Чтение онлайн

– Очевидно, любовник-любовница...

– Правильный ход мысли. Отношения между мужчиной и женщиной, они же не всегда прямые. Вот некоторые приходят домой, дверь шкафом припирают, на шконку, и сразу трахаться, трахаться!..

– Да, бывают странные люди...

– Об этом стоит задуматься. На все можно взглянуть с разных сторон. И мудрости в любом подходе хватает. А в теме секса - её больше, чем где бы то ни было.

Вообще, это смешно. Весь этот процесс. Ты прикинь, представь себе, что ты инопланетянин, но разумный.

– Ага.

– Ты прилетел - и видишь: трахаются! Вот что ты подумаешь? Это же убийство на твоих глазах! Конкретно!

– Нет, ну почему же?
– встал я на защиту секса.
– Он кайфует, стонет, она - подстанывает, или наоборот...

– Не, ну сам процесс-то смешной. То же самое, как детям дико видеть, как бык залезает на корову. Так же и инопланетянину дико видеть наш секс. Это только в мозгу людей секс возведен в эстетическую, такую, категорию. А на самом деле: сам процесс фака - он же очень некрасивый.

Вот у меня был знакомый, так у него был ещё один знакомый, он милиционером был. Нет, я против милиции ничего не имею, но он любил, чтобы женщина брала у него минет, когда он какает. Это правда.

– Хорошо, какова же тогда твоя философия?

На этот вопрос Лаэртский таинственно пожал плечами:

– А хуй его знает, товарищ майор... Можешь написать, что в этот момент его глаза, как у птицы, закрылись поволокой... (Я послушался и, как видите, написал.)

– Хрен с ней, с философией, скажи, почему ты поешь о межполовых отношениях?

– Что я считаю: самая лучшая эротика - это у птиц. Потому что они ебутся и не думают, что делают. У них это инстинктивно. У них нет никаких шизовых раскладов, с этим связанных. И если есть какие-то взаимные обязательства, то и они диктуются инстинктом, а не мозгом. А значит - меньше геморроя.

– Значит, ты за секс, приходящий спонтанно? Veni, Vidi, Fucki? Пришел, увидел, отымел?

– В любом случае, надо обоюдное согласие. А так, я в принципе, не за это... Т.е., как можно быть за то, что мы живем на планете Земля, или, допустим, в Москве? Да, - встрепенулся Александр.
– А ваша газета разве ещё существует?

И я пустился в живописание наших проблем. Говорил что-то о несправедливости, что раз нас покупают - значит, мы кому-то нужны...

– Я думаю, - резюмировал Лаэртский, - что это связано не с эстетическим запретом на это дело, а просто, вы кому-то нужны, а кому-то не нужны. Может, вы кому-то помешали, я так прикидываю. В этом, наверное, основная причина. Я-то всех раскладов не знаю, но мне кажется, это именно так. Глупо вообще сейчас запрещать какое-то издание, когда кругом, бля, можно пойти и купить кассету, где голой бабе доску к жопе гвоздями приколачивают!

– Спасибо за интересную беседу.

КРАСОТА И ТЕЛО.

Как известно, каноны красоты, в том числе и женской, постоянно меняются. Когда в моде длинноногие дивы, наши дамы готовы пойти на все, вплоть до аппарата Илизарова, чтобы хоть пару сантиметров прибавить к своему росту. Но мода уходит и вновь врачи-косметологи завалены работой.

Существует ли что-нибудь постоянное в нашем переменчивом мире?

Да! И об этом недвусмысленно заявила фотовыставка достойного ученика и последователя голландского художника Ван Дер Гуя. Зовут нашего мастера Евгений Казбич, а экспозиция носит название "Русский женский фотопортрет конца ХХ начала ХХI века."

Вскарабкавшись на третий этаж дореволюционного дома, я попадаю в галлерею "Экспо - 88", где и развернута выставка.

Меня встречает очаровательная незнакомка в одном нижнем белье и вручает проспект и банку холодного пива. Держа диктофон наготове, я обозреваю окрестности.

Стена. Белая. А на ней в шахматном порядке расположены прекрасного качества снимки женщин. И что за женщин! Животы, бедра, бока, грудь, все прямо-таки бросается в глаза и нет никакой возможности отвести от них взгляд.

Проделав над собой героическое усилие, я отхожу от фотографий и обнаруживаю в центре помещения самого виновника торжества женских тел, господина Казбича.

Так, под сенью прекрасных дам, и происходит наша беседа.

– Евгений, ваш облик, розовый бант, сомбреро, навевает мысли о знойной Мексике. Неужели вы имеете какое-то отношение к этой стране?

– Самое прямое. Это моя любимая страна, к которой я стремлюсь, но, к сожалению, никогда не был. Я давно мечтаю её посетить и сделать там галлерею портретов мексиканских девушек...

– Да, прекрасная мечта. Но вернемся в день сегодняшний. Открылась ваша выставка. Что вы чувствуете по этому поводу?

– Гордость и радость. За этих девушек и за нашу страну, которая могла вскормить их. К сожалению, в экспозиции представлено лишь 36 работ из двухсот. Стена не смогла вместить их всех.

– И это не удивительно! Такие, можно сказать, рубенсовские формы...

– Да, я просто тащусь от форм этих девушек. Я люблю обширные бедра, попы, грудь, наконец. Зад - лучшая часть тела, как говорил Огюст Ренуар.

– Среди моделей я вижу и госпожу Федосееву-Шукшину...

– Она мне безумно нравится!..

– Скажите, если не секрет, кто останьные?..

– Они все девушки!

– Да?

– Они все чьи-то жены. Может быть, одна из них - супруга министра, другая - какого-нибудь государственного деятеля...

– Значит, они жены тех, кто может достойно содержать свою половину, не отказывая ей ни в чем?

– Да. Тех, кто по-настоящему ценит красоту женского тела. Чем больше женщины - тем лучше. И нет пределов женскому совершенству!

– Вы достойный последователь великого голландца, но скажите, Евгений, почему они в белье? Ведь будь такая великолепная натура обнаженной, она производила бы гораздо более сильное впечатление?

– По-моему, зритель ещё не готов к такому потрясению.

– Что же ждать вашим почитателям в будущем? Каковы Ваши планы?

– Не знаю, доживу ли я до следующей выставки... Я боюсь, что эти девушки меня изнасилуют. Поверьте, я говорю об этом не с ужасом, наоборот!..

Тут по телевизору стали передавать репортаж с этой экспозиции, и мы поспешили к голубому экрану. Затем господин Казбич представил меня госпоже Марии, без которой эта выставка никогда бы не состоялась.