Чтение онлайн

Рассмотрев последовательно все изменения, внесенные Гоголем в услышанный им анекдот, можно сделать множество самых разных выводов и наблюдений. Но главный вывод сводится к тому, что в частном случае Гоголь сумел разглядеть типическое.

А можно сказать и проще.

В этой истории, которую при нем рассказали, Гоголь услышал (разглядел) нечто такое, что мог услышать и разглядеть только он один. Не случайно ведь все слушатели весело смеялись над бедным чиновником, потерявшим ружье, и только он один, выслушав эту историю, "задумался и опустил голову".

Вот так и каждый истинный художник отзывается душою на задевший, затронувший его жизненный факт. А иногда и на сюжет, разработанный каким-нибудь другим писателем, жившим совсем в другую эпоху и в другой, далекой стране.

Известно, что на протяжении всей многовековой истории мировой литературы самые разные писатели то и дело обращались к сюжетам, уже использованным другими их собратьями: отталкивались от них, воспроизводили их заново, перестраивая и переиначивая на свой лад.

Чтобы как можно яснее представить себе, как и почему это происходит, нам придется провести еще одно специальное расследование, которое мы и на этот раз поручим Шерлоку Холмсу и доктору Уотсону.

ОТКУДА А. С. ПУШКИН ВЗЯЛ СЮЖЕТ ДЛЯ СВОЕЙ

"СКАЗКИ О ЗОЛОТОМ ПЕТУШКЕ"

Расследование ведут Шерлок Холмс и доктор Уотсон

– Нет-нет, Уотсон! Ни в коем случае! Это было бы непростительной ошибкой с вашей стороны, - сказал Холмс.

Уотсон вздрогнул.

– Что было бы ошибкой?
– растерянно спросил он.

– Если бы вы сделали то, о чем сейчас подумали.

– А почем вы знаете, о чем я подумал?

– Ах, Боже мой! Сколько раз я уже толковал вам, что у вас такое лицо, по которому можно читать, как по открытой книге. Сперва вы хотели поделиться со мною какой-то важной мыслью, пришедшей вам в голову. Потом вдруг заколебались. На вашем лице отразилось сомнение. "Скажу, а он опять начнет меня стыдить, упрекать в невежестве, - подумали вы.
– Так не лучше ли мне даже и не начинать этого разговора?" Тут я и позволил себе вторгнуться в ход ваших размышлений, решительно заявив: "Нет, друг мой! Не лучше! Никак не лучше!" Итак, какую мысль вы собирались утаить от меня?

– Мысль очень простая, - поколебавшись, решил все-таки признаться Уотсон.
– Я все размышлял о том, почему писатели с такой жадностью отыскивают разные случаи из жизни. А иногда даже - и, как вы знаете, очень часто - заимствуют свои сюжеты друг у друга...

– Ну-ну? И к какому же выводу вы пришли?

– Я подумал, что интересных сюжетов на свете, наверное, не так уж много. Почти все они уже использованы. Вот бедным писателям и приходится... Вы улыбаетесь, словно я опять сморозил какую-то чудовищную глупость... Но ведь я же и не хотел затевать этот разговор, вы меня просто вынудили. Неужели все это только для того, чтобы лишний раз поиздеваться надо мною!

– Успокойтесь, Уотсон. Я и не думаю над вами издеваться. А улыбаюсь я совсем по другому поводу. Дело в том, друг мой, что высказанное вами предположение, будто сюжетов во всей мировой литературе насчитывается, в сущности, очень мало... это предположение уже высказывалось. И не раз.

– Ну да?
– искренно изумился Уотсон.

– Представьте себе, - кивнул Холмс.
– Один человек, произведя довольно сложные расчеты, пришел к выводу, что их было всего тридцать шесть. А другой назвал и вовсе смехотворную цифру - не то двенадцать, не то четырнадцать.

– Выходит, я был прав, заподозрив, что именно поэтому писателям то и дело приходится обращаться к сюжетам, которые уже были использованы? обрадовался Уотсон.

– Подозрительность в нашем деле необходима, - уклонился от прямого ответа Холмс.
– Вот и я тоже проявил сейчас некоторую, быть может, излишнюю подозрительность. Взгляните-ка сюда!

– Что это?

– Это книга одного из родоначальников американской литературы Вашингтона Ирвинга. Она называется "Альгамбра". Вчера вечером, читая ее на сон грядущий, я заинтересовался одной из вошедших в нее легенд... Вот... "Легенда об арабском звездочете". Извольте прочесть... Да нет, не всю... Достаточно будет только нескольких первых строк. Начните вот отсюда!

Уотсон, недоумевая, взял в руки книгу и прочел строки, указанные ему Холмсом:

ИЗ "ЛЕГЕНДЫ ОБ АРАБСКОМ ЗВЕЗДОЧЕТЕ"

ВАШИНГТОНА ИРВИНГА

Смолоду он только и делал, что разорял и грабил соседей, а состарившись и одряхлев, возжаждал отдохновения и решил зажить со всеми в мире.

– Ну?
– спросил Холмс.
– Вам это ничего не напоминает?

Уотсон пожал плечами.

– Да ведь совершенно так же начинается пушкинская "Сказка о золотом петушке".

– Вероятно, совпадение, - предположил Уотсон.

– Нет, друг мой, таких совпадений не бывает.

– А я все-таки думаю, что это не более чем случайное совпадение. Не может быть, чтобы такой человек, как Пушкин, заимствовал... это ведь не сюжет... Сюжет - еще куда ни шло, это мы с вами уже обсудили... Но чтобы такой поэт, как Пушкин, почти дословно заимствовал начало своего произведения у другого автора...

– Если не верите, давайте проверим.

– Ах, нет!
– продолжал противиться Уотсон.
– Ну за чем это! К чему унижать великого поэта полицейским дознанием, словно он мелкий карманный воришка! Я думаю, что это пресловутое сходство, мой милый Холмс, вам просто померещилось.

– Вы зря так беспокоитесь за Пушкина, - улыбнулся Холмс.
– Поверьте мне: репутации этого великого поэта решительно ничего не угрожает. А проверить, померещилось мне, как вы изволили выразиться, это поразительное сходство или все-таки не померещилось, мы с вами просто обязаны. Дайте-ка мне, пожалуйста, Пушкина! Нет-нет, не первый том, и не этот... Насколько мне помнится, "Сказка о золотом петушке" - в четвертом томе...

Сняв с полки нужный том и быстро найдя нужную страницу, Холмс прочел:

Негде, в тридевятом царстве,

В тридесятом государстве,

Жил был славный царь Дадон.

Смолоду был грозен он

И соседям то и дело

Наносил обиды смело;

Но под старость захотел

Отдохнуть от ратных дел.

– Ну-ка, Уотсон! Сравните это с фразой из сказки Вашингтона Ирвинга, которую я отметил!

Уотсон раскрыл книгу Ирвинга и снова прочел уже знакомое ему начало "Сказки об арабском звездочете":

– "Смолоду он только и делал, что разорял и грабил соседей, а состарившись и одряхлев, возжаждал отдохновения..."

Он хотел было продолжить чтение, но Холмс остановил его:

– Достаточно, друг мой! Благодарю вас... Ну, что? Вы и сейчас станете уверять, что это - всего лишь простое совпадение?

– Поразительно, Холмс! Вы не перестаете поражать меня своим чутьем криминалиста.

– Я бы скорее назвал это чутьем литературным, - возразил Холмс. Однако суть не в этом. Надеюсь, теперь вы понимаете, Уотсон, что оснований для серьезного расследования тут больше чем достаточно.

– О, да! Но теперь, насколько я понимаю, дело за малым. Надо взять книгу Ирвинга... Какое счастье, что она оказалась в вашей библиотеке!.. И сравнить ее...