Чтение онлайн

– Но искусство должно радовать душу, - сказала Анна Андреевна. Услаждать нам зрение, слух, а не оскорблять...

– Искусство, я полагаю, должно исправлять нравы, - возразил ей Гоголь.

– Эх, сударь!
– попытался пристыдить его городничий.
– Уж ежели вы решили исправлять нравы пером своим, так извольте описывать жизнь такой, как она есть, а не сочинять всякие побасенки.

– Побасенки?!
– вскинулся Гоголь.
– А вон протекли века, города и народы снеслись и исчезли с лица земли, как дым унеслось все, что было, а побасенки живут и повторяются поныне... Побасенки!.. А вон стонут балконы и перилы театров. Все потряслось снизу доверху, превратясь в одно чувство, в один миг, в одного человека, все люди встретились, как братья, в одном душевном движенье, и гремит дружным рукоплесканьем благодарный гимн тому, которого уже пятьсот лет нет на свете... Побасенки!.. Но мир задремал бы без таких побасенок, обмелела бы жизнь, плесенью и тиной покрылись бы души... Побасенки!..

Поскольку этот патетический монолог Автора из "Театрального разъезда" был очень хорошо мне знаком, я решил уйти, как говорят в таких случаях, "по-английски", то есть не прощаясь, захватив с собою своего верного спутника Тугодума и оставив Гоголя объясняться уже без нас с его раздраженными, разгневанными героями.

– Ну что, друг мой, - обратился я к Тугодуму, когда мы с ним остались одни.
– Ты все еще не понимаешь, с какой целью я отправился вместе с тобою в эту гоголевскую пьесу, да еще ввел туда чуть ли не всех действующих лиц "Ревизора"?

– Почему же это не понимаю!
– обиделся Тугодум.
– Прекрасно понимаю... Вы хотели показать, что правда глаза колет. Но ведь это же и так ясно...

– Что и так ясно?
– спросил я.

– Ясно, что тем, кого Гоголь высмеял, его комедия не понравилась. Она и не могла им понравиться.

– И это все, что ты извлек из нашей встречи с гоголевскими героями?

– А что там еще можно было извлечь?
– удивился Тугодум.

– Ну, мало ли... Я думал, может быть, кое-какие претензии героев "Ревизора" к Гоголю покажутся тебе не лишенными оснований.

– Еще чего!
– решительно отверг это мое предположение Тугодум.

– Конечно, - сказал я, - суждения городничего и его жены, равно как и суждения Ляпкина-Тяпкина, Земляники и Хлопова о "Ревизоре", вряд ли можно считать объективными. И все-таки я бы на твоем месте попытался даже в их, крайне пристрастных отзывах об этой пьесе найти какое-то рациональное зерно.

– Вы шутите?
– сказал Тугодум.

– И не думаю.

Я достал с полки и протянул Тугодуму ветхий журнал. Это была "Северная Пчела", No 98 за 1836 год.

– Вот, прочти, - сказал я, раскрыв его на заранее заложенной странице.

Тугодум взял журнал в руки и прочел отмеченное мною место.

ИЗ ОТКЛИКА Ф. В. БУЛГАРИНА

НА КОМЕДИЮ Н. В. ГОГОЛЯ "РЕВИЗОР"

На злоупотреблениях административных нельзя основать настоящей комедии. Надобны противоположности и завязка, нужны правдоподобие, натура, а ничего этого нет в "Ревизоре"...

Автор основал свою пьесу на невероятности и несбыточности. В каком-то городе, перед которым Содом и Гоморра то же, что роза перед волчцем, живут люди, у которых автор "Ревизора" отнял все человеческие принадлежности, кроме дара слова, употребляемого ими на пустомелье. Городничий, судья, почтмейстер, смотритель училищ, попечитель богоугодных заведений величайшие плуты и дураки. Помещики и отставные чиновники - ниже человеческой глупости. Жена и дочь городничего - кокетки, которых не только нельзя найти в малом городишке, но которые даже и в больших городах живут не во всех частях города и не на всех улицах. Купцы и подрядчики - сущие разбойники, полицейские чиновники - ужас. В этом городишке все крадут, берут взятки, делают величайшие глупости, сознаются чистосердечно в своих плутнях и преступлениях и живут да поживают дружно и мирно, приводя только в недоумение зрителя, не понимающего, каким чудом этот городишко, в котором нет честной души, может держаться на земном шаре.

– Ну как?
– спросил я, когда Тугодум дочитал этот отрывок до конца. Не кажется ли тебе, что автор этого критического отклика говорит совершенно то же, что говорили Гоголю обиженные им герои его комедии?

– Так ведь это же Булгарин!
– с негодованием возразил мне Тугодум. Чего еще ждать от Булгарина! Он ведь и сам был, наверное, такой же, как все эти Земляники, Хлоповы и Ляпкины-Тяпкины...

– Да, до некоторой степени ты прав, - согласился я.
– Кое в чем Булгарин и в самом деле не слишком далеко ушел от этих гоголевских персонажей. Хотя, конечно, он был и умнее и талантливее их всех, вместе взятых. Но дело даже не в его уме и таланте. Вся штука в том, что в своем отношении к гоголевскому "Ревизору" Булгарин был отнюдь не одинок. Вот прочти, пожалуйста, еще и этот отзыв.

ИЗ ПИСЬМА Ф. Ф. ВИГЕЛЯ К М. Н. ЗАГОСКИНУ

ОТ 31 МАЯ 1836 ГОДА

Читали ли вы сию комедию? видели ли вы ее? Я ни то, ни другое, но столько о ней слышал, что могу сказать, что издали она мне воняла. Автор выдумал какую-то Россию и в ней какой-то городок, в который свалил он все мерзости, которые изредка на поверхности настоящей России находишь: сколько накопил плутней, подлостей, невежества!.. Это - клевета в пяти действиях.

– Да, - признал Тугодум, прочитав и этот отрывок.
– То же самое и городничий говорил. Прямо слово в слово... А кто он такой, этот Вигель?

– Бывший арзамасец, то есть член того самого литературного кружка "Арзамас", в который входил и Пушкин. Не был он ни доносчиком, ни вором, ни взяточником. Правда, человек он был весьма умеренных, я бы даже сказал, консервативных взглядов...

– Вот видите!
– обрадовался Тугодум.
– Да к тому же он ведь сам пишет, что комедию Гоголя не читал и не видел...

– Верно. Но много о ней слышал. Стало быть, многие люди высказывались о ней примерно в том же духе.

– Смотря какие люди, - возразил Тугодум.
– Тоже, наверное, консервативных взглядов, как вы говорите. То есть верные царские холуи. Было бы даже странно, если бы таким зрителям "Ревизор" понравился.

– Это верно, - признался я.
– И тем не менее они бы ли не так уж далеки от истины, когда в один голос твердили, что во всей России не отыщется городок, в котором собралось бы такое чудовищное скопище монстров и уродов, какое собрал в своей комедии Гоголь.

– Вы что же, хотите сказать, что Булгарин и этот... как его... Вигель. По-вашему, выходит, они правы?
– изумился Тугодум.

– А вот взгляни, что сказал по этому поводу сам Николай Васильевич Гоголь, - ответил я и протянул ему том Гоголя с заранее заложенной страницей.

Н. В. ГОГОЛЬ ИЗ "АВТОРСКОЙ ИСПОВЕДИ"

Если смеяться, так уж лучше смеяться сильно и над тем, что действительно достойно осмеяния всеобщего. В "Ревизоре" я решил собрать в одну кучу все дурное в России, какое я тогда знал, все несправедливости, какие делаются в тех местах и в тех случаях, где больше всего требуется от человека справедливости, и за одним разом посмеяться над всем.

Прочитав это гоголевское признание, Тугодум растерянно сказал:

– Точь-в-точь как этот Вигель... Тоже слово в слово... Что же это получается? Выходит, Гоголь и сам считал, что он описал не настоящую, а выдуманную Россию?

– Нет, конечно, - улыбнулся я.
– Гоголь так вовсе не считал. Он только дал понять, что его комедию не следует рассматривать как точное, зеркальное отражение действительности.

– Так ведь и городничий то же самое говорил!
– вспомнил Тугодум. Помните, когда вы сказали, что на сцене он увидел себя, словно в зеркале, он заорал: "В кривом зеркале!" Неужели и вы тоже считаете, что Гоголь в "Ревизоре" написал неправду?

– Он написал правду, - сказал я - Но эта правда предстала в его комедии в таком сгущенном, в таком сконцентрированном виде, что сравнение с зеркалом тут, пожалуй, и в самом деле не совсем уместно. Хоть сам Гоголь и поставил эпиграфом к "Ревизору" народную пословицу - "На зеркало неча пенять, коли рожа крива", - комедию его правильнее было бы уподобить не зеркалу, а увеличительному стеклу. Кстати, это место из гоголевской "Авторской исповеди", которое я отметил, ты не дочитал до конца. Прочти-ка, что он там пишет дальше. Совсем немножко. Буквально еще несколько строк.