Занимательное волноведение. Волненя и колебания вокруг нас
Шрифт:
Не представляю, с чего этот эпизод приходит мне на ум. В конце концов, скворцы не имеют с нугой ничего общего, ведь они практически невесомы. (Чего не скажешь об их помете — из-за него римляне скворцов недолюбливают. Птицы, демонстрирующие в небе фигуры высшего пилотажа, не задумываясь уделают ваш ненаглядный мотороллер «веспа» или «смарт-кар», случись вам по неосмотрительности припарковать авто под облюбованным ими деревом. И сейчас, когда количество птиц превышает число жителей Рима в четыре раза, проблема стоит особенно остро.)
Помнится, я заметил, что через стаи птиц из края в край проходят волны — что-то вроде ряби птичьей плотности. Темные полосы — в областях наибольшего скопления птиц — распространялись перпендикулярно направлению полета стаи. Эти волны меня тогда заинтересовали. Может, благодаря им птицы избегают столкновений — вроде суперсовременных скоростных поездов, при встрече умудряющихся не задеть друг друга? А может, с их помощью птицы общаются? Только процесс этот проходит на более сложном уровне.
Демонстрируемая скворцами удивительная слаженность перемещений в стае долгое время представляла для ученых загадку. В 1970-х годах была высказана даже такая идея: вожак стаи, находясь в ее гуще, порождает электростатическое поле, в нужный момент сообщая остальным птицам о необходимости изменить направление.{107} Ну, вроде как командует: «Всем влево… Так, погодите… теперь направо. Направо, направо!» А гораздо раньше, в 1930-х годах, в ходе исследования было сделано предположение о том, что все птицы в стае одновременно меняют направление полета благодаря… телепатии.{108}
Но ни то, ни другое предположение не подтвердилось; оказывается, птицы время от времени общаются друг с другом при помощи волн — «волн движения». В 1984 году методом замедленной съемки запечатлели полет стаи чернозобиков, болотных птиц из семейства бекасовых, во время перелетов сбивающихся в большие стаи. Выяснилось, что воздушный маневр может начать один-единственный чернозобик; этот маневр распространяется на всю стаю как «волна движения», координируя полет всей стаи.{109}
Однако не думайте, будто вся стая следует за одной-единственной птицей. Съемки показали, что инициатором смены движения может стать любая птица, однако при этом она не должна лететь в направлении, противоположном основной массе птиц. Если она летит от стаи, ее примеру никто не последует. Видимо, такое поведение предотвращает раскол стаи, который делает ее более уязвимой для нападения хищных птиц, предпочитающих выбирать жертву среди отбившихся от стаи особей. Действительно, защита от атак с воздуха представляется главной причиной этих «волн движения». Весть о приближении хищников распространяется довольно быстро — как только одна из сотен птиц на краю стаи ее заметит. [48] Например, при угрозе нападения сапсана стаи скворцов образуют шар, с которого, как с яблока, «счищается» кожура — такой маневр хищника запутывает и отвлекает. Оказывается, в полете каждой птице требуется около 70 миллисекунд, чтобы среагировать на движение непосредственных соседей. Но как только коллективная «волна движения» начинает распространяться по стае, эта цифра сокращается до 14 миллисекунд. Любопытно, что средняя скорость реакции чернозобика, измеренная в лабораторных условиях, составляет всего лишь 38 миллисекунд. По-видимому, ощущение проходящей через стаю волны ускоряет реакцию — птица реагирует быстрее, чем если бы ориентировалась только на движения непосредственных соседей. Видя приближающуюся волну, птицы готовы к смене направления полета на несколько миллисекунд раньше — совсем как танцор в расшитом блестками костюме, видя приближающуюся волну махов ногами, готовится в свою очередь совершить мах. Поэтому теорию скоординированного полета птиц в стае иногда называют гипотезой кордебалета.
48
Это быстрое распространение информации в стае иногда называют «Трафальгарским эффектом» — по тактическому маневру во время битвы 1805 года, когда британцы с помощью флагов передали с корабля на корабль весть о вышедшей из Кадиса франко-испанской флотилии. Флот Нельсона находился в 80 км от берега, то есть не был виден с земли; связь с ним поддерживали через ряд кораблей, находившихся в зоне видимости друг друга — ближайший был виден четырем фрегатам в порту. Таким образом, сообщение о выходе вражеских кораблей из безопасной гавани было быстро передано по цепочке с помощью сигнальных флагов на корабль королевского флота Великобритании «Виктори» с Нельсоном на борту, находившийся за линией горизонта. Информация преодолела расстояние вне зоны видимости любой подзорной трубы за время гораздо более короткое, чем то, которое потребовалось бы любому судну, чтобы дойти до флагмана. В результате британцы сумели занять выгодные позиции, получив изначальное преимущество в битве. Этот же принцип — в данном случае, для защиты, а не нападения — лежит в основе быстрого обмена информацией среди скворцов при виде приближающегося сокола. Только способ передачи у них иной — скворцы не вывешивают флаги, а бросаются из стороны в сторону, меняя направление полета.
Слаженный полет в стае вырабатывался у скворцов не одно тысячелетие, а вот волны болельщиков на стадионе изобрели совсем недавно. Интересно, когда возникла первая волна? Как при этом ватага зрителей согласовывала свои движения?
Как мы уже понимаем, для формирования волны необходима осознанная координация движений толпы. Волна пойдет вокруг стадиона только в том случае, если среди зрителей достаточно людей, уже знакомых со своей ролью в этом деле. Но как болельщикам удалось скоординироваться настолько, чтобы создать волну, когда подобное развлечение еще не стало массовым? [49]
49
Понятно, что волны распространялись в толпе и раньше, естественным образом. Футбольные речевки, куплеты поклонников регби, да взять хотя бы медленные аплодисменты в унисон, которыми зрители выражают свое недовольство, — все это примеры того, как поведение некоторых горластых типов распространяется в толпе, охватывая большую ее часть. Однако в этих случаях волны возникают непреднамеренно и обусловлены тем временем, которое уходит на распространение информации и энтузиазма, охватывающих одну часть толпы за другой.
Если верить официальному веб-сайту футбольной команды Вашингтонского университета{110}, самая первая волна прокатилась по стадиону «Хаски» в Сиэтле 31 октября 1981 года, когда футболисты Вашингтонского университета принимали у себя игроков из Стэнфорда.
Первая волна — прототип всех последующих волн болельщиков — была инициирована Робом Уэллером, выпускником Вашингтонского университета. Во время учебы Уэллер состоял в группе поддержки футбольной команды. В качестве исторической справки: изначально в группах поддержки участвовали только парни. К счастью для Уэллера, короткие юбчонки они не носили и помпонами не размахивали — в их задачу входило поддержание соответствующего настроя среди болельщиков. Игра проходила в честь встречи выпускников — события, ради которого в стенах университета целую неделю шли праздничные мероприятия. В тот день Уэллер участия в игре не принимал — он наблюдал за футболистами вместе с Биллом Бисселлом, бывшим директором официального маршевого оркестра. Однако Билл держал микрофон, собираясь вести публику за собой, как и десять лет назад.
В третьей четверти игры Уэллер и Бисселл попытались зажечь местных болельщиков, побуждая встать сначала самые нижние ряды, затем — средние и верхние. Должна была получиться волна концентрическая, отличная от той, которую все мы знаем и любим. Однако оказалось, что координировать такое сложное, подобное кругу от брошенного в воду камешка, движение слишком трудно. И все же старания Уэллера оказались не напрасными — волна прошла по U-образному стадиону, распространяясь из одного конца в другой. Как написали потом на веб-сайте команды: «Болельщики группами вскакивали и оставались стоять до тех пор, пока волна не достигла конца стадиона».{111}
Уэллер и Бисселл вернулись в 2001 году, двадцать лет спустя, чтобы организовать волну болельщиков во время матча между командами Вашингтонского и Стэнфордского университетов на стадионе «Хаски».
Вот как было дело.
По крайней мере, так я думал, пока не наткнулся на это:
ФАКТ, ОПРОВЕРЖЕНИЮ НЕ ПОДЛЕЖАЩИЙ: Я, ДЖОРДЖ ЧУМОВОЙ, ПЕРВЫЙ ПРИДУМАЛ ВОЛНУ. Я СРЕЖИССИРОВАЛ ЕЕ 15 ОКТЯБРЯ 1981 ГОДА ПЕРЕД ЗРИТЕЛЬСКОЙ АУДИТОРИЕЙ ВСЕЙ СТРАНЫ НА БИТКОМ НАБИТОМ СТАДИОНЕ ВО ВРЕМЯ СЕРИИ ПЛЕЙ-ОФФ МЕЖДУ «ОКЛЕНД АТЛЕТИКС» И «НЬЮ-ЙОРК ЯНКИЗ» АМЕРИКАНСКОЙ ЛИГИ.
Джордж Хендерсон Чумовой — личность среди болельщиков его родного штата Калифорния известная. Джордж — бывший школьный учитель; теперь он называет себя «профессионалом группы поддержки». Джорджа нельзя не заметить: его лысая голова с торчащими по бокам седыми патлами всегда мелькает в первых рядах болельщиков. К тому же, управляя толпой, Джордж громко выкрикивает речевки и наяривает на маленьком барабане.
Впрочем, я намерен игнорировать заявления любого, кто пишет исключительно прописными буквами (а именно в такой манере Джордж Чумовой предпочитает выражаться на страницах собственного сайта, заявляя свои права на изобретение волны{112}. Хотя притязания Джорджа могут оказаться вполне обоснованными.
Бейсбольный матч, который он имеет в виду, состоялся на стадионе «Окленд Колизеум» на целых шестнадцать дней раньше игры на стадионе «Хаски». Джордж Чумовой, как обычно, заводил толпу в своем секторе стадиона. «Я прокричал, чтобы все по моей команде — когда я взмахну — вскочили. Вскочили, прокричали речевки и снова сели». Если волна на каком-то этапе замирала, Джордж командовал своему сектору освистывать несознательных болельщиков. Во время первых двух попыток волна прошла всего несколько секторов. Каждый раз, когда она затухала, в секторе Джорджа недовольно свистели. «С третьей попытки волна прошла полный круг. После все вскочили и стоя аплодировали», — с гордостью вспоминал Джордж.{113}