Чтение онлайн

– Муж, - просто ответил Марсель, - но ещё и конь. Что накладывает определённые ограничения на меня и на тебя, как на мою супругу.

– Я всё могу понять. Но не согласна спать в конюшне в груде тряпья.

– Избаловал тебя папенька, - цокнул конь языком и покачал головой.
– А мне показалось, что ты вполне разумная женщина и способна потерпеть ради лучшего будущего.

– Могу, если нет других возможностей избежать неудобств. Кстати, где уборная и ванная?

– В двадцати пяти шагах отсюда в сторону псарни, по лаю поймёшь, что ты близка к цели, - шокировал меня Марсель.
– Собак в замке больше, поэтому специальная душевая с уборной были построены у псарни, чтобы они не бегали ко мне.

– Хочешь сказать, что мне придётся бегать к соседям, чтобы справить нужду?

– Ну-у-у... Можешь воспользоваться ближайшими кустиками. В ночи никто не увидит, но точно почуют, если отойдёшь далеко от конюшни и выберешь наветренную сторону.

– Это место хуже вагона, - процедила я сквозь зубы в тщетной попытке унять злость. К таким условиям я не готова. Тем более в мирное время и с мешком золота в качестве приданного.

– Меня же могут выпустить с территории дворца?
– поинтересовалась, заинтересовавшись мелькнувшей в голове идеей.

– Зачем тебе? Настолько не нравится в моём доме, что готова уйти в город?

«ЭТО КОНЮШНЯ!» - проорала я про себя, прикрыв глаза, а открыв выдохнула и спокойно ответила упёртому коню:

– В городе есть гостиницы. Я бы могла снять себе комнату, пока ты не обустроишь свой дом для вселения жены-женщины, а не кобылы.

– Да уж, лучше бы на кобыле женился, - прожевал одними губами Марсель, поэтому смысл слов я не сразу уловила:

– Что?

– Ничего. Идея не плоха, но денег у меня нет. Все командировочные уже истратил.

– А моё приданое? Ты забыл?

– Нет, но я не могу позволить тебе жить в городе... Так далеко от меня... И без присмотра. Я отвечаю за твою безопасность. И сохранность секрета о нашем браке. А ещё...

– Ещё о моём удобстве, которого здесь нет, - перебила я его.
– Я не смогу спать в таких условиях, не говоря уже обо всём другом.
– Тряхнула головой, развеивая образы возможного варианта уборной и душевой, до которой ещё надо было идти к соседям-собакам, и выпустила наконец шелковистый хвост из ладони.

– Глория, - умоляюще обратился Марсель, развернувшись ко мне мордой.
– Я обещаю, что придумаю что-нибудь. Возможно, тебе придётся посидеть здесь день другой, максимум неделю, пока я не обговорю нашу ситуацию с королём.

– Мне совершенно не нравится, что для решения простой задачи требуется разрешения постороннего человека.

– Это король, - Марсель выпучил глаза.
– Мы в его доме.

– Дом в чужом доме. Замечательно. Всю жизнь мечтала о таком, чтобы не иметь возможности и чихнуть без позволения истинного хозяина, - с пренебрежением высказалась я.

– Не нравится так думать — считай, что мы в гостях у его величества.

– Без приглашения, - подметила я, - что хуже статуса жены разумного коня.

– По моему приглашению с позволения его величества на данное действие в адрес своей законной жены.

– Уф-ф... слишком сложно закрутил, - вздохнула я, приложив ладонь к заболевшей от всего этого голове.
– Давай не будем усложнять.

– Глория!
– гаркнул на меня Марсель так неожиданно, что я присела.
– Я твой муж!

И теперь я решаю, где тебе быть, жить, в чём ходить и чьё решение уважать!

Я задохнулась от возмущения, в панике разыскивая подходящие слова, чтобы дать отпор этой обнаглевшей скотине.

– Ты конь! Ты не можешь мне указывать!

– Перед законом людей и богов я твой муж и могу указывать тебе что угодно!
– проревел Марсель. Его толстые губы шлёпали друг об друга, извергая фонтаны слюны, которые частично долетели до меня. Это немного охладило мой пыл: с гордой осанкой я вынула из кармана платья платочек и обмакнула им заплёванное лицо.

– Я всё сказал. Вернусь, тогда и скажу, где ты будешь спать.

– А что решать, - меланхолично пожала плечами, - в свободном стойле.

– НЕТ!
– зло плюнул супруг, вновь забрызгав меня слюной. «Не конь, а верблюд какой-то», - подумала, утирая лицо по второму кругу, и отступила от разъярённого животного, усвоив урок. Никаких платков не напасёшься, а умываться — это к соседям идти и знакомиться, что, судя по всему, отныне запрещено для соблюдения инкогнито.

– Сиди здесь и никуда не выходи!
– приказал конь и топнул передней ногой, словно припечатывая.

– Не знаю, какая муха тебя укусила, но я ничего такого из ряда вон выходящего не сказала, чтобы ты срывался с цепи? О, или упоминать о привязи в адрес разумного животного нельзя?
– холодно поинтересовалась я, мысленно возведя высокую стену между собой и этой новой версией Марселя, кардинально отличавшейся от той, что ехала со мной в одном вагоне.

Конь свирепо раздул ноздри, выдал короткое ржание, развернулся и ушёл, пнув на выходе ворота так, что те захлопнулись за ним.

– То ли меня обманули, то ли я ошиблась в своих ожиданиях, - обиженно прошептала под нос, скрестив руки на груди.

Ходила взад-вперёд по конюшне, генерируя в голове проклятья на лошадиную голову одно страшнее другого: и чтоб копыта его отсохли, и вся шерсть выпала, и зубы пусть тоже выпадут, дабы не зубоскалил больше ни над одной женщиной. Мириться с такими условиями и поведением — вот уж нет! Когда это копытное создание принесёт домой? Сам, поди, травой снаружи перебьётся, на крайний случай залезет в мешок с овсом, который достался ему в придачу к приданому.

Час прошёл. Может, два. Часов в конюшне не было, чтобы сверить свои ощущения. В моей голове созрел план действий по спасению ситуации. Воодушевившись мыслью о чистой постельке для людей, а не для скотины, принялась воплощать мечту в реальность собственными руками, но остановила спина — слишком тяжёлым оказался мешок с золотом, несмотря на его размеры, которые были куда меньше тех, что заполнили овсом. Странно, что отец всерьёз наполним его монетами. Видимо, боялся, что его неглупая дочка заподозрит неладно. И хорошо. Теперь у меня есть средства на приличное жильё, но за раз всё приданое не утащу. Подумала поискать тележку, потом представила, как это будет выглядеть со стороны и отказалась от этой идеи, умерив свою жадность.