Чтение онлайн

Обычно я занимался делами по хозяйству, читал или гулял с Клем, но сегодня внутри всё кипело, и я вдруг ощутил нестерпимую потребность побежать. Бегун из меня так себе, но сейчас всё тело дрожало от тревожной энергии, и единственным способом избавиться от неё была пробежка.

Она здесь.

Ненавижу это.

И, чёрт возьми, обожаю.

Вот так и живу — в полном раздрае.

Я столько лет пытался вытравить из себя каждое воспоминание о Хлое и о нашем коротком браке. Но, как ни старался, они так и не ушли.

Увидеть её в родном городе? Мне это… понравилось.

Я мазохист, потому что, как бы живо я себя ни чувствовал от одного её присутствия, после этого неизбежно наступал жестокий откат.

Когда лёгкие окончательно сдались, я свернул домой. Внутри меня встретила моя собака, которая даже не соизволила встать с дивана. Только подняла голову и посмотрела на меня с подозрением.

— Утро, Клем, — выдохнул я, сердце всё ещё колотилось, пока я шёл в кладовку за её завтраком.

Почему меня всегда тянуло к женщинам, которые меня ненавидят? Почему эта рана до сих пор не затянулась? Спустя десятки лет и всё равно болит, как в первый день.

Она здесь.

Она купила нашу компанию.

За эти годы я часто вспоминал о ней. Я нередко сталкивался с её семьёй. Её отца видел на квартальных собраниях, братья и сёстры жили поблизости. Время от времени доходили слухи. Хлоя постоянно где-то ездила, работала, редко появлялась в родных местах и меня это вполне устраивало.

Я искренне надеялся, что она нашла своё счастье. Что смогла справиться с тем горем, которое чуть не утопило её после смерти матери. Что сумела идти дальше. Она заслуживала этого.

Но всё это было до того, как она стала моей начальницей.

Я подписал контракт. Год на посту операционного директора. Тогда, на переговорах, это казалось разумной платой за финансовую стабильность для моей семьи. Потерплю. Сожму зубы и справлюсь. Как всегда.

После этого года я собирался уехать на запад. Новая работа, новое побережье, свежий старт.

Но если я уже на второй день не могу привести в порядок нервную систему от одного её взгляда, то как, чёрт побери, мне продержаться целый год?

Когда-то давно, когда я был молодым и глупым, я понимал, как она смогла пробраться мне под кожу. Но теперь? Я взрослый мужик. Вроде бы разобрался со своей жизнью.

Годы я считал, что отпустил. Что похоронил всё, что болело. Но если одного взгляда на Хлою Леблан хватило, чтобы у меня чуть сердце не остановилось — значит, я себе врал.

Она стала другой. Зрелая, уверенная. В ней чувствовалась сила человека, способного потратить десятки миллионов долларов на лесозаготовительную компанию.

Челюсть, взгляд, осанка — когда она разговаривала со мной, в каждом движении чувствовалась решимость. И, чёрт побери, она была ещё красивее, чем я себе представлял. И я не имел ни малейшего понятия, как теперь с этим справиться.

Повернувшись, я услышал, как Клем застучала когтями по полу и вошла в кухню. Она смерила меня тяжёлым взглядом, пока я ставил миску на пол.

— Извини, что вчера не взял тебя на работу, — пробормотал я. — У нас новый босс.

Она продолжала смотреть, как будто говорила: «Отмазки не принимаются». Впрочем, у неё это было в крови. Большой поклонницей меня она никогда не была. Мы спокойно сосуществовали, но день, когда она обрадуется моему приходу, будет днём, когда в аду выпадет снег.

Я всегда хотел собаку.

Я жил один. Проводил кучу времени в лесу. У Джуда пёс был лучшим другом — он чаще предпочитал общество своей собаки, чем людей. Иметь такую же связь было заманчиво.

Но я всё откладывал.

То работа, то очередной цирк, устроенный отцом, то планы на переезд — всегда находилась причина.

А может, я просто застрял. Пилот на автопилоте, который не выключается.

Я был один так долго, что привык. Но в какой-то момент меня накрыло.

Пора.

Несколько месяцев назад я поехал в приют Lovewell. Хотел взять пса. Представлял себе добродушного лабрадора, которому можно кидать мяч и брать в походы.

Вместо этого я влюбился в пугливую, травмированную дворнягу с примесью питбуля.

Я упоминал, что она ненавидит мужчин?

Она смотрела на меня с такой настороженностью, что её можно было потрогать руками. А потом просто проигнорировала. Вместо того чтобы пройти мимо и найти собаку, которая бы радостно виляла хвостом, давала себя погладить и ластилась, я, конечно же, заупрямился. Неделями приходил, пытаясь заслужить её доверие.

Очевидно, я мазохист.

Но она была идеальна. Я понял это в ту же секунду, как её увидел. Рыжевато-коричневая шерсть, широкая питбулья морда и пушистые, висячие уши, как у спаниеля.

Но больше всего меня зацепил её характер. Она не была агрессивной, ни капли. Просто холодной. Отстранённой.

Пока другие собаки бросались к решётке и лаяли, умоляя о внимании, она вынуждала меня бороться.

Я приходил каждые пару дней, садился на пол у её вольера и предлагал угощения. Первые «Milk Bone» она даже не посмотрела.

Через пару недель я понял, что ей по вкусу вяленая говядина и закупился ей, как под поставку.

Постепенно она начала принимать еду с рук, позволяла выводить её на прогулку. Но настороженность никуда не делась.

— Ну ладно, — сказал я, проводя рукой по её спине. — Поехали со мной.

Она подняла голову, позволила мне почесать ухо, а потом снова уткнулась в миску. Я расценил это как согласие и отступил, дав ей спокойно поесть.

Потянув плечи, включил кофемашину. Пока та булькала, я мысленно перебирал список дел на сегодня.

Уже поднося кружку к губам, предвкушая первую дозу кофеина, я услышал шум двигателя на улице.

Спустя пару секунд в дверь постучали, и до того, как я дошёл до середины комнаты, Клем уже пряталась за диваном. Она ненавидела гостей даже сильнее, чем я.

— Утро, мам, — сказал я, наклонившись и чмокнув её в щёку.

В руках у неё была груда контейнеров из-под еды. Похоже, кто-то устроил ночной марафон выпечки. Она с улыбкой прошла мимо меня и выложила всё на стол, а потом вытащила новую пищалку.