Чтение онлайн

Она скрестила руки на груди.

— Ты пьян?

— Нет, — покачал я головой. — Немного навеселе, может быть, но до пьяного мне далеко.

— Ты ударился головой?

— Вроде нет.

Щёки у неё порозовели, взгляд чуть затуманился, но голос звучал чётко.

— Ты не хмуришься, не ворчишь, не жалуешься. Ты расслаблен и флиртуешь. Что, чёрт возьми, с тобой случилось?

— Я просто наслаждаюсь вечером, Стрекоза. Ты красивая, ночь отличная, и мне всё чаще вспоминается, что я так и не смог называть тебя миссис Эберт… а ведь как же сильно мне этого хотелось.

Она выпрямилась и приподняла подбородок.

— Я никогда не сменю фамилию.

— Отлично, — выдохнул я. — Тогда я возьму твою. Фамилия Эберт и так уже утоплена в дерьме. Мой отец бы от такой идеи взбесился… но он в тюрьме, так что пусть бомбит. — И это было правдой. То, что раньше казалось гордостью, больше не имело значения. Да и большинство вещей, которые раньше были важны, перестали что-то значить.

— Ты окончательно тронулся.

— Неа, — я откинулся на подушку и уставился в звёзды. — Я просто забыл, как сильно мне нравится проводить с тобой время. Как легко и свободно я себя чувствую, когда ты рядом.

Долгое молчание. Мои слова повисли в воздухе между нами.

— Боже, ты что, не остановишься? — пробормотала она, пытаясь отмахнуться от моего признания.

Я развернулся к ней, взял её руки в свои.

— Даже если бы захотел — не смог бы. Просто быть здесь с тобой, даже если ты снова издеваешься надо мной и даёшь понять, что я недостоин твоего общества, — это лучше, чем сто процентов всех вечеров, что у меня были после того, как ты ушла. Ты можешь прямо сейчас ударить меня по яйцам, и я всё равно буду рад, что ты пришла.

Она фыркнула.

— Заманчивое предложение.

Мы замерли, смотря друг на друга, наши пальцы переплетены. Она была невыносимо красива в свете огня, и я чувствовал каждой клеткой — я должен её поцеловать. Прошло столько лет, но я не хотел ничего сильнее. Её тепло сводило меня с ума. Оно заставляло хотеть невозможного — то, чего я не заслуживал.

Но прежде чем я успел поддаться порыву, она вскочила на ноги и топнула.

— Чёрт, ты такой бесячий. Почему ты должен быть таким обаятельным и угрюмым и красивым?! Почему ты не можешь быть просто придурком и остаться в моём прошлом?!

Ну ладно. Значит, про поцелуй можно забыть.

— Это несправедливо, Гас! — вспылила она.

— Я не придурок, — поднялся я. — И ты тоже.

— Ещё какие. Мы отвратительно обращаемся друг с другом. Вот почему мне вообще не стоило приходить.

— Но ты пришла. Как только я позвал. — Я не хотел ссориться. Хотел снова сесть рядом, притянуть её к себе и целовать, пока она не успокоится. Но, чёрт побери, раз уж пошла жара — я не отступлю.

Она резко развернулась и пошла в дом.

— Ты невозможный, упрямый осёл!

— Сама такая, — крикнул я ей вслед, следуя за ней через кухню в гостиную.

Она резко обернулась. Грудь тяжело вздымалась, лицо пылало. И если бы не поток оскорблений, это было бы чертовски сексуально.

Она ткнула в меня пальцем, а рука у неё дрожала.

— Ты сломал меня, ублюдок. Ты выбросил меня из своей жизни ради своей настоящей любви. Ради своих чёртовых деревьев!

Я схватил её за запястье и подтянул к себе. Что за бред она несёт?

— Думаешь, я тут процветаю? — прорычал я. — Посмотри вокруг, Стрекоза. Я так и не оправился после того, как потерял тебя.

Мы стояли, уставившись друг на друга, как два разъярённых быка. Кровь гудела в ушах. Мозг работал на пределе. Я был готов хоть с парашютом прыгнуть, хоть на гору лезть. Вот что она со мной делала. Она была опасна не только для моего сердца. Она уничтожала всю мою нервную систему.

Я не сводил с неё взгляда. Ни за что не собирался сдаваться у себя дома. Вечер был почти идеальным — пока она не перешла на оскорбления. Я мог держать себя в руках. Я ведь взрослый человек, в конце концов.

Но с каждой секундой самообладание ускользало, и я тонула в её горячем, темном взгляде.

— Было бы проще, если бы ты просто сбил меня своим грузовиком, — пробормотал я.

Она тут же резко ударила меня по затылку.

— К чёрту всё, — и потянулась к моим губам.

Её поцелуй был яростным, требовательным, наполненным всей той бурей чувств, что бушевала внутри меня. И я ответил, не сдерживаясь, давая понять, кто здесь главный.

Она вцепилась в мои волосы обеими руками, и вся злость мигом сменилась чистым, необузданным желанием.

Наши языки переплелись, руки жадно хватали и сжимали — мы целовались так, будто в последний раз. Боже, её губы были совершенством. В ней не было ни капли скованности, ни тени неуверенности. Она точно знала, чего хотела — и я был более чем готов это ей отдать.

Она отстранилась, задыхаясь.

— Ты целуешься охренительно, — выдохнула она. — Это хоть как-то компенсирует твою паршивую личность.

— Мне ты больше нравишься, когда твой рот занят, — пробормотал я и прижал её к стене, целуя снова.

Хлоя

Опасность. Опасность.

Мозг кричал об этом, пока он вжимал меня в стену.

Но стоило его губам скользнуть вниз по моей шее, как любые мысли о том, чтобы остановиться, улетучились без следа. От его прикосновений внутри всё вспыхивало, закипало, превращаясь в голод и безумие. Его поцелуи были жадными, уверенными, а щетина царапала кожу в самом восхитительном смысле. Его огромные руки были повсюду, пожирая меня. Такой тёплый, такой сильный, такой настоящий. Я выгнула спину, когда он добрался до того самого места — чуть ниже уха, которое, как по проводам, отзывалось внизу живота.

Когда я в последний раз вот так просто позволяла себе сорваться? Сделать что-то по-настоящему глупое?

А это, безусловно, было глупо. Очень, очень глупо. И при этом — до боли правильно.

Весь вечер я то кипела от злости на него, то ловила себя на нежности. Как он мог в одну секунду доводить меня до бешенства, а в следующую — сражать одним движением языка?

Это было безумием. Но чёрт возьми, каким сладким.

Я уткнулась в его грудь, намереваясь оттолкнуть, он отстранился первым, тяжело дыша. Всё это было чертовски жарко, но ведь я сама на него накинулась, так что, возможно, стоило остановиться, извиниться и просто уйти.