Чтение онлайн

В-четвёртых, опять-таки, темно.

И я, оставив колебания, откинула покрывало и спустила голые ступни на холодный пол.

Тихонечко прокралась через всю комнату, благо идти было не так далеко, и аккуратно улеглась мужу под бочок. Блаженно вздохнула, стараясь не шевелиться. Осторожно потрогала, на чём лежу. Шкура и впрямь была мягкая и невероятно приятная на ощупь. Ещё лучше было бы голову мужу устроить на плечо, но так рисковать я не стала.

Тратить на сон драгоценные минуты рядом я не собиралась. Вместо этого мне хотелось смаковать каждую, запечатлеть их в памяти надёжно — сберечь, как драгоценное сокровище, которое я буду вынимать из шкатулки своих воспоминаний и любовно разглядывать, когда настанет черёд разлуки.

Дорн спал беспокойно. Ему что-то снилось, что-то тревожащее, потому что голова его то и дело металась на его импровизированной постели — и ещё он хмурился, как всегда хмурился. А мне хотелось разгладить эту хмурую складку пальцами, поцеловать его упрямо сомкнутые губы, чтобы вызвать на них хотя бы тень улыбки, которая так редко на них появлялась. У него была такая красивая улыбка! Но я не решалась. Просто лежала рядом, свернувшись калачиком, и прижимала ко рту кулак, чтоб давить грустные вздохи.

Когда последние алые искры на углях догорели, краешки штор осветились предрассветным заревом. В комнате стало чуточку светлее. Пора было прекращать испытывать судьбу! И тихонько перебираться обратно на указанное мне место. Не то Его деспотическое сиятельство снова гневаться изволят.

Но мне снова не хватило силы воли. И я дала себе ещё пять минут. А потом ещё пять, и ещё…

А потом Дорн повернулся во сне на бок — и положил на меня свою здоровенную ручищу.

Было такое чувство, будто меня придавило упавшим деревом! Вот и дооткладывалась. Вот и дурочка ты, Элис!

Кляня по чём свет про себя собственную нерасторопность, я принялась аккуратно выползать. Дорн проворчал что-то недовольно сквозь сон, и прижал к себе крепче свою невольную добычу. Я окончательно угодила в ловушку. Любые попытки вырваться приводили к тому, что капкан лишь смыкался туже на трепыхающейся дичи. А потом…

Он снова подался вперёд и уткнулся мне носом в шею, как тогда. И снова втянул глубоко мой запах. Последние остатки решимости вырваться покинули меня — их не так-то много и было, если честно. И вырываться я прекратила.

Его шумное, тяжёлое дыхание. Музыкой для меня — в тишине спящего Тедервин.

Неуловимым движением Дорн перекатился и подмял меня под себя. Не открывая глаз, всё ещё в плену своего сна, потянулся ко мне и безошибочно нашёл в темноте мои губы.

Никаких больше поцелуев, говорил он… тогда что же это?

Что это — такое сладкое и пьянящее, что кружится голова? Такое страстное и глубокое, что сердце замирает, а потом снова бьётся так сильно, будто жизнь начала новый отсчёт. И появляется — ещё совсем робкое — осознание, что не нужно бояться утекающей в песок воды. Потому что пока мы живы, этот поток всегда можно найти снова — чтобы наполнить наши ладони.

Когда его рука решительно скользнула под ворот халата, всё моё тело пронзило сладкой дрожью. Я выгнулась навстречу и с губ сорвался стон.

И в этот момент мой муж, наконец, окончательно проснулся.

Медленно убрал руку, оставляя мою одежду в совершеннейшем беспорядке. Прохладный воздух утра коснулся разгорячённой кожи.

Дорн приподнялся надо мной на вытянутых, всё ещё надёжно придавливая к полу, впрочем. Так что немедленно ретироваться и спастись тем самым от неловких объяснений я никак не могла.

Он моргал, и в серых глазах постепенно сонная затуманенность сменялась осознанием.

Я испугалась, что сейчас грянет буря. Представила, как всё выглядит с его стороны. Наверное, он подумает, что я специально пришла к нему, чтобы соблазнить во сне. А я ведь даже не думала! Или… думала? Я окончательно запуталась и смутилась.

Его взгляд скользил по мне и очертаниям моего почти обнажённого тела под ним.

— Не сердись, пожалуйста! — шепнула я.

— Я не сержусь, — его хриплый шёпот. А потом он неторопливо склонился ко мне, не отрывая пристального взгляда глаза в глаза, и очень нежно коснулся губ.

И это был наш третий поцелуй. Которого уж точно не должно было быть, потому что был он совершенно осознанным.

Такой нежный и почти невинный… успокаивающий. Как бальзам моим расшатанным нервам.

Идеальный. Почти. С одним-единственным, но весьма существенным изъяном — он слишком быстро закончился! Когда Дорн снова оторвался от меня и навис сверху, принимая тяжесть своего тела на руки.

— Уточнение — не сержусь на тебя. А вот на себя — очень даже! Кажется, я совершил весьма крупную ошибку.

Моё сердце ёкнуло. Неужели он сейчас скажет, что был не прав, когда предложил этот дурацкий фиктивный брак?..

Мои мечты разбились в прах, как только он завершил мысль.

— Я был дурак, когда согласился на неделю. Это слишком долго. Уедешь через пять дней.

Дорн легко оттолкнулся от пола, поднялся, не глядя больше на меня. С лёгкостью снял ключ со шкафа и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Не забыв хорошенько запереть меня снаружи напоследок.

Я перевернулась на живот, застонала от бессилья и от души стукнула кулаком глупый коврик.

След горячих поцелуев на губах, так быстро и неминуемо выстуженный утренней прохладой. Пустота — там, где были обнимающие руки. Чувство бессилия. Оглушающее, непреодолимое.

Наверное, так себя чувствуешь, когда пытаешься голыми руками сдвинуть с дороги огромный замшелый валун.

Кажется, нет никаких шансов что-то изменить в своей жизни. Остаётся лишь плыть по течению и ждать, когда со всем почётом вытурят из Тедервин на радость слугам. Пора бы уже смириться с горькой правдой — мой муж меня не любит и не хочет. Может, ему во сне привиделась другая? Лучше и красивее. Поэтому и ответил на моё присутствие — да так, что у меня до сих пор во всём теле жар, пальцы дрожат и в животе всё скрутилось в тугой комок. А потом проснулся, увидел под собой всё ту же Бульдожку Элис — и всё желание испарилось? Наверное, так и было.

Я уселась на коврике и обняла колени руками. Сидела так долго, до тех пор, пока комнату не наполнил призрачный предутренний свет, который не могли сдержать даже плотные шторы. Если бы терзающие меня мороки могли исчезать так же просто, как ночная тьма!

Мысли мои текли вяло, ни на чём не задерживаясь, пока я рассеянно разглядывала тёмное дерево двери, покрытое искусной резьбой. Скользила взглядом по завиткам. И я совсем даже не удивилась, когда прямо на полу передо мной из ничего появилась кошка.