Чтение онлайн

Однако сейчас — сидя рядом с Даниэле Варотто, только что избежав покушения, — он вдруг увидел прекрасное нежное лицо матери так ясно, словно она только что ушла.

Он видел её карие глаза — такие любящие и в то же время полные боли, — какими она смотрела на него в ту ночь в Кимберли, прощаясь с маленьким мальчиком, который не захотел пойти с ней.

Потому что у него была миссия. Потому что он поклялся уничтожить своего отца и всё, что тому было дорого.

ГЛАВА 47.

Рим. Виа Микеле Пиронти.

Ещё не успели они подняться по последним ступеням, как наверху распахнулась дверь квартиры.

— О Господи, что случилось? Я так волновалась, Даниэле, когда ты без единого слова выскочил из квартиры! — воскликнула Алисия, с ужасом глядя на левое плечо Маттиаса, забинтованное белой повязкой.

— Это всего лишь касательное ранение, — быстро пояснил Маттиас. — В остальном со мной всё в порядке.

— Касательное ранение? Но как…?

— Давай сначала зайдём внутрь, — сказал Варотто и мягко подтолкнул её вперёд.

В гостиной Бертони попытался с трудом подняться с дивана, в мягких подушках которого глубоко провалился. Маттиас жестом показал ему, чтобы тот оставался сидеть.

— Монсеньор Бертони! Спасибо, что пришли.

Он представил его Варотто, а затем осторожно опустился в кресло.

— Что произошло? — спросил Бертони, указывая на забинтованную руку. Он выглядел очень напряжённым.

Маттиас быстро переглянулся с Варотто, и когда тот кивнул, начал рассказывать о звонке мнимого кардинала.

— Боже мой, это становится всё безумнее, — произнесла Алисия, когда минут через десять он закончил рассказ словами врача о том, что рана поверхностная. — Ты уже сообщил коллегам, Даниэле?

Варотто покачал головой:

— Нет. Это только навлечёт на нас неприятности. Если я сейчас доложу Барбери, он устроит мне ад. К тому же нам пришлось бы ехать в квестуру, давать показания, прослушивать записи голосов, чтобы опознать звонившего. Это отнимет слишком много времени.

— Хм… — протянула журналистка и опустила голову. Полностью убеждённой она не выглядела.

— Простите, что вмешиваюсь, но мне кажется, я должен вам кое-что сказать. Это очень важно.

Бертони, до этого неподвижно сидевший и слушавший, подвинулся вперёд на диване и выпрямился настолько, насколько позволяли подушки.

— Незадолго до того, как я поехал сюда, мне тоже поступил очень странный звонок. От мужчины, который утверждал, что звонит по поручению моего старого друга.

— Старого друга? Неужели по поручению Никколо Гатто? — Маттиас вскочил.

— Кто, чёрт возьми, такой Никколо Гатто? — вмешался Варотто.

— Человек, которого монсеньор Бертони знал ещё ребёнком, — пояснил Маттиас. — Вполне возможно, что он как-то связан с убийствами.

Варотто возмущённо уставился на Маттиаса:

— Ага. Очень интересно. Значит, старый друг монсеньора может быть замешан в этом деле. Друг, о котором ты, очевидно, давно знаешь. И поскольку мы совсем недавно долго и обстоятельно говорили о доверии, ты наверняка уже рассказал мне об этом Галло или Гатто.

Глаза его сузились.

— Жаль только, что я никак не могу вспомнить.

Он пристально посмотрел Маттиасу в глаза, но отвёл взгляд прежде, чем тот успел ответить.

— Это и есть твоё понимание доверия?

— Простите, что перебиваю, комиссарио, но, думаю, важно, чтобы я сначала рассказал вам о звонке. Может быть, вы отложите выяснение отношений?

Возражение Бертони прозвучало робко, однако Варотто всё же поднял обе руки и опустил голову — в знак того, что больше ничего говорить не будет.

— Как я уже сказал, незнакомец утверждал, что звонит по поручению моего старого знакомого. Я, конечно, спросил — какого именно. Но мужчина ответил лишь, что я и сам знаю, кто это, и чтобы я не задавал вопросов.

Бертони взялся за стакан с водой. Его рука дрожала так сильно, что он едва не пролил воду. Сделал большой глоток.

— Он сказал, что пришло время исполниться пророчеству и Сын Божий идёт навстречу своей судьбе. Точно так же, как это было почти две тысячи лет назад. Только на этот раз Он не будет искупать грехи людей, а грехи своего Отца. Око за око, зуб за зуб.

— О Господи, что же это за безумцы! — простонала Алисия.

— Око за око… — задумчиво произнёс Маттиас. — Разве не то же самое говорил тогда Никколо Гатто? Вы помните?

Бертони удручённо кивнул:

— Да, говорил. Но в конце звонивший добавил ещё кое-что, возможно, важное: «Его крепость станет его новой Голгофой. Она так же ложна, как доброта его отца».

Некоторое время все молчали.

— Вы загадываете нам загадки, — наконец произнёс Варотто.

— Ты ведь знаешь, что Иисуса распяли на холме Голгофа? Там до сих пор стоит Храм Гроба Господня, — сказал Маттиас.

Когда Варотто раздражённо кивнул, Бертони пояснил:

— Голгофа тогда находилась за стенами Иерусалима. Возможно, это как-то связано?

— Но ведь он говорил о новой Голгофе, — вставила Алисия.

Маттиас откинул прядь волос со лба:

— Верно. Скорее всего, звонивший дал нам намёк на место, где собираются инсценировать двенадцатую станцию крёстного пути. И вот это… совершенно не сходится.

— Что именно не сходится? То, что эти сумасшедшие теперь ещё и играют с нами?

Маттиас покачал головой:

— Нет. Весь тот колоссальный труд: найти детей, потом похищения по всей Италии. Идеально спланировано и исполнено на протяжении многих лет — так, что близорукая Polizia di Stato не заметила, что все мальчики родились в один день.

Маттиас заметил, что Варотто готов вспылить, но не дал себя сбить.

— Более двадцати лет преступники прятали этих юношей — и это должно было стоить огромных денег, если учесть, что их так и не обнаружили. За этим стоит очень умная голова. И теперь, когда цель так близка, нам вдруг дают подсказки, которые могут привести к тому, что мы поймаем их перед самым финалом и пустим под откос двадцать лет планирования? Нет. Это не сходится.