Чтение онлайн

Мне вспомнился тот случай на балу, когда она пыталась его пригласить на танец, бросилась наперерез мне. И как она вызнавала информацию о его доходах. А уж эпизод в парке с моим дневником… всё моё сочувствие как ветром сдуло. Я расправила плечи и вздёрнула подбородок.

— Помнится, в прошлый раз он составил не очень лестное мнение о тебе и твоём воспитании!

Диана растянула полные губы в улыбке.

— Но, по крайней мере, он меня запомнил! И не был равнодушен ко мне. Там, где есть хоть какие-то эмоции, их легко направить в нужное русло. А ты — можешь сказать такое о себе, Бульдожка?

Я слегка растерялась. Эмоции… я не знаю, есть ли у него ко мне хоть капля. Мне иногда казалось, что этот человек выточен из каменной глыбы, а вместо сердца у него тоже камень, и он вообще не способен испытывать хоть какие-то чувства.

Пользуясь моим замешательством, Диана с видом победительницы прошествовала к особняку Морриганов. За ней вприпрыжку спешил щуплый мальчишка-слуга, едва видный под целой горой увесистых чемоданов, коробок и картонок. Такое чувство, что она сюда переезжать собралась! Сразу и насовсем.

Ну уж нет!

У меня только что добавилась ещё одна веская причина выиграть отбор. Я не позволю, чтобы Дорн вляпался вот в это вот «сокровище».

Отбросив последние колебания, я потащила к высоким дверям главного входа свой тощий чемоданчик.

Последующие три дня были каким-то кошмаром. У меня мышцы лица болели улыбаться. За время, что мы провели в поместье, выдохлись так, будто вручную пруд выкапывали. Танцы, пение, этикет, пианино. Акварельная живопись, вышивка золотыми нитями, конная выездка, управление хозяйством, умение вести светские беседы. Беседы особенно утомили — старичок, видимо, соскучился по общению, потому что часами не затыкался. А вопросы задавал такие каверзные, что было ощущение, будто тебе залезают под кожу. Не зря в свете шептались о том, что старый Морриган немного «с приветом» — только сумасшедший мог придумать женить внука таким вот возмутительным способом.

Зато Диана плавала во всём этом, как рыба в воде. Щебетала без умолку, сверкала крупными верхними зубами… и временами создавалось впечатление, что она забыла, кто главный герой отбора. И вместо молодого герцога взялась «окучивать» старого. Впрочем, этот немного потасканный ловелас, кажется, был только рад. С ней он вёл легкомысленные беседы на грани флирта — о музыке, балах, верховой езде и балете. А вот мне доставались самые сложные темы — о жизни, истории, философии… даже моё отношение к магии и сколько детей я хочу. Спуску мне явно давать не собирались, и зря я так опрометчиво посчитала себя фавориткой до начала отбора.

Это была чистая мука! Ведь я так не люблю откровенничать и пускать кого-то в душу. А тут он просто выворачивал меня наизнанку. Теперь-то я охотно верила, что такой человек мог служить на должности отца! Все эти разговоры напоминали самые настоящие допросы, причем некоторые вопросы повторялись по нескольку раз. И я была уверена, что дело не в старческом маразме, а в том, что ушлый дедуля хотел проверить, насколько я искренна, и не путаюсь ли в показаниях.

В конце концов, меня так утомили бесконечные беседы и необходимость всё время помнить о выражении лица и улыбаться, что к этапу демонстрации талантов я чувствовала себя уже выжатым лимоном.

Ну… танцы никогда не были моим коньком. И повторить безупречные па Дианы я, конечно же, не смогла бы даже в нормальном состоянии. С вышивкой напортачила, в этюдах на пианино запутались пальцы… акварельный портрет старика-герцога получился таким, что с подачи всё той же Тейлор надо мной укатывались все участницы. Даже у самого хозяина, хоть он и пытался сделать невозмутимое лицо, губы подрагивали.

Всё шло не так как надо.

В конце концов, я стала терять уверенность и присутствие духа. Казалось, что буквально все — все здесь лучше и талантливее меня! И куда больше годятся в герцогини.

На исходе третьего дня обстановка накалилась до предела. Каждую минуту мы ждали, когда же явится сам виновник торжества. Дорн.

Хозяин особняка заявил нам, что отправил за внуком гонца в тот же день, как ему в голову пришла «гениальная мысль» об отборе. Но поскольку путь не близкий, тот не смог прибыть заранее. И теперь может осчастливить нас своим присутствием в любой момент.

Я лишь много позже сообразила, что интриган герцог специально подгадал время, когда велел нам всем собраться в бальном зале, чтобы выслушать вердикт. Он, видимо, получил известие, что внук уже прибыл, и хотел устроить всё поэффектнее.

Что ж… у него получилось.

— Ну что, милочки, — готовы узнать, которая из вас станет невестой моего непутёвого внука?

Старый герцог Морриган оглядывал нас, хитро прищурившись. Прохаживался вдоль ряда девушек, что вытянулись перед ним по струнке, как солдаты на плацу. А он был похож на маршала, командующего парадом. В своём ослепительно-серебристом сюртуке с голубыми аксельбантами, он шествовал вдоль шеренги, постукивая тростью, и как нарочно тянул драматическую паузу. Наслаждался происходящим.

Пустой бальный зал, огромная люстра над головой с незажжёнными свечами, светлый паркет. Откуда-то из соседних комнат доносятся звуки пианино, царапают своей неуместной беззаботностью. За окнами медленно кружит листопад. Уютное скольжение золотых звёзд в потоках солнечного света — будто насмешка над тёмной бурей, что творится у меня в душе. Эхо шаркающей походки гулко отражается от зеркальных стен. Сжимаю похолодевшие пальцы в кулак, прячу в складках изящного платья мятного цвета.

Я третья с правого края. Диана — первая слева. Она выбрала это место, растолкав всех вокруг — сказала, на удачу. Судя по ослепительной улыбке, которую она адресует старику, в собственной победе ни капли не сомневается. Мне бы её самоуверенность!

Старый герцог медленно подходит. Он вообще не торопится. Разглядывает нас так, словно это себе жену выбирает. Знает, старый сводник, что в таком случае кандидаток было бы существенно меньше.

А у меня внутри бушует настоящий шторм. Мысли и чувства, надежды и мечты, страх перед будущим и безотчётное ожидание… какого-то чуда. Вопреки всему хочется верить в то, что мне повезёт. Ведь мною движет не простое тщеславие и корысть — я здесь ради благого дела…

Снова и снова говорю себе, что нужно держаться. Вспоминаю мудрые слова отца, вспоминаю, зачем я здесь — мысленный монолог не прекращается ни на секунду. Это единственное, что удерживает меня от того, чтобы упасть в обморок, так велико напряжение.

Дорн уже едет. Скоро он будет здесь. Я буквально кожей чувствую его приближение — по тому, как неуловимо изменилась атмосфера в доме. Понимаю вдруг, что была настолько сконцентрирована на происходящем все эти дни, что не потрудилась хоть немного порепетировать, о чём с ним говорить, как себя вести, как смотреть… будущее словно укрыто непроницаемой тёмной пеленой, за которую я не способна заглянуть. И совершенно не могу предугадать, как поведёт себя он сам.

Старик доходит до меня… и будто с шага сбивается, притормаживает на секунду. В глазах мелькает что-то вроде сочувствия. На мгновение кажется, что он хочет мне что-то сказать… но наваждение проходит так же быстро, и он продолжает путь.