Чтение онлайн

– Да, - чуть слышно прошептала Соня.

– И вы согласились написать такое письмо?

– Да.

– Какое благородство!
– восхитился Уотсон.
– Какая высота самопожертвования! Я понимаю, вам нелегко далось это решение. Теперь я знаю, отчего вы плакали.

– Нет, - покачала головой Соня.
– Плакала я совсем по другой причине.

– По другой?!
– изумился Уотсон.
– По какой же?

– Я плакала, потому что я стыжусь самой себя. Потому что все это мое так называемое самопожертвование - не что иное, как лицемерие.

– Бедная девушка!
– обернулся Уотсон к Холмсу.
– От нервного потрясения она совсем потеряла рассудок. Она сама не понимает, что говорит!

– Ах, нет, сударь!
– возразила Соня.
– К несчастью, я слишком хорошо все понимаю. Пусть хоть кто-нибудь узнает правду. Знайте! Я согласилась написать это письмо Николаю вовсе не потому, что искренно готова разорвать нашу помолвку.

– А почему же?
– изумился совсем уже переставший что-либо понимать Уотсон.

– Боже, как вы недогадливы!.. Неужто вы не понимаете, что теперь, когда князь Андрей, раненый, оказался здесь, и Наташа так самоотверженно за ним ухаживает...

– У меня голова идет кругом!
– продолжал недоумевать Уотсон.
– При чем тут князь Андрей? При чем тут Наташа?

– Ну как же!
– подняла на него глаза Соня, дивясь такой странной непонятливости.
– Ведь если он останется жив... Уж я-то знаю, что Наташа все это время любила только Андрея. Теперь, сведенные вместе, да еще при таких страшных условиях, они снова полюбят друг друга. И тогда Николаю нельзя будет жениться на княжне Марье... Вот о чем я думала, когда писала письмо Николеньке. Теперь вы понимаете, что это было никакое не самопожертвование, а одно сплошное лицемерие. Я гадкое, лживое, лицемерное существо... О, как я несчастна! Я ненавижу, я презираю себя!..

Соня снова залилась слезами. Плечи ее сотрясались, голос прерывался от рыданий.

Уотсон опять стал судорожно ощупывать свои карманы в поисках нюхательной соли. Но Холмс, прижав палец к губам, взял его за руку и тихо вывел из комнаты.

– Ну как, друг мой?
– сказал он, как только они остались одни.
– Теперь вы поняли, что я имел в виду, говоря, что любая перемена в судьбе героя романа повлекла бы за собой целый ряд других, еще более серьезных перемен во всей структуре произведения?

– Ничего я не понял!
– раздраженно ответил Уотсон. Скорее даже наоборот: теперь я окончательно запутался. Объясните мне ради всего святого, почему Соня так себя кляла? И что означают ее загадочные слова про князя Андрея и Наташу? Какая связь между любовью Наташи к Андрею и отношениями Сони с Николаем?

– Ах ты. Господи! Да ведь это же так просто, - поморщился Холмс.
– Ведь если бы князь Андрей остался жив и его отношения с Наташей возобновились, иными словами, если бы Наташа Ростова стала княгиней Волконской, Николай никогда, ни при каких условиях не мог бы жениться на княжне Марье.

– Не мог бы? Почему?
– все еще ничего не понимал Уотсон.

– Потому что существовал такой закон, - терпеливо разъяснил ему Холмс.
– Княжна Марья - родная сестра князя Андрея. А Николай - родной брат Наташи. И если бы князь Андрей с Наташей поженились, Николай и княжна Марья стали бы родственниками. А церковь категорически запрещала браки между лицами, находящимися даже в четвертой степени родства. И светская власть в данном случае строго следовала церковным установлениям.

– Ваша эрудиция, Холмс, никогда не перестанет меня удивлять! восхитился Уотсон.

– Пустяки. Ведь это же моя профессия. Хорош бы я был, если бы не знал таких элементарных вещей... Ну-с? Теперь, я надеюсь, вы наконец поняли, почему Соня упрекала себя в лицемерии? Рассчитывая на то, что князь Андрей выживет и его отношения с Наташей возобновятся, она не сомневалась, что Николай все равно не сможет жениться на княжне Марье. Именно поэтому она так легко и согласилась написать это злополучное письмо.

– Так вот, значит, почему Толстой не мог сохранить жизнь Андрею Болконскому!
– сообразил Уотсон.
– Теперь я наконец понял. Он нарочно убил князя Андрея, что бы женить Николая на княжне Марье.

– О, Господи!
– поморщился Холмс.
– Ну до чего же примитивно вы все это себе представляете, Уотсон! Как будто речь идет о шахматных фигурах... Вы думаете, писателю так легко отправить на тот свет своего героя? Да еще любимого героя? Когда Бальзак работал над одним из своих знаменитых романов, слуга однажды застал его в кресле в бессознательном состоянии. "Скорее врача!
– закричал он. Господину Бальзаку дурно!" Бальзак открыл глаза и еле слышно вымолвил: "Вы ничего не понимаете! Только что умер отец Горио!".

– История эта, конечно, очень интересна, но...
– начал Уотсон.

– История эта не только интересна, - прервал его Холмс, - но и весьма характерна. Она говорит о многом. Недаром было однажды замечено, что, описывая смерть любимого героя, писатель словно бы примеряет свою собственную смерть.

– Все это очень красиво звучит, - покачал головой Уотсон, - однако вам все-таки не удастся опровергнуть мое предположение, что Толстой просто вынужден был пожертвовать жизнью князя Андрея Болконского, если уж он задумал женить Николая Ростова на его сестре.

– Опровергнуть это ваше предположение не составит никакого труда, улыбнулся Холмс.
– Для этого нам придется лишь еще раз заглянуть в первую незавершенную редакцию "Войны и мира" - ту самую, где князь Андрей не умирает, а остается в живых. Впрочем, при разговоре на эту тему князя Андрея с Николаем мы, помнится, с вами присутствовали. Там, в первой редакции романа, княжна Марья тоже выходила замуж за Николая.

– Неужели они решились нарушить закон?

– О, нет. До этого дело не дошло. Просто там князь Андрей не женится на Наташе.

– Что вы говорите?
– искренне поразился Уотсон. Но почему? Неужели он разлюбил ее?

– К чему гадать, друг мой, - уклонился от ответа на этот вопрос Холмс.
– Сейчас мы с вами снова перенесемся на страницы первой завершенной редакции "Войны и мира", встретимся там с князем Андреем, и вы сами у него это спросите.

Поначалу Уотсон был настроен весьма решительно. Но, увидав князя Андрея, он оробел.

– Начните вы, - шепнул он Холмсу.
– Я, если правду сказать, слегка побаиваюсь заговаривать с ним на эту деликатную тему. Ведь он такой гордец.