Чтение онлайн

Он не ответил сразу.

Потом медленно снял перчатку с правой руки. На пальцах, на костяшках, у самого запястья тянулись тонкие белесые шрамы, похожие на следы старых ожогов. Не человеческие. Слишком ровные. Слишком глубокие.

Затем он положил ладонь на белую маску.

Но не снял.

— Тот, за кого тебя всегда собирались отдать, — сказал он.

Я стиснула зубы.

— А если я скажу, что лучше умру?

Он опустил руку.

И ответил так спокойно, что у меня внутри все похолодело снова:

— В моем королевстве, Элиана, смерть — не худшее, чего стоит бояться невесте.

Карета мчалась на север.

В темноту.

К чудовищу.

И впервые за все это безумие я поняла главное: меня не украли у алтаря.

Меня забрали туда, где кто-то давно ждал именно меня.

Дорога на север пахла не путешествием.

Она пахла бегством, приговором и чужой волей.

Карета шла быстро, слишком быстро для разбитого зимнего тракта. Колеса не вязли в грязи, не скрипели на камнях, не подпрыгивали на колдобинах так, как должны были. Иногда мне казалось, что мы вообще не касаемся земли, а скользим по ней, как черная тень по льду. За окном мелькали голые деревья, редкие часовни у дороги, низкое небо и поля, над которыми кружили вороны. Чем дальше мы уезжали от столицы, тем меньше становилось жилья, людей и хоть каких-то признаков привычной жизни.

Зато холода становилось больше.

Он сидел напротив, неподвижный, как статуя на гробнице.

Белая маска, темный плащ, руки на подлокотниках. Не мужчина — воплощенное «не трогай». Даже в тесном пространстве кареты он умудрялся занимать так много места, будто вместе с ним внутрь вошел весь север. Угроза, холод, власть — все это ехало со мной на одном сиденье.

Я уже минут десять пыталась решить, чего хочу больше: броситься на него с кулаками или сделать вид, что его не существует.

В итоге выбрала третье.

— Если вы считаете, что я буду молчать до самого замка, — сказала я, — то сильно ошибаетесь.

Он перевел на меня взгляд.

Даже не видя глаз, я это почувствовала.

— Я уже понял, — ответил он.

— Тогда начнем с простого. Как вас зовут?

— Тебе уже назвали мое имя в храме.

— Я хочу услышать его от вас.

Мгновение тишины.

Потом:

— Каэль Морвейн.

Имя легло в воздух тяжело, как меч на стол.

Каэль.

Морвейн.

Даже звучало оно не как имя человека, а как что-то, что пишут в хрониках рядом со словами «казнь», «мятеж» и «зимняя резня».

— И кто вы? — спросила я. — На самом деле. Не древний закон. Не белая маска. Не угроза на ножках.

Если я и хотела вывести его из себя, то зря старалась.

— Хозяин северных земель, — ответил он ровно. — Хранитель Предела. Вассал короны. Тот, кто имеет право первой ночи на невесту с печатью зимней крови.

Меня перекосило.

— Гадость какая.

— Это не оценка. Это закон.

— Закон, который позволяет вам забирать женщин, как скот.

— Закон, который когда-то спас это королевство от смерти.

Я зло усмехнулась.

— Очень удобно. Все мерзости обычно объясняют либо спасением, либо традицией.

Он не ответил.

И это почему-то разозлило сильнее, чем спор.

— Что за печать? — спросила я. — Почему меня вообще можно было утащить из храма посреди свадьбы?

На этот раз он ответил не сразу. Словно прикидывал, сколько мне можно знать.

— В крови некоторых родов есть след старого договора, — произнес он наконец. — Много столетий назад, когда север почти пал, а трон в столице еще держался, был заключен союз. Корона отдала одно, север — другое. С тех пор каждая женщина из отмеченной линии принадлежит закону первой ночи, прежде чем принадлежать мужу.

— «Принадлежит», — повторила я с отвращением. — Вы все здесь не умеете разговаривать о женщинах без этого слова?

— Умеем, — сказал он. — Но не всегда имеем на это право.

Я уставилась на него.

Странная фраза.

Слишком странная для человека, который только что забрал меня как вещь.

— Хотите сказать, вам самому это не нравится?

— Я ничего не хочу сказать.

— А придется. Потому что я с вами никуда не ехала бы, будь у меня выбор. Значит, теперь вам придется терпеть мои вопросы.

Он чуть наклонил голову.

— Угроза?

— Обещание.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом я услышала тихий, почти незаметный звук.

Он усмехнулся.

Не ртом — его я не видела. Но голосом. Тем, как на долю секунды смягчился холод.

— Хорошо, — сказал он. — Задавай.

Я скрестила руки на груди и тут же поморщилась: корсет впился в ребра.

— Зачем вам маска?

— Затем, что так лучше.

— Для кого?

— Для всех.

— Это не ответ.

— Другого не будет.

Я фыркнула.

— Прекрасно. Тогда второй вопрос. Что вы делаете с женщинами, которых забираете?

После этих слов в карете стало очень тихо.

Даже колеса будто пошли мягче.

Если я ожидала, что он разозлится, то ошиблась. Он просто замолчал на несколько ударов сердца, а потом сказал:

— До тебя их было трое.

Мой желудок неприятно сжался.

— И где они сейчас?

— Две мертвы.

Я стиснула край сиденья.

— А третья?

— Жива.

— Это та женщина в алом капюшоне?

— Нет.

Я сглотнула.

— Тогда где она?

— Далеко отсюда.

— Вы убили тех двух?

Он посмотрел на меня так, что я почти физически почувствовала раздражение, прорезавшее его спокойствие.

— Если бы я их убил, — сказал он очень тихо, — я бы сказал это прямо.

И по спине у меня пробежал холодок.

Не потому, что я ему поверила.

А потому, что, кажется, да.

Он не походил на мужчину, который станет притворяться лучше, чем есть. Скорее наоборот. Ему было проще позволить всем считать себя чудовищем, чем тратить слова на оправдания.

— Тогда кто их убил? — спросила я.

— Это один из вопросов, ради которых ты едешь со мной.

Я резко подняла голову.