Чтение онлайн

Неожиданный презент прошелестел по компании картежников радостным недоумением, а Пауль получил отличную возможность рассмотреть их. Слишком пестрый состав для сыгранной команды! Солидный судья Ворст — лицом к окну, всклокоченный силуэт, что примостился справа, при свете превратился в бургомистра Штрокса… Тощий и длинный слева — библиотекарь фон Штерн собственной персоной, а спиной к окну — профессор Меркаев: его редеющую шевелюру трудно перепутать с другой.

Бойкая гостиничная фройлян, хихикая и отшучиваясь, распахнула форточку, поставила лампу на стол и упорхнула. Теперь Пауль мог наблюдать за любителями карточной игры и даже отчетливо слышать их голоса.

За столом восстанавливалась прерванная нить разговора:

— Предлагаете нам против наличных денег обгоревший листок размалеванной бумаги? — сомневался рачительный герр Бургомистр.

— Это уникальный пергамент! Весьма старинное и мощное тибетское заклинание! — принялся убеждать партнеров профессор Меркаев, развернул небольшой бумажный свиток и передал его герру Библиотекарю. — Пусть уважаемый, профессор фон Штерн выскажет о нем мнение как эксперт по символам религии бон…

— Так о чем говорится в этом тибетском заклинании? — заерзал на стуле судья Ворст.

— О демонах и царе-бодхисатве… — приблизил к листку очки герр Библиотекарь и авторитетно, со значительными паузами, продекламировал:

…я с демоном сольюсь.

По десять тысяч душ мы будем убивать.

Мы будем жрать тела, и будем кровь лизать,

И породим детей жестоких, словно мы.

Они войдут в Тибет, и в царстве снежной тьмы

У этих бесов злых возникнут города,

И души всех людей пожрут они тогда!32

Живое воображение сразу же вытянуло Пауля из подкрадывающихся тенет сна, намалевав кровавую и мрачную картину — в качестве иллюстрации к стихам. Офицера Ратта снова стал бить ледяной озноб потусторонней тревоги, совсем как несколько часов назад в кирхе!

— Вслушайтесь, какая мощь! Какой масштаб — по десять тысяч душ! — захлебывался энтузиазмом профессор Меркаев. — Это страшное пророчество, господа, — история будущего… История моей бедной России, корчащейся под большевистской пятой! Пророчество, которое превратит настоящее Германии в худший из возможных миров, в чудовищную преисподнюю, стоит только немецким войскам достигнуть Тибета…

— Я бы предпочел видеть ударные части Рейхсвера на русском Урале, а не в Тибете, — библиотекарь фон Штерн продолжал разглядывать краешек пергамента, затем потер его между кончиками иссохших пальцев и наконец понюхал…

— Германские войска на Урале… Господи, Александр, вы типичный книжный червь и совершенно не в состоянии оценить, во что этот балаганный фигляр превратил нашу армию! Великую армию Кайзера! Пока они развлекаются парадами да факельными шествиями, это производит впечатление, а, когда дойдет до настоящей драки, у ребенка конфетку отнять не смогут! — судья Ворст удрученно нахмурился и закурил, а Пауль интенсивно засопел, сдерживая справедливый гнев.

— Здесь только часть текста, финал магического эпоса, — библиотекарь проигнорировал ремарку судьи и суховато уточнил, возвращая листок Меркаеву: — Это — своего рода «техника безопасности», предостерегающая мага, использующего заклинание, о возможных последствиях. Лично для меня интерес представляет только полный текст… Но вы, возможно, выручите за раритет некоторую сумму, если сможете всучить этот бессмысленный обрывок какому-нибудь малокомпетентному кретину, считающему себя ценителем старины… Например, старине Вейстхору. Только поторопитесь со сделкой, пока его личный помощник в N-бурге. Да, кажется, вы с ним знакомы! Это истеричный мальчишка, наследник здешних баронов, Зигфрид фон Клейст…

— Наследник! Да какой фон Клейст наследник! Вы снова шутите, мой дорогой Александр! Согласно завещанию старого барона Фридриха, мальчишке даже ночного горшка из Замка не досталось! — судья Ворст зашелся в искусственном, квакающем смехе.

— Я бы не был столь категоричен… — герр Библиотекарь придал лицу значительное выражение, а судья Ворст разом перестал смеяться и подобрался, как футболист перед решающим пенальти.

— Что?!? Что… Я привык иметь дело с фактами, Александр, поэтому…

В дверь снова постучали, и заглянула все та же горничная:

— Прошу простить, герра Ворста спрашивает дама — от господина Шпеера…

Судья поспешно вышел.

— Значит, герр фон Штерн, вы считаете возможным принять у профессора Меркаева расписку в счет суммы долга? Пока он не обратит историю в платежное средство…

— Безусловно…

Меркаев принялся бодренько царапать на листке гостиничным пером, а бургомистр Штрокс с интонацией профессионального бюрократа объявил:

— Герр Ворст сейчас вернется и подскажет, как следует составить расписку…

Но судья Ворст больше не вернулся.

Через минуту он выстрелил себе в висок.

Сухой щелчок пистолетного выстрела раскроил усталое возбуждение позднего вечера, а следом за ним в душном мраке разнеслись женские вопли.

Офицер Ратт первым кинулся на шум — к номеру фон Клейста…

Судя по тому, что там застал Пауль, судья Ворст остановился в центре гостевой комнаты лицом к окну, вынул пистолет, согнул правую руку так, чтобы дуло уткнулось в правый же висок, — и выстрелил!

Теперь тело почтенного судьи валялось в кровавой луже на паркете, а по светлым полосам шпалер и рассыпанным по полу цветкам белых лилий медленно сползали свежие капельки крови и фрагменты мозговой ткани… Пауль без церемоний отослал ревущую горничную звонить в Гестапо и ринулся в зал, где шла игра.

С момента выстрела не прошло и трех минут! Но ни разбросанных по игорному столу увесистых пачек купюр, ни библиотекаря фон Штерна в комнате уже не было.

— Итак, что у нас имеется? — спросил штандартенфюрер Кольбах и принялся живописно загибать ухоженные пальцы, перечисляя факты: — Имеются четыре стула, четыре столовых прибора, четыре недопитых бокала шампанского, четыре обозначения в таблице ставок и даже несколько очевидцев, утверждающих, что в карты играло четверо персон! — пальцы Шефа сложились в кулак, который грозно опустился на стол. — И двое граждан, упорно заявляющих, что они затеяли партию втроем!

— За нами велось несанкционированное наблюдение! Это попрание гражданских свобод! Я требую адвоката! — возмутился один из упрямцев, бургомистр Штрокс.

— Вот санкция прокуратуры! Обратите внимание на дату — прошлый четверг. Надеюсь, вы узнаете подпись? — Шеф махнул перед бургомистром бумагой с массой печатей и подписей. Пауль напустил на себя серьезность и поджал губы: ему еще долго придется учиться у многоопытного начальника железной выдержке и самообладанию, позволяющим выдать регистрационный листок почетных гостей фестиваля за санкцию прокурора____

— Я хотел бы сделать заявление о желании принять гражданство Советской России и требую встречи с послом Деканозовым! — насупился профессор Меркаев.

— В Москве, на Лубянке будете требовать! — урезонил его Шеф. — А здесь командую я — как шеф Гестапо! Никаких официальных встреч и политических заявлений до конца дознания! — Кроме того, герр Кольбах тут же уведомил присутствующих: —

Господа, адвокаты будут предоставлены вам в соответствии с личными пожеланиями в течение двадцати четырех часов. Вы задержаны.