Замок пепельной розы
Шрифт:
И всё же я ни на секунду не забывала, зачем я здесь. И что дорога каждая минута. Поэтому на таких остановках не позволяла себе долго любоваться пейзажами. Хотя понимала, что они навсегда останутся в моём сердце — словно природа протянула руку с утешением в самый сумрачный и тусклый момент моей жизни.
Я ни разу не видела герб Морриганов так близко.
На въезде в узкую долину меж двух холмов дорога оказалась перекрыта высоким кованым забором с острыми пиками на концах чугунных прутьев. В узоре виньеток угадывались розовые бутоны, обвитые шипастыми плетями.
Кроме нас ожидали дозволения проехать еще две кареты и простая крестьянская повозка без крыши, в которой сидело несколько девушек и парней — решительного, но несколько растерянного вида. Как будто всю смелость они потратили на то, чтобы приехать сюда… а вот теперь один лишь вид этого массивного забора, за которым высилась стена очень старых и запущенных парковых деревьев, ощутимо поубавил их решимости.
Очередные наивные посетители развалин, которые мечтают, чтобы в их жизни произошло чудо и изменло всё безо всяких усилий с их стороны.
Наглядное доказательство того, что королевский план действует — к пепелищу стекаются люди со всего Королевства, без оглядки на чин и достаток.
Наглядное доказательство того, что королевский план полностью провалился — за прошедшее время ни одного возрождённого Замка. И эти не знаю, на что надеются.
Так вот, пока мы терпеливо ждали, а вислоусый мужчина средних лет с красноватым и унылым лицом в тысячный, наверное, раз, объяснял правила безопасности на руинах, я разглядывала герб.
Он был отчеканен на старинном щите каплевидной формы. Тщательно раскрашен и очевидно поддерживался в надлежащем виде, заботливо подновлялся. Потому что сомневаюсь, чтобы дожди и снега могли оставить его в первозданном виде со времён предков Морригана, впервые ступивших на эту землю в эпоху Завоевания.
Чёрное поле, на нём серой краской скупые очертания руин. Глыбы квадратного сечения с неровно сбитыми краями. Из праха и разрушений прорастает одна-единственная роза. Того самого удивительного бледно-пепельного, увядающего оттенка. Этот контраст жизни и смерти завораживает.
На ленте внизу — девиз герцогского рода. Его мне загораживают другие въезжающие. Я нервничаю, пытаюсь разглядеть, но не выходит.
Наконец, наша очередь. Привратник в очередной раз долго и нудно повторяет, что необходимо смотреть под ноги, держать дам под руки, не находиться на руинах дольше, чем требуется, дабы оставить приятные воспоминания о поездке. И главное, поскорее возвращаться. Каждому посетителю даётся не более часа на прогулку по пепелищу разрушенного Замка. Время выезда обратно за ворота строго контролируется.
— Но как, разве здесь нет трактира, или гостиницы для путешественников, или сувенирной лавки, на худой конец? — удивился дядюшка. Привратник воззрелся на него с таким удивлением, что тётушка шикнула на мужа и незаметно потянула его за рукав.
— У нас здесь не увеселительное заведение! — с достоинством ответствовал мужчина, подкручивая ус. — Его сиятельство не любят, когда на землях Его сиятельства много посторонних. Для особ праздношатающихся есть популярные туристические маршруты, описанные в путеводителях!
Это было грубо, но верно.
Один из таких путеводителей мы приобрели специально для кучера, чтобы не заблудиться в хитросплетениях дорог, ведущих к пепелищу. На карте, отпечатанной в новомодной типографии, разноцветными розами были обозначены все четыре Замка роз и три пепелища. А также наиболее известные достопримечательности, к которым в Королевстве традиционно относились и поместья знатнейших аристократических фамилий. Сами как музеи, эти произведения зодческого искусства обычно открывались для посетителей пару недель в году.
Но только не поместье Морриганов. Его на карте не было вообще.
А судя по тому, что я поняла, в ближайшей зоне видимости его также не наблюдается. И почему я думала, что герцог живёт рядом с пепелищем? Мне казалось, что он как коршун над гнездом, должен охранять такое сокровище. Стало стыдно за собственную наивность и самоуверенность.
Тётушка, как обычно, ловила всё на лету.
— А где же проживает ваш досточтимый хозяин? — небрежным светским тоном осведомилась она, в то время как её острый нос уже вертелся из стороны в сторону, высматривая и вынюхивая. — Мы — его давние знакомые, и хотели бы нанести визит вежливости. Далеко ли от пепелища?..
Привратник ещё более приосанился. Вот уж воистину, даже мельчайшая власть способна развратить человека.
— Его сиятельство запрещает рассказывать о местонахождении поместья Морриганов кому бы то ни было. Превыше всего милорд ценит покой и уединение, которые… — он окинул пренебрежительным взглядом нашу компанию. — Не нарушают даже самые высокородные гости.
Когда экипаж въезжал в кованую арку, я всё-таки смогла прочесть девиз.
«Обращая врагов в пепел…»
Когда экипаж миновал ряды высоченных, очень старых и развесистых дубов, уже тронутых осенней ржавчиной, дорога закончилась, и нам пришлось выйти.
Дальше пути не было, можно было пройти только на своих двоих.
Мы стояли на краю широкой поляны, полностью засыпанной чёрным пеплом. Утрамбованным до состояния твёрдой почвы многими сотнями и тысячами ног. Тут и там из пепла торчали остатки каменных сооружений. Угадывались очертания фундамента. Чуть левее впереди — полуобвалившаяся арка, увитая плющом, дальше из груды тёмного праха вздымается пара камней разрушенных стен, каким-то чудом ещё не рассыпавшихся. Совсем как на гербе.
Грустное зрелище ушедшей эпохи. Я попыталась представить себе тех эллери, что жили здесь когда-то — любили, смеялись, растили детей… пока на их земли не ступила нога захватчика. Вспомнила картину, что висела когда-то в Шеппард Мэнор — брат забрал полотна себе среди немногих напоминаний о родительском доме. Вспомнила образ великолепного Замка пепельной розы, поверженного и раздираемого на части ликующими победителями.
Обитатели этого места были убиты все как один людьми, на остриях клинков которых выстроено наше Королевство. Мы вступаем на не мемориал славы — а на мемориал памяти и скорби.