и Алисии помощью у меня есть небольшой шанс найти преступников прежде, чем произойдёт нечто ещё более страшное. Тиссоне — хороший человек, но не особенно изобретательный. Ему не удастся раскрыть это дело.

— Что именно ещё более страшное должно, по-вашему, произойти? — спросил Маттиас, хотя был уверен, что уже знает ответ.

— Гибель всех похищенных — в день двенадцатой станции крёстного пути. Я уверен: в ближайшие дни будет появляться по одной жертве. А как только будет достигнута двенадцатая станция — та, на которой Иисус умер на кресте, — нас, боюсь, ждут тела остальных, если мы ничего не предпримем.

И после паузы добавил:

— Это тридцать восемь человек.

Маттиас помедлил мгновение. Затем посмотрел Варотто в глаза:

— Хорошо, комиссарио. Я помогу вам. Но я хотел бы привлечь ещё одного человека.

— Кого?

— Монсеньора Бертони, секретаря Папской библейской комиссии. Это очень светлая голова. В прошлом он был дружен с человеком, которому, по его мнению, может быть известно, что стоит за этим страшным делом.

Реакция Варотто оказалась менее бурной, чем ожидал Маттиас. Он лишь слегка прищурился:

— Меня удивляет, что вы заговорили об этом только сейчас. Но ладно. Значит, один из тех господ, которые, возможно, способствовали моему отстранению? Вы уверены, что это хорошая идея?