Чтение онлайн

Только редкие лучи окон освещали улицу, их хрупкие пальцы тянулись к реке, высвечивая темную воду, в которой даже луна, и та, не отражалась, то ли потому что река несла свои воды слишком быстротечно, то ли потому что луны на небе не было, она была скрыта тучами. Пора было поворачивать домой, точнее, в ту комнату, которую она привыкла считать своим домом, да и что плохого в том, что где-то есть твой дом? Конечно, дворец — это замечательно, но иногда даже его прекрасные стены не могут уничтожить чувство, что вы в гостях. И только низкий потолок, и лампа на подоконнике вдруг дарят тебе ощущение дома. Хотя в настоящем доме должен быть тот, кто тебя ждет, а не только тряпки, веники и совки. Нет, это не совсем то, что нужно для счастья любой девушке и тут уже без разницы, принцесса она или нет. Тем временем поднялся ветер. Ладно бы только лил дождь, это ангелы плачут от одиночества, но ветер портил всю картину. Он мял и рвал тучи, сбивал с мерного ритма биение капель. Подбрасывал в воздух листья и швырял их под ноги, а то и в лицо, наверное, ко всем людям ветер относился по-разному. Сегодня ветер звал за собой, он манил шуршащими листьями, указывал дорогу дождевыми потоками и фонарными бликами. Принцесса остановилась в нерешительности, с одной стороны ей пора было возвращаться назад, а с другой… С другой никто не ждал её там, кроме метлы, и не стал бы беспокоится о том, что она промокла, гуляя под дождем. В последний раз бросив взгляд назад, она шагнула вслед за ветром, и он тут же, словно щенок, кинулся ей под ноги, стал тянуть за край плаща куда-то за собой, к ему одному ведомой цели.

То ли дождь стал реже, то ли дальше промокать было уже некуда, но Принцесса перестала замечать грустные капли с небес. Она шла вслед за ветром, сначала по набережной, затем через мост, по какому-то переулку. При этом она точно знала, что не потеряет путеводного ветра, ведь он не случайно вел её за собой, и она шла и шла за ним через кварталы и площади, шла, пока город не остался позади, а перед ней, словно выстроившись из нитей тумана, который успел заменить дождь, появились ступени, не было видно куда они ведут, но ветер звал именно туда. Принцесса верила ветру и поэтому, не задумываясь, шагнула на эти эфемерные ступени, и они выдержали её, не растаяли, как обычно тает туман, и не расползлись клочьями, а остались ступенями. Постепенно ступени перешли в дорогу, в конце которой возвышался Замок. Его легкие башенки будто парили в небесах, флаги развевались на шпилях, ярко горели окна. Дождя здесь не было, но, судя по лужам, кончился он совсем недавно. Замок манил Принцессу каждой своей линией, каждым кирпичиком, давая понять, что он ждет её, и не только он. В предрассветных сумерках Принцесса услышала, как по камням стучат копыта, кто-то, кого было плохо видно, поравнялся с ней, а затем, спрыгнув с коня, встал рядом. Наверное, надо было что-то сказать, но все слова остались где-то там, под дождём. Принц, а это, конечно же, был он, молча посадил её на своего коня и, взяв его под уздцы, повел в сторону Замка, из которого уже выходили другие жители навстречу солнцу и Принцессе. Чтобы поприветствовать её возле стен настоящего дома, Замка Осенних Ветров.

Ночь потихоньку брала свое. И уже который час все сидели в доме Митрофана, в комнате со свечами, и пили чай с пирогом. Молчаливый, как никогда, петух примостился здесь же, на спинке стула Марьи, и по-куриному кемарил. Не забывая при этом поглядывать на всех вполглаза.

— Бабушка, а как же так вышло что ты была принцессой, а стала… — Рыцарь спросил это еще на поляне после рассказа. Ему все никак не могло повериться, что вот его родная бабушка, в свое время жила в Замке Осенних Ветров. И не просто жила, а была в нем принцессой. Как же могло случиться, что теперь она всего лишь одна из старушек, живущих в деревне? И он с родителями приезжает нечасто, да и она совсем не похожа на сказочную красавицу.

Рыцарь еще хотел что-то спросить, но промолчал. И лишь теперь, в этой странной комнате, в которой сверкали, как в ночном небе, звезды, свечи, он видел в ней, в своей бабушке, настоящую принцессу. Гордую, непокорную, пожившую совсем другую, нежели подобает принцессам, судьбу. Ставшую с годами ведьмой от одиночества и жизненных обстоятельств. Но все же, все же оставшейся той молодой девушкой, о которой рассказывал Митрофан. Которая бродила по улицам под дождем и ждала своего принца. Принца с зонтом, которой взял бы её за руку и повел навстречу судьбе. Он никогда раньше не задумывался о таких встречах, а теперь ему казалось, что он только о них и думал, о таких вещах как бабушкин зонт, который она до сих пор хранила на том пыльном чердаке, по которому он пробирался сегодня на волю, словно пленник Замка Иф. Но он был другим пленником, была пленена его душа, и эта душа звала его в дорогу, пусть не сейчас, но когда-нибудь потом, главное, чтоб это «когда-нибудь» наступило, а он заметил этот момент и не пошел мимо. Дракон смачно хрустел сухариком, который где-то раздобыл, а крошки предлагал петуху с просьбой: «Спой птичка! Не стыдись!» Но петух взятки не брал и просто так не кричал, а поэтому только отворачивался и делал вид, что очень занят, то есть спит. Митрофан, еще раз рассказав свою историю Рыцарю, пил чай из блюдца, иногда переговариваясь с бабушкой. А та что-то так же тихо говорила в ответ. И в этой атмосфере тайн и сказок Рыцарь понял, что он обязательно найдет свою дорогу, как бы долго не продлилось его странствие. А на землю мягко спускалась ночь, укрывая своим плащом все живое, укладывая спать реки и горы, погружая в дрему леса и моря. Рассказывая сказочные сны всем, кто прожил сегодняшний день, кто был частью этого огромного и вполне волшебного мира, просто мир этот надо было увидеть и осознать, а потом, заглянув в свою душу, познакомиться заново с собой, чтобы узнать кто ты есть и чего ты ищешь. И уже засыпая Рыцарь понял, что ненужно ему никакое имя, а нужна только Дорога, настоящая, единственная, которая поведет его по свету от любого порога до ворот Замка Осенних Ветров. И станут люди называть его Путником, а он будет рассказывать им истории странствий и звать с собой, а иногда к нему будет прилетать Изумрудный дракон и они вместе станут кружиться среди облаков, там, где нет преград и есть свобода. И где-то там он встретит принцессу, которая будет ждать его под своим зонтом, и они вместе шагнут в новый мир…

Спит уставший рыцарь, за день выбившись из сил,

И ему, наверно, снится, что он в битве победил.

Тёплый ветер треплет пряди, растрепавшихся волос,

Спит умаявшийся рыцарь, заблудившись среди звёзд.

Спит уставший рыцарь

На страничках прозы,

На его ресницах

Золотые грёзы.

Ночь шагает по дорогам, отражаясь в окне,

Сладко спит осенний рыцарь, заплутавший в тишине.

Снисходительная вечность, как букварь, листает сны,

Рыцарь скачет в бесконечность потерявшийся весны.

Спит уставший рыцарь

Под покровом ночи.

Пусть ему приснится

Всё что он захочет.

.

Путник.

Путник не в первый раз пускался в дорогу. Сотни раз он покидал приветливые дома и теплые очаги, чтобы встретится со своей путеводной нитью, со стезёй. Но на эту тропу он вышел впервые. Она ничем не отличалась от своих сестер и братьев, она также вела вперед и также терялась за горизонтом, но на ней не хотелось оглянуться назад, ведь если ты смотришь назад, значит ты не уверен в правильности принятого решения, а этого дорога не любит. Шаг, еще шаг, меняется пейзаж, машут вслед уходящему деревья, кивают навстречу идущему цветы, обернись назад, Путник, и ты увидишь, что за твоей спиной нет и намека на дорогу, только трава… Но Путник уверенно шел вперед, он не привык оглядываться.

Черный плащ запылился от долгих странствий, клинок спал в ножнах и ждал своего часа, а лошадь… лошади не было и в помине. С чего я взял, что это Путник? Ну, кто его знает, просто если человек (или не человек) Путник, то это понятно и без всяких там одеяний и заплечных мешков. Путник — это не внешний вид, это состояние души.

Откуда был родом данный Путник я точно сказать не могу, не факт что мог сказать и он сам, если бы кто-то его об этом спросил, он стал жителем дороги задолго до встречи с этой тропой, а тех, кто мог бы поведать истинную историю данного путника, я, увы, не знаю, да и не о них разговор. Итак, небо было свежевымытым, трава зеленой, ветер умеренный, Путник одинокий. Если бы еще вчера ему сказали, что он найдет дорогу без возврата, он бы улыбнулся и не поверил, таких дорог нет. Есть те, кто не желает возвращаться назад. Но сегодня день был особенный, первый день ПУТИ. И не просто так, пути, с маленькой буквы, а именно ПУТИ, состоящего из одних заглавных, потому как с этого дня жизнь можно было начинать сначала, ну, или с чистого листа, кому как больше нравится.

Солнце нехотя перевалило за полдень, отсчитав таким образом ещё один отрезок времени, тени, которые было совсем уж попрятались, вновь начали показывать свои зыбкие черты, день был в самом разгаре, когда дорога неожиданно сделав петлю, вывернула на каменистый участок склона, даже не то, что склона, а просто горы, которая до этого времени успешно маскировалась под травянистый холмик. Валуны, лежавшие здесь с незапамятных пор, давно должны были порасти травой, но что-то удерживало зеленые побеги от восхождения по этим гигантам. Они будто бы сами вросли в землю и даже, возможно, пустили корни, если такое сочетание имеет отношение к камням.

Так вот, данные камни не выглядели просто булыжниками, рухнувшими с горы, не выглядели они и камнями, родными этим местам. Они явно были перенесены сюда позже, чем появилась сама гора, да и не просто бесформенной грудой лежали они здесь, а создавали некое подобие уступов, или ступеней, но очень больших. Кто сложил их здесь? Для чего? Камни может и могли сказать, но их не спрашивали, и они молчали.

Путник несколько раз обошел вокруг гигантской лестницы, взглянул наверх, но ничего особенного не увидел, небо было все таким же безоблачным, а солнце ленивым. Ветра не было и в помине. Путник подошел к краю горы, по всем правилам здесь не должно было быть никакого края. Он точно знал, что не поднимался вверх, а шел по прямой, но край был. И выглядел он как бездонная пропасть, в которой… в которой отражалось небо, в нем даже плыли облака и катился солнечный круг. По всем признакам выходило, что стоит Путник сейчас над небом, словно поднявшись на невиданную вершину, с которой можно взглянуть на мир и понять, что мир может лежать на ладони, потому как он изначально мал, таким создал его Творец, и таким он будет всегда. Только человеку, сидящему в четырех стенах одиночества кажется, что мир огромен, и шагнув за порог ты неминуемо потеряешься, но это неправда, сделав первый шаг ты найдешь свой путь, вот и вся незамысловатая истина. Но я отвлекся, итак, Путник смотрел вниз и эти сумбурные философские мысли крутились в его голове, вроде бы все было предельно ясно, НО…

Но, подняв глаза, он вновь видел небо. Тогда выходило, что ни на какую гору он не забирался и все, что сейчас видится внизу, лишь обман для глаз? Нет, такого быть не могло.

Если ты стоишь над небом, значит достиг предела обычного мира, но, если ты при этом остаешься жителем поднебесья, значит дорога привела тебя в новый мир, возможно, это о нем ты думал, глядя в огонь, его видел во сне, про него рассказывали легенды и пели птицы, про мир без границ, ТВОЙ мир, мир, созданный раньше всего остального, созданный одновременно с искрой души, и поэтому все люди так стремятся найти его, потому что именно этот мир и есть настоящий дом.

Путник скинул плащ и устроился у самого края бездны, наблюдая за метаморфозами облаков внизу и иногда бросая взгляд наверх, чтоб ещё раз увидеть безумно синее небо над головой, в котором облаков не было.

Ночь подкралась незаметно. Здесь, в вышине, не было переливчатого вечера с его пряными ароматами и птичьим щебетом, просто в один момент Путник понял, что пришла ночь, и на небе вместо солнца появилась скудная, болезненная луна, но это на том небе, что над головой, под ногами же сиял чистый, молодой месяц, еще не захламленный тучами и ветрами. Звезды мерцали на небесах, подобно искрам костра, казалось, что это далекие сторожевые посты перекликаются огоньками, а может так и было? Путнику всегда казалось, что за всем этим, за ветром, за дождем, за облаками, стоит нечто другое, более настоящее, а то, что показывают нам, лишь отзвуки великого. Но это были его мысли, он не спрашивал ни у кого совета, и не просил об этом других.