Замок темного барона
Шрифт:
— Вы наблюдательный человек, дружище! — Шеф вернулся к разглядыванию снимков. — Ну и как вы полагаете, на каком языке сделаны надписи?
Пауль удосужился выучить всего один язык — свой родной немецкий — и по этой причине был плохим экспертом по языковой принадлежности иностранных текстов. Поэтому он попытался отвертеться от задания и дипломатично вернуть беседу к личности фрау Бургомистр:
— А знаете, что сделала фрау Бургомистр, когда рассталась с герром Ульхтом?
Кольбах нетерпеливо дернул бровью:
— Крашеная идиотка Штрокс помчалась прямиком в Замок — к многоумному библиотекарю фон Штерну!
«Ну вот, сюрприз не удался», — разочарованно вздохнул Пауль. С такой прозорливостью Шефу надо носить более высокое звание — по крайней мере группенфюрера! Действительно, фрау Бургомистр прямо из Города поехала в Замок и на несколько часов заперлась у герра Библиотекаря, она и по сей день продолжает с завидной регулярностью навещать похотливого старикана. Пауль вынужден был вернуться к разглядыванию незнакомых букв и стал размышлять: фотографии принадлежат герру Ульхту. Он был эстонец. Значит…
— Надпись сделана на эстонском языке! — радостно сообщил он.
— Пауль! Эстонцы — культурный народ. У них один из древнейших языков в Европе, и пишут они латинскими буквами! А это кириллица. Есть у вас другие дельные мысли?
Пауль виновато потупился. Его суточный запас дельных мыслей был целиком исчерпан.
— А как насчет цыган?
— Это же неполноценный народ, откуда у него взяться письменности? — с облегчением выдохнул Пауль: про неполноценность цыган сто раз говорили на лекциях по расовой гигиене!
— Не вполне так, — терпеливо объяснил Карл Кольбах, — у цыган, проживающих на территории царской России, письменность действительно отсутствовала, но с приходом советской власти народный комиссар просвещения коммунистического правительства Луначарский распорядился создать алфавиты и грамматику для всех проживающих в Советской России народов, до того письменности не имевших. Так вот, для цыганского языка был разработан кириллический алфавит на основе русского… — Шеф говорил как лектор: без выражения, совершенно автоматически и при этом разглядывал колечки сигаретного дыма. Пауль понимал: мысли Шефа уносятся так же далеко, как этот дым. — Традиционно цыгане пользовались для записей языками тех народностей, на чьей территории они проживали. Отсюда логичный вывод: надпись сделана на русском языке! Дружище, вы толковый молодой человек, но вам стоило бы прочесть пару книжек помимо статей об антропологии и «Его борьбы»!
Пауль пристыженно покраснел и заерзал на стуле. Да, он мало похож на библиофила! Он в глаза не видел упомянутой антропологии и даже «Мою борьбу» самого Фюрера с третьей попытки почитал только до пятьдесят четвертой страницы. Зато четырежды перелистал пухленький томик, чтобы придать ему зачитанный вид, вложил десяток закладок и держал воспоминания Рейхсканцлера на рабочем столе вместе с парой номеров журнала «Народ и Раса» с сугубо практической целью — радовать глаз начальства. Поэтому сейчас он торжественно пообещал себе прочитать выдающийся труд Фюрера, как только выйдет на группенфюрерскую пенсию…
— Посвятите свой ближайший досуг самообразованию!
Сильно сказано! Единственное препятствие — Пауль уже давно забыл, каков он, нормальный досуг! И даже сон… Но перечить шефу Кольбаху не в его правилах, и он верноподданнически вскинул руку:
— Хайль Гитлер!
— Зиг Хайль. А сейчас отправляйтесь отдыхать. Я пообещал дорогому другу Йозефу отпустить вас завтра на футбольный матч — играть за его Лейб-штандарт с командой городского магистрата.
— Спасибо! Как здорово! — благодаря герру Зеппу рабочий день заканчивается на счастливой ноте, у Пауля отлегло от сердца, и, выходя, он уверил начальника: — Да наши парни в клочья команду магистрата разорвут! Вот посмотрите!
22, Профессионалы и любители
Смотреть оказалось не на что.
Точнее сказать, для болельщиков и просто любопытствующих матч выглядел ярко и внушительно. Но вот его результат… Новенькое табло над свежеотремонтированным стадионом вызывало саднящее чувство досады: когда прозвучал финальный свисток, там красовалось 2:3 в пользу городской команды N-бурга. Проигрыш был неминуем!
Хотя сам Пауль в качестве полузащитника и его приятель Хайнс Холтофф — бессменный нападающий команды прославленного Лейбштандарта — носились по полю как угорелые, прыгали выше собственной головы, пасовали, обходили и перехватывали, со здоровой спортивной злостью пиная при этом ближних и дальних, и в итоге отправили в ворота ненавистного противника по мячу каждый. Но все равно проиграли…
Проиграли просто потому, что футбол — игра командная, ни в одиночку, ни даже вдвоем матча не выиграть! Особенно если учесть, что парням из Лейбштандарта, для которых футбол был всего лишь поощряемым увлечением, противостояли люди, превратившие спорт в основное средство заработка…
Городской голова N-бурга — Альбрехт Штрокс — имел множество тайных и явных страстей. Хотя не все страсти герра Бургомистра были порочны. Например, граничащая с патологией любовь провинциального политика к футболу даже могла быть признана общественно полезной. Выражалась она прежде всего в муниципальном налоге «на развитие культуры и спорта», который скрепя сердце выплачивали законопослушные предприниматели N-бурга. К чести отцов города, ни один пфенниг из взысканных сумм не тратился на цели иные, чем спортивные.
Городской стадион пережил фундаментальную реконструкцию, а остаток средств много колесивший по Европе герр Штрокс израсходовал тоже весьма полезным образом. Он пригласил в слабенькую футбольную команду, существовавшую под патронатом городского магистрата, нескольких приглянувшихся иностранных спортсменов и даже тренера — именитого венгра Ножи Крайова, под строгим надзором которого поляки и словаки, македонцы, румыны и прочие «гастарбайтеры» тренировались с регулярностью и усердием фабричных работников, чтобы порадовать герра Бургомистра новыми спортивными победами. Да, надо заметить, что за каждый забитый мяч, выигранный турнир и полученный приз игроки-легионеры получали сверх ежемесячной оплаты существенную премию…
Первой мыслью Пауля после позорного проигрыша было просто отлупцевать игроков «муниципальной сборной» в раздевалке! Хотя…
Хотя он ведь тоже профессионал — только в совсем другой области! И как профессиональный сотрудник Гестапо, спокойно переодевшись в форму, он может вполне законно проверить у спортивных гостей родного города паспорта, сроки виз и прочие документы, подтверждающие законность пребывания в Германии. При действительно серьезном подходе, свойственном гауптштурмфюреру Ратту, духу этих футбольных гастролеров не будет в городе и окрестностях меньше чем через двадцать четыре часа! Жаль только, что на результаты матча эта запоздалая акция возмездия никак не повлияет…
Пока Пауль обдумывал сложившуюся ситуацию, раздраженно прикусив губу, прямо на футбольное поле, подобно «богу из машины» в греческих трагедиях, решительно перешагивая через зрительские скамейки, спустился герр Кольбах.
В руке Шеф держал обыкновенную измерительную рулетку и серенькую брошюру!
Через секунду рулетка тихо скрипнула: герр Кольбах тщательно измерил расстояние между стойками ворот и затем ткнул судью Ворста носом в книжечку.
Именно так — это сейчас герр Ворст грузный человек и городской судья, а в годы молодости он гонял по футбольному полю лучше многих! Вот и судит спортивные матчи в свободное от гражданских тяжб и уголовных процессов время. Англичане назвали бы такое увлечение «хобби».