Чтение онлайн

Вышла следом за женщиной с сумками и растерялась: ряд киосков, вдали между желтой степью и белесым небом синеет полоса моря. На скамейке под навесом скучал мужчина в подпитии, на ее вопрос пожал плечами, о "Голубой лагуне" даже не слышал.

– Далеко заехали, - посочувствовала полная женщина в темном платье, - вам надо в обратную сторону, - она махнула на дорогу вдоль забора, - вон туда, до поворота.

Софья открыла сумку достать телефон, и увидела, что к ним спешила женщина, еще женщина, со всех сторон бежали. Нет, не к ним, мимо, в сторону воинской части. Кто-то тревожно спросил:

– Что случилось?

– Скорее! На наших ребят бандеровцы напали, школьников пригнали!

Толпа бегущих, и Софья побежала тоже. У баннера: "Где мы, там победа" остановилась, люди стояли так плотно, что прохода не было. Кто-то громко говорил: "Подошли к самым воротам, в вышиванках, можете сами посмотреть, и давай кричать: Оккупанты, геть!"

Широкоплечий мужчина в камуфляже полез вперед, она следом, стараясь не отставать, и увидела, как подростки, те самые, с кем ехала в автобусе, трясли ворота и кричали хором: "Оккупанты, геть!" Одни трясли ворота, а другие стали швырять камни между прутьями.

Спокойные, молчаливые солдаты не двигались с места и выгодно отличались от возбужденных школьников. Где их учитель? Почему его нет рядом? Испугался? Решил, что школьников пожалеют, бить не будут, а ему достанется? Где-то же он, если вместе ехали?

Пока высматривала его, пропустила момент, когда выдвинулись вперед женщины и, размахивая сумками, стали теснить школьников к дороге, как отгоняли мух.

В тени под деревом милиционер в голубой летней форме разговаривал по телефону:

"Так что ты будешь делать вечером? Ах, вот как? Разберемся. Не надо? У-тю-тю-тю-тю, - ворковал он, не обращая внимания на собравшихся. На него тоже никто не обращал внимания.

Подростки в вышиванках удалились, женщина в темном платье подошла к ней:

– Крымской землицы захотели, не получат.

– Почему милиционер в стороне?
– спросила Софья.

– Тоже из них, много их, западенцев, понаехало. Как пришли, так и уберутся, - уверенно сказала женщина.
– Вы можете пройти одну остановку, тут недалеко.

И позвонила дочь:

– Маман, извини, встреча отменяется. Такой кадр появился на горизонте, с тачкой, нельзя упускать, - она говорила нарочито вульгарно.

– Ладно, я понимаю, до следующего раза, - вздохнула "маман": девочке пора замуж.

И повернула к остановке.

Поравнявшись с заводом Атлантика, прильнула к окну. Что-то изменилось, сдвинулось: кран вознесся высоко в небо, другой, дальше, широко шагнувший великан, кажется, в ту же сторону, куда повернул автобус.

Пейзаж наполнен смыслом, такой родной, такой близкий, такой привычный. А ведь только что был морок с запахом войны. Какими вырастут дети в вышиванках? И разве пристало учителю прятаться? Натравить детей и бросить.

Григорий позвонил, когда она ждала на остановке троллейбуса.

– Привет. Я Машу встретил. Мой домишко почти рядом с ее "Голубой лагуной".

– Но я полпути проехала.

– Возвращайся.

Casus

– Поворот, - объявил водитель, как она просила. Вышла и попала в крепкие объятия.

– Я соскучился по тебе, - он взял ее за руку и повлек по тропинке мимо забора воинской части, - Машу не узнать, хороша, очень, самая нормальная в вашей семье, - Софья резко остановилась и вырвала руку.
– Что еще случилось, что опять не так?
– недовольно спросил он.

– Люба чуть не повесилась, я успела спасти ее. Вынула из петли.

– Вот так казус!
– он хлопнул себя по лбу ладонью, - Идиотизм!
– закрутился на месте и стал бить кулаком правой руки по ладони левой.
– Она жива?

– Да, я успела спасти ее, - повторила она.

Он удалялся, будто стремился убежать от нее. Или забыл о ней. Вспомнил, остановился, подождал, когда она подойдет:

– Как Миша воспринял?

Успокоился, но взгляд чужой, ускользающий.

– Его не было дома.

– Не ночевал? И она из-за этого в петлю полезла?

Из-за тебя, ты спал с ней, - подумала, но не сказала. Палящее солнце слепило глаза, ни деревца, голая степь. Но когда поднялись по тропинке вверх, увидела до самого моря дачный городок. Прошли улицу участков, до самого конца и остановились у калитки. Забор из сетки не скрывал просторный участок с ровными рядами саженцев и побеленный домик с навесом, под ним круглый стол и кресла из пластмассы.

– Вот мой домишко, - он широким жестом распахнул калитку, - У самого моря.

– Что за плантация?

– Не знаю, недавно посадили.

– Чтобы участок дороже продать?

– Нет, собирались долго жить, что-то не срослось.

– Кто-то умер?

– Нет, зачем, передумали.

– Поняли, счастье не здесь.

Он провел ее в просторную комнату.

– Мебель новая, из светлого дерева, купил вместе с домом, - объяснял он, - пойдем, покажу веранду.

Веранда застеклена с трех сторон, от пола до потолка, стекла прозрачной чистоты. У входа буйно цвела чайная роза, улавливался запах.

Нереальные розы, и все вокруг нереальное, красивый сон, плод богатого воображения.

Григорий расставлял чашки на круглом столе под навесом, оттуда открывался вид на море. Нежарко, с моря дул прохладный ветерок, пахло водорослями.

Из кухни доносился свист, переходящий в бульканье - закипела вода.

Он положил в ее чашку ложку растворимого кофе, налил кипяток, размешал ложкой, поставил бутылку с яркой наклейкой.

– Думаю, кофе с коньяком улучшит настроение.

Коньяк дорогой, она не сомневалась. Все самое лучшее. Действительно, ей стало лучше. Даже похвалила веранду, но огород скучный, без красивых лужаек и укромных уголков, плоский, нет цветов, один куст розы - мало.

– Да, скучный, но не все сразу, - оправдывался Григорий, - все в твоих руках.

– В моих? Но я не садовод.

– Исправимо. Я одобряю, если жена возится в саду.

– Батрачить нанимаешь? Как платить будешь?

Бесплатный сыр бывает в мышеловке. Опять обман? Но никто не собирался обманывать, обманывалась сама.