Чтение онлайн

Казалось бы, ещё вчера в долгий речной сплав из Гнёздова в Минск отправлялись грузовые дощаники — ан нет, пролетели три недели! Все эти хлопоты, связанные с подготовкой к походу так ускорили время, что лично для меня оно промчалось совершенно незаметно. Само водное путешествие — весь путь до Минска я вначале отсыпался, а потом мы вместе с воеводами уточняли ранее согласованные планы на предстоящую кампанию.

Ночью на берег я не сходил, персональная каюта меня вполне устраивала. Опёршись о фальшборт, крутя головой по сторонам, я подолгу мог рассматривать разбитый войсками лагерь. Пехотинцам ночевать в галерах было бы тесновато, поэтому по ночам войска регулярно высаживались на берег.

В начале мая уже по-летнему тепло, комары ещё не появились, лёгкий ветерок ласкает лицо и создаёт рябь на быстро темнеющих водах Березины. Всё вокруг погружается в сумерки. Тянет дымком от разожжённых на берегу ярко светящихся в темноте костров. В подвешенных котлах варится пища, рядом разделываются подстреленные кабаньи туши. Передвигаясь по кромке берега, проскакав мимо костров, прямо к шатру «генштаба» для доклада приехали всадники — это были конные разведчики, обследовавшие близлежащую к лагерю местность. Поднеся к глазу подзорную трубу, я в деталях рассмотрел начальника разведки Душилу. Спрыгнув с коня, бросив поводья одному из своих сослуживцев, он откинул полог шатра и вошёл внутрь. Часовые дежурного взвода, расположившиеся по периметру шатра, начали о чём — то тихо переговариваться с разведчиками, ждавшими возвращения своего командира. Вот у некоторых постовых затряслись от сдавленного смеха плечи, наверное, услышали от разведки что — то весёлое.

На берегу вся активность быстро сходит на нет, лагерь погружается в сон. От реки начинает подниматься, разрастаясь, беловатая дымка тумана. Устанавливается тишина, не грохочет барабан, задающий для гребцов ритм, не скрипят уключины, только почерневшие речные воды бережно покачивают на течении заякоренную галеру. Тишину нарушают доносящийся с противоположного лесного берега пересвист птиц, да майские жуки, с низким гулом проносящиеся к подвешенным на палубе застеклённым светильникам, а потом долго и громко кружащие вокруг них. Слегка охмелевший от сыроватого весеннего воздуха по ступенькам спускаюсь в трюм. У дверей моей каюты сидит на лавках дежурная смена телохранителей. Закрыв за собой на засов дверь, я быстро раздеваюсь и зарываюсь с головой в одеялах, медленно проваливаясь в сон. Так прошёл ещё один день, растворившись без следа в тёмной, непроглядной майской ночи.

Пройдя по реке Свислочи Минск, в городе Заславле, мы застали вышедшие ранее, уже начавшие разгружаться и транспортироваться по волоку дощаники. В этой средневековой забаве участвовали и пришедшие сюда раньше нас «белорусские» полки из Полоцка, Витебска и Минска. Пехотинцы подошедшего смоленского гребного флота тоже подключились к этой логистической операции. На заранее подготовленной тягловой скотине (волах, лошадях) перетаскивали сгружённые с дощаников пушки, боеприпасы, провиант, да и сами суда из Заславля в приток Немана. В Минске и в Заславле из — за удобной логистики снабжения войск по Неману — ключевой водной артерии предстоящей военной кампании, Хозяйственная служба ГВУ всю минувшую зиму активно формировала главные продовольственные склады. Они должны будут помимо армии вскоре начать обслуживать потоки литовских пленных, я собирался хорошенько зачистить это осиное гнездо.

Благостно ситуация с армейскими магазинами выглядела при бравых отчётах, реальность им, как я вскоре убедился, не совсем соответствовала. Минские купцы, с которой ХозСлужба ГВУ заключила договора подряда на поставку продовольствия, не выполнили в полном объёме взятые на себя обязательства. Я, с озабоченным лицом, осматривал неказистые, кособокие амбары, заполненные лишь на половину от положенного. Да и сам товар выглядел явно лежалым и некачественным. На этом моё терпение лопнуло.

Начальник Хозслужбы ГВУ Братило Фокич собственной персоной предстал передо мной краснее вареного рака, а злосчастные минские купцы — подрядчики стояли на коленях, со связанными сзади руками.

— Это самая настоящая диверсия…, — заметив непонимание на лицах, поправился, — подлая измена! От такой еды, — я схватил за хвост вонючего леща, — люди на живот изойдут, да ноги протянут! Ни с кем никому и воевать не придётся — сами все от заразы попередохним!

— Не губи, государь! — враз заканючили побелевшие от страха купчины.

— Слушай приказ! — выкрикнул я, пребывая вне себя от ярости. — Купцов — подрядчиков повесить, всё их имущество изъять в казну, а потом распродать! На вырученные деньги немедля закупить нормального продовольствия.

Телохранители быстро принялись затягивать на шеях пузатых купцов пеньковые верёвки, под радостные улюлюканья наблюдающих эту мизансцену поодаль бойцов.

— Тебе, — обратился я к начальнику Хозслужбы ГВУ, застывшему подобно изваянию, — даю срок — две седмицы! Завози продовольствие, откуда хочешь и как хочешь. Твои подчинённые всё это, — я указал рукой на склады, — проморгали — тебе и ответ за них держать! Но не вздумай моих подданных грабить! Продай по — быстрому имущество купцов или возьми под него залог в «РостДоме» — как хочешь, твоё дело. Главное, чтобы быстро всё это ладилось. Не справишься с порученным делом — отправишься вслед за купцами! Глянь, как они здорово ногами отплясывают! — повисшие на складской перекладине купцы дёргались в конвульсиях, под заинтересованные взгляды и одобрительные комментарии скучившегося вокруг нас народа.

— Всё сполню государь! — от волнения Братило совсем не по-уставному перекрестился.

Но дальнейшей поход на Литву все эти мелкие неприятности не могли остановить, маховик военной машины уже вовсю крутился.

Наконец, мы смогли увидеть неприятеля. Я находился в своей каюте, работая с документами, когда услышал громкие возгласы на палубе. Несколько голосов кричали одно и то же слово:

— Литовцы! Литовцы!

Я быстро поднялся наверх, царящий на палубе гул исходящий, словно из растревоженного улья, мгновенно смолк.

— Государь! — кормчий Анфим указал рукой на берег. — Похоже, неприятель нарисовался!

Я посмотрел в указанную сторону. По кромке берега шумно носились, при этом что — то воинственно крича, многочисленные конные отряды литовцев. Чуть вдали виднелся литовский лагерь, пешцев противника нигде не наблюдалось.

Высаживаться сразу на левом берегу Немана у Новогородка (Новогрудок) я не рискнул, поскольку вся эта местность была усеяна сотнями конных литовцев. Их предводитель — Миндовг, был, надо сказать очень интересным фруктом — донельзя хитрой и продуманной бестией.

Он расширял границы своих владений на Руси с помощью литовского ополчения из своего Керновского удела, а уже в покоренных им русских землях приобретал новые силы, которые давали ему возможность продолжать не только дальнейшие завоевания на Руси, но и поставить в зависимое от себя положение других, соседних с его владениями, мелких литовских племенных князьков. Группируя таким образом силы, князь Кернова и земель Чёрной Руси посредством литвы удерживал и приобретал русские земли и, опираясь на ополчения своих русских областей, подчинял себе разрозненные мелкие литовские владения. Таким не хитрым образом он собрал под своею рукою огромные воинские силы.

Повелел всей своей речной рати причаливать к пустому правому берегу. Сразу после разведки местности, произведённой конницей, высаживающиеся на берег войска стали разбивать лагерь, под внимательным присмотром литовцев с противоположного берега.

Можно было бы, конечно, применить установленную на галерах артиллерию, сразу высадиться с галер на берег и вступить в бой, но спешить я не стал. Посчитал необходимым сначала не спеша осмотреться, оценить силы противника. Да и с полевой артиллерией, при таком способе выгрузки, возникли бы проблемы. Просто невозможно быстро спустить её воротами на берег. Воевать же с литовским войском рассчитывая только на корабельную артиллерию, являлось бы с моей стороны излишне авантюрно.