Чтение онлайн

— Что ж! Каждая из вас достойно проявила себя на смотринах. Ваши семьи могут вами гордиться! Жаль, что Дорнан не может взять в жёны всех сразу, — посмеивается старикан.

Дорн. Ну где же ты, бездна тебя побери!

Я так хочу посмотреть в твои глаза и убедиться, что смогу достойно сыграть свою роль. Что не рассыплюсь на осколки, не упаду замертво подстреленной птицей. Смогу дышать с тобой одним воздухом и улыбаться — улыбаться! — так, будто он не проникает отравой в мои лёгкие с каждым вдохом.

Я хочу убедиться, что ты никогда — слышишь! — никогда не узнаешь правду.

О том, что я всё ещё люблю тебя.

И наверное, это ещё одна причина того, почему я здесь. Как бы сильно я не врала самой себе, что это не так.

Я вздрагиваю, когда с гулким стуком распахиваются двери, но не поворачиваю головы. Восторженный выдох, сбивчивый шёпот и тихий смех стоящих рядом девиц и без того ясно дают мне понять, кто же явился, наконец, на этот пир тщеславия и тайных надежд.

— Что здесь происходит? Зачем ты меня вызвал так спешно? Только не говори, что умираешь — в седьмой раз не поверю.

Старик откидывает назад седую голову с завитыми висками и от души смеётся.

— Дорн, мальчик мой, ты вовремя! Как раз успеешь к объявлению имени своей невесты.

В грозовом молчании наступает абсолютная тишина. Слышно даже шорох листьев в парке и мерное вжикание метлы садовника.

— Дед! Потрудись объясниться.

О, какой мрачный, напряжённый тон, сколько рвущегося на свободу гнева… как я его понимаю! Но продолжаю улыбаться. Красивая игрушка всегда должна радовать взгляд. Старик выбирает внуку именно такую. И я должна ею стать — идеальной невестой.

— А что тут объяснять? — не унывает старичок. — Сколько ещё ты будешь уклоняться от исполнения долга, к которому обязывает тебя происхождение? В начале этого сезона я объявил тебе, что если ты до конца месяца не обзаведёшься невестой, я сам тебе её найду, и тогда пеняй на себя. Что ты мне ответил?

— Что мне всё равно, — сквозь зубы процедил тот.

Улыбка старичка стала только шире.

— Ну а раз так — потрудись выполнять данное слово. Да ты не волнуйся! Я тебе выберу самую замечательную невесту. Или ты сомневаешься в моём отменном вкусе? Вот, погляди — какой великолепный цветник!

И герцог широким жестом обвёл стройную шеренгу девушек, застывших изысканными статуэтками.

Другие шаги приближаются к нам. Звук этих шагов я узнала бы из миллиона.

Ну же, трусиха! Наберись смелости и посмотри в лицо своему страху. В лицо человеку, которого не видела два года. Со времён той, другой осени. Когда так сладко пахли прелые листья, когда в родительском доме звучали пение и смех, когда в семнадцать лет казалось, что всё ещё впереди и вот-вот начнётся твоя собственная, самая настоящая сказка.

— Хорошо, дед. Я не отказываюсь от своего слова. Мне действительно всё равно. Можешь выбирать любую.

Шаги останавливаются прямо напротив меня. Длинная тень накрывает, отсекает солнечный свет. В мои вены будто впрыскивают раскалённый яд — его запах. Перевожу дыхание, собираю в кулак смелость и поднимаю глаза. Наталкиваюсь на пристальный взгляд цвета пасмурных осенних туч.

— Любую — кроме Элис Шеппард.

Если бы в этот момент он просто отвернулся, заговорил с дедом, завёл светскую беседу с другими девушками, в конце концов, — мне было бы проще.

Я бы смирилась, наконец, с тем, что я в его жизни — пустое место, и пускать меня в неё он не считает возможным.

Но Дорн по-прежнему смотрел на меня. Только на меня — как будто кроме нас двоих в этом зале никого не существовало. Смотрел взглядом тяжёлым и сумрачным, и каким-то… больным, что ли.

Да, наверное, в этом всё дело. У Его сиятельства болит голова, или настроение плохое, или устал после долгого пути… а тут опять эта Бульдожка. Ведь объяснил уже мне один раз открыто, что между нами ничего не может быть. А я зачем-то навязываюсь снова.

У меня в груди словно костёр зажгли. Так горячо и больно, и ни выдохнуть, ни вдохнуть. И ни единого слова из себя не выдавить тоже. Да и должна ли я вообще что-то говорить?

Старый герцог молчит, не вмешивается — ждёт, что будет дальше. Все остальные тоже молча следят за этой отвратительной сценой. Как в театре.

За окном темнеет. Непонятно почему, словно и солнечный день померк, устыдился происходящего.

Кажется, я переоценила свою выдержку. И силу воли.

Я не могу. Просто не хочу и не могу больше здесь находиться!

Опускаю глаза. Только бы не заплакать! Выдёргиваю из корсажа булавку с букетиком шёлковых незабудок — такие раздали всем участницам. И бросаю под ноги.

Не глядя больше ни на кого, иду прочь, к выходу. И пусть невежливо уходить так, молча — плевать. Со мной тоже поступили не лучшим образом.

— Элис, стой! — Дорн хватает моё запястье и не пускает. Его прикосновение словно прожигает белое кружево перчаток, достаёт до кожи и глубже, заставляет вспыхивать кровь. — Постойте, хм… мисс Шеппард.

Тяжело дышу, серёжки-капли с изумрудами покачиваются в моих ушах. Виски пульсируют. Только теперь замечаю, что мои пальцы сжаты в кулак. Плечом почти касаюсь его плеча. Надо было выбрать траекторию пути подальше.

— Простите, я… был груб. В оправдание скажу, что не ожидал увидеть по возвращении такой спектакль. Я могу понять деда, могу понять остальных… но вы, Элис! Как могли вы согласиться на весь этот фарс?

Я дёргаю запястье, и он, наконец, выпускает его. Поднимаю глаза, и мы снова скрещиваем взгляды.

Могу собой гордиться — мне удаётся сморгнуть пелену и не заплакать. Расправляю плечи и отвечаю с достоинством — вернее, мне хочется верить, что с достоинством, и что дрогнувший голос меня не выдаст.

— Вы правы, Ваше сиятельство! Мне вообще не следовало сюда приезжать. Простите. Больше вас не побеспокою свои присутствием. Уверена, вы найдёте здесь по-настоящему достойных вас кандидаток.

Учтивый книксен… мёртвая улыбка… почему же так темно в зале? Или это у меня в глазах… Рвануться к выходу…