Запад-36
Шрифт:
К этому же управлению прикомандировал полковых священников — капелланов. Среди этой когорты тоже присутствовал разный люд — некоторые проводили свои обряды вполне искренне, другие, несмотря на показную религиозность и идейность, работали исключительно ради выплачиваемых им немалых барышей.
В общем, на важнейшем идеологическом фронте, работа среди войск и населения, началась вестись настойчиво и перманентно, по сути, в круглосуточном режиме. Общественная жизнь и настроения царящие в княжестве, постоянно мониторилась ОВС Никона. Кадровые штаты политуправления ежедневно, тайно или явно, но, самое главное, усердно, накачивали нужным мне образом армию, вятший и мизинный люд княжества. Когда — то я слышал о правиле, что нескольким процентам «активистов» от общего числа, вполне достаточно для управления всей толпы, будь то общество в целом или армия в частности. Поэтому и введение института политуправления должно было стать, по моей мысли, одним из инструментов, используемым для движения социума в определённом направлении. И не абы куда, а в заранее согласованном и утверждённым лично мной направлении — из тёмного средневековья, в сторону национального государства и светлого капиталистического будущего. Хе — хе!
Да, соглашусь, Политуправление подменяло в какой — то мере церковь, но я так действовал умышленно, не собираясь целиком и полностью отдавать на откуп священнослужителям дело идеологической и морально — нравственной работы с населением. К чему церковная политика невмешательства и потворствования привела в той истории, я прекрасно знал. Православная церковь преступно сотрудничала с иноземными захватчиками, и жила припеваючи.
Церковь, как организация, в эпоху раннего Средневековья никогда не старалась ни объединить русский народ, ни возглавить общенациональную освободительную борьбу. Монголы попов не трогали — и ладно, как они, по этому поводу говорили: «Несть власти, аще не от Бога». Были исключения вроде Сергия Радонежского, но они лишь подтверждали общее правило — аморфность и раболепство русских православных иерархов. Ситуация стала меняться, радонежские начали потихоньку появляться лишь после того, как «запахло жаренным» — когда в Орде начал распространяться и утверждаться ислам. Вот тогда — то попы рьяно принялись благословлять православное воинство на борьбу с басурманами. А крестились бы монголо-татары в православие — русские до сих пор бы в степи коз пасли, при полном одобрении церкви. Никакой национальной гордости и патриотизма православное, с зачастую греческими корнями духовенство не испытывало, пока не почувствовало конкуренцию со стороны враждебной мусульманской идеологии. Только одно лишь это обстоятельство и сподвигло их начать потихоньку поднимать русский народ для национально — освободительной борьбы.
Конечно, с высоты прожитых веков можно задним числом оправдывать церковь, говоря о том, что она не поднимая народ на борьбу, тем самым сберегала русских людей от уничтожения и т. д. Но эти отговорки от лукавого. Большинство церковного клира тринадцатого века в таких высокопарных категориях не мыслили, а больше думали о приземлённых вещах. Например, о том, как уберечься самим и по мере сил спасти свою паству, чтобы и дальше использовать её в качестве дойной коровы, вот и всё! Ну а о том, что к семнадцатому веку монастыри превратились в крупнейших феодальных вотчинников и держателей крепостных крестьян я промолчу, здесь комментарии излишни.
Конечно, церковь, предавая свой народ, действовала не одна, а в союзе с сильнейшими владимиро — суздальскими князьями, но это её слабо оправдывает. Возникшая на обломках Киевской Руси Литовская Русь быстро превратилось в сильнейшее европейское государство и успешно противостояло всем своим соседям — немцам, шведам, полякам, Московской Руси и монголам. Это скороспелое, возникшее из ниоткуда государство управлялось литовскими князьями, русско — литовскими боярами, но самое главное, было в этническом плане на 90 % русским! Думаю дальше, что — то говорить не имеет смысла, любой здравомыслящий человек в состоянии сам сделать выводы. Постоянную дань монголам в течение столетий, с одобрения православной церкви, к слову сказать, получившей от монголов неприкосновенность, налоговые и таможенные льготы, из восточно — европейских государств платили только суздальские князья. При этом всячески притягивая к себе ордынцев и используя их в междукняжеских усобицах!
Интересно, почему правители балканских стран, той же разрушенной до основания Венгрии, не побежали искать наместников Батыя, как это сделал Ярослав Всеволодич, отец Александра Невского, чтобы заплатить им дань и превратить Русь в монгольский улус? Сложно такое поведение расценивать иначе, чем глупость или прямое предательство своей страны. Ну ладно, Батый имел огромные объединённые силы, можно было время его правления пересидеть в кустах. Но ведь после его смерти, монгольская империя быстро погрязла в междоусобицах и начала сыпаться. А ещё раньше, все свои силы монголы бросили на Ближний Восток, о повторных, крупномасштабных вторжениях на Русь не могло быть и речи.
Но это всё суздальских князей не касалось, они, как послушные рабы, даже не помышляли о борьбе и каком — либо противодействии! Мало того, принялись наводить монгольские отряды на Русь, впрягая их в собственные глупые и преступные разборки! А отмазки, что монголы помогали отбиваться от шведов и немцев — полная ерунда! Новгород и своими силами, без сопливых владимиро-суздальских князей, легко разбирался с европейскими интервентами на протяжении всей своей истории. Православная же церковь, взирая на всё это безобразие, не только благословляла князей, так ещё и главного виновника превращения Руси в монгольский улус — Ярослава Всеволодича канонизировала, сделав его святым! Уму непостижимо! Поэтому особо миндальничать с Рюриковичами, особенно суздальскими, умственно деградировавших, переродившихся в трусов и предателей, я не собирался. С церковью — аналогично! Будут вставлять палки в колёса — будут отгребать по полной! Но, прямо говоря, на какое — то сильное церковное противодействие я не рассчитывал, она всегда гнулась туда, где была сила. Для сильных правителей это неотъемлемое церковное свойство было немалым плюсом!
Глава 7
В первой декаде апреля на Гнёздовском причале воцарились суета и столпотворение. В столицу на галерах стали прибывать новые полки из Дорогобужа, Вязьмы, Ржева и Можайска. Требовалось произвести их учебное слаживание, заодно оценив результаты труда командного состава новых подразделений.
Первый день «военных учений» выдался мерзопакостным, непрерывно накрапывал холодный дождь, а над головой висели хмурые свинцовые тучи. Вытоптанное конями, ратниками и телегами учебное поле противно хлюпает и затягивает сапоги, пытаясь содрать их с ног. Куда ни кинь взгляд — повсюду липкая грязь. Погода меня круто подвела, прошедшие морозы, создавшие из полей просто образцовые плацы, не хуже асфальтовых, вдруг, словно по мановению волшебной палочки вызванной оттепелью с дождём, превратились в болота. Но деваться некуда, необходимо сплачивать и налаживать взаимодействие старых смоленских и новых «областных» городских полков между собой. И лучше это проделывать пусть даже на таком болоте, нежели на поле боя.
Рядом со мной Клоч, прикрыв рот ладонью, он зевает, вздрагивая при этом процессе всем телом. Кроме него, не выспавшимися, сонными глазами осматривают медленно просыпающейся лагерь другие полковники. Последние несколько суток я заодно с не очень умелыми новичками методично выматывали командный состав, причём каждый по-своему. До почти восьми тысяч вооружённых бойцов, большинство из которых были необстрелянные новобранцы, с большим трудом удавалось доводить команды, а уж как они исполнялись — просто фантастика. О чём вообще говорить, если в некоторых особо отличившихся подразделениях бойцы даже не знали, вернее не могли вспомнить ни номера своего подразделения, ни собственные личные данные, ни данные своих командиров. Пехотинцы отдельных батальонов и рот Вяземского и Дорогобужского полков на учениях стояли просто вооружённой толпой, раскрыв от удивления рты, вообще не воспринимая команды, не говоря уж о перестроениях. Выяснилось, что призывников, загнанных по — осени в спешно возводимые бараки, использовали главным образом всё это время для различных хозяйственных работ — вот и получился такой наглядный результат. Причём их труд использовался зачастую для личных или иных корыстных нужд казнокрадов — командиров. Как тут не вспомнить «генеральские дачи» с подневольным трудом срочников! Оттого приходилось одновременно заниматься ещё и кадровой работой, переназначать часть командного состава и арестовывать не справившихся со своими обязанностями командиров.
Но даже с более прилично подготовленными бойцами при такой скученности происходит беда — каким — то таинственным образом разлаживаются все ранее наработанные связи. Ротные зачастую безуспешно ищут по всему лагерю своих взводных, взводные десятников, десятники — звеньевых с рядовыми. Прекрасно себя показали и ни грамма «на людях» не растерялись только уже «понюхавшие пороху» смоленские полки ветеранов.
— Бронислав, поднимай лагерь, — обратился я к «спящему с открытыми глазами» полковнику, — общее построение через 1 час, исполняйте!
— Слушаюсь, государь!
Бронислав направился к сигнальщикам. Через минуту над лагерем разнёсся рёв трубы, и из войлочных палаток стали выползать бойцы. Ротные, выстроив своих подопечных в колонны, предупредив о предстоящем общем построении, направляли их к полевым кухням. Со всех сторон доносились крики:
— Рота подъём! — Рота стройся!
Бронислав проводя задумчивым взглядом прошедшую мимо нас колонну дорогобужцев, оптимистично заявил:
— Государь, а ведь быстро они сегодня на завтрак построились и уже хлюпают, даже четверти часа не прошло!
Я лишь многозначительно промолчал, в уме прикинув, сколько за это время можно километров пробежать, а также вспомнился сержант с горящей спичкой…
— Пойдёмте сами завтракать, заодно сегодняшний день спланируем! — позвал я своих комбатов и полковников в штабную палатку, и по совместительству «офицерскую» столовую.
От мощных порывов ветра над головой время от времени хлопали стены нашего матерчатого штаба, а от стола распространялся аромат гречневой каши с рыбой вместе с чамкающим звуком — «генштаб» изволит завтракать. Я, помимо пищи, пережёвываю в голове планы на сегодняшний день. Точнее размышляю о том, что делать с недавно арестованными проштрафившимися горе — командирами, которые вместо вышколенных бойцов привели ко мне в Смоленск какие — то вооружённые стройотряды. По окончании завтрака штабу было объявлено моё решение на счёт дальнейшей участи разжалованных командиров.