Чтение онлайн

Не из-за вида. Не из-за холода. Даже не из-за того, что где-то в этом замке за каменными стенами ходил мужчина в белой маске, который только что совершенно спокойно пообещал объяснить мне суть права первой ночи так, будто речь шла о погоде или порядке подачи вина.

Я возненавидела эту столовую за то, что шла к ней как человек, который вынужден учиться дышать в новом аду не потому, что хочет выжить, а потому, что уже не может проснуться.

Иара шла рядом, не торопясь, будто вела меня не через чужой замок, а по коридору, где каждый поворот был ей давно известен на ощупь.

— Вы здесь экономка? — спросила я, когда мы свернули под узкую арку.

Она не удивилась.

— Это самое безобидное из того, чем я здесь являюсь.

— Обнадеживает.

— Не думаю.

Я покосилась на нее.

— Вы всегда такая приятная?

— Только в дни, когда в замок привозят невесту с зимней печатью.

Я остановилась.

Она — тоже.

Смотрела прямо. Спокойно. Без злорадства. Но и без желания меня утешать.

— Значит, вы знали, что меня привезут?

— Нет, — ответила Иара. — Но знала, что однажды это случится.

— И вы все тут просто ждали? Готовили комнаты? Меняли простыни? Полировали столовое серебро к великой ночи чудовища?

Она чуть прищурилась.

— Гнев вам идет, миледи. Он удерживает вас от страха. Но не пытайтесь с его помощью ослепнуть.

Я усмехнулась.

— А вы любите разговаривать загадками.

— Здесь иначе долго не живут.

Отлично.

Еще одна.

Замок, полный людей, которые знают больше, чем говорят, и, вероятно, говорят меньше, чем должны. Мое любимое.

Мы спустились по короткой лестнице в коридор с низкими окнами. Снаружи уже сгущались синие сумерки. Снег здесь лежал не пушистым покрывалом, а тонкими белыми жилками между камнем и мертвой травой, будто земля промерзла изнутри.

— Вы боитесь его? — спросила я.

Иара не переспросила, о ком речь.

— Иногда, — сказала она.

— Честно.

— Я редко вру.

— Тогда следующий вопрос. Он действительно чудовище?

На этот раз она молчала дольше.

Мы дошли до двери столовой, и только там она повернулась ко мне.

— Самые опасные чудовища, миледи, — произнесла она тихо, — это те, которых кто-то очень старательно назначил чудовищами ради собственной выгоды. Они ранят всех вокруг уже одним тем, что сами в это поверили.

Я нахмурилась.

— То есть да или нет?

— То есть, — ответила Иара, открывая дверь, — вы задаете неправильный вопрос.

Малую столовую освещали всего три канделябра и камин.

Здесь не было той мертвой торжественности, как в большом зале. На длинном столе стояли блюда под серебряными крышками, темное стекло, тяжелые кубки, корзина с черным хлебом. Стены были обшиты темным деревом, а над камином висел портрет мужчины в меховом плаще и с короной из черного металла. Лица художник не пожалел: жесткое, острое, красивое какой-то беспощадной красотой. И очень живое.

В отличие от того, чье лицо я до сих пор не видела.

— Он? — спросила я, кивнув на портрет.

Иара взглянула.

— Нет. Его отец.

— Тоже прятал лицо?

— Нет. Ему было нечего прятать.

Мне не понравилось, как это прозвучало.

Она подвела меня к столу.

— Поужинайте. Милорд скоро придет.

— А если я не голодна?

— Все равно поужинайте.

— Это приказ?

— Это опыт.

Я села.

Платье, будь оно проклято, снова спуталось вокруг ног. Корсет впился так, будто пытался наказать за каждый вдох. Я бы многое отдала за обычные джинсы, старый свитер и возможность хотя бы на пять минут перестать выглядеть как жертва дорогостоящей казни.

Когда Иара ушла, столовая показалась еще тише.

Я не сразу подняла крышку ближайшего блюда. Под ней оказалось мясо в густом темном соусе, корнеплоды и что-то вроде печеных яблок с травами. Пахло неожиданно хорошо. По-человечески. Домом — если бы домом был замок, в котором тебя собираются посвящать в подробности древнего права на твое тело.

Я отломила кусок хлеба.

Руки дрожали.

Не сильно. Но достаточно, чтобы я это заметила.

— Только не сейчас, — пробормотала я себе под нос.

Паниковать я умела позже.

После.

Когда никто не видел.

Когда уже можно было развалиться на части, не теряя лица.

Я заставила себя поесть. Немного. Потом еще немного. С каждым глотком становилось чуть легче. Не спокойнее — просто тело переставало вести себя так, будто его сейчас бросят в ледяную воду.

За дверью послышались шаги.

Я выпрямилась.

Не он.

Вошла служанка — совсем молодая, лет семнадцати. Светлые волосы убраны под чепец, руки дрожат еще сильнее, чем у меня. Она несла поднос с чайником.

Увидев, что я смотрю на нее, девушка едва не уронила все сразу.

— Простите, миледи.

— За что?

Она растерянно моргнула.

— Я… не знаю.

— Тогда не надо.

Служанка осторожно поставила поднос.

Я заметила, как она быстро глянула на мои руки, на шею, на лицо, словно что-то искала. Потом отвела взгляд.

— Тебя как зовут? — спросила я.

— Лис, миледи.

— Лис, а в этом замке все всегда выглядят так, будто сейчас случится похороны или бунт?

Она испуганно вскинула глаза.

— Нет, миледи.

— Значит, только когда приезжают невесты?

Девушка побледнела.

— Я не могу говорить об этом.

— Почему? Язык отвалится?

— Нет, миледи. Просто… нельзя.

Я подалась вперед.

— Кто запретил?

Она помедлила.

— Не милорд.

Интересно.

— А кто тогда?

Лис прикусила губу так, что та побелела.

— Простите.

Вот и весь ответ.

— Ладно, — сказала я мягче. — Тогда скажи хотя бы одно. Он… он причиняет женщинам боль?

Мне казалось, сейчас она окончательно перепугается.

Но выражение ее лица вдруг стало странным.

Не страх.

Смущение? Жалость? Сожаление?

— Нет, миледи, — прошептала она. — Обычно нет.

Обычно.

Замечательно.

— А необычно?

Дверь столовой открылась.

Лис вздрогнула так резко, что чай в чашке расплескался на поднос.

Каэль вошел без спешки, как человек, которому не нужно проверять, ждут ли его. Он уже снял дорожный плащ, оставшись в черной одежде и темном камзоле с высоким воротом. Маска все так же скрывала лицо, но теперь, при свете камина, я видела, что на ее поверхности проходят тонкие линии — как трещины во льду или прожилки в кости.