Чтение онлайн

Да и само Гнёздово, по совести говоря, с его многочисленными сверхсекретными химпроизводствами, нуждается в оборонительных сооружениях, выполненных из кирпича.

Столь масштабные и ресурсозатратные проекты стали возможны лишь благодаря введению в денежный оборот бумажных денег. Хоть «печатный станок» и работал круглосуточно, вбрасывая в денежный оборот тысячи рублей, инфляции пока не наблюдалось. Даже наоборот, специально созданная при СКБ аналитическо — статистическая служба, пристально отслеживающая цены, докладывала о росте покупательной способности бумажных денег. Системно, на протяжении столетий недокапиталлизированный рынок «с аппетитом поглощал» всю вбрасываемую в его нутро наличность. Тем более что значительная часть бумажных денег зачастую безвозвратно изымалась «нерезидентами» — купцами других русских княжеств, и иностранными торговыми «гостями». Два фактора этому явлению способствовали. Во — первых, за бумажные деньги на территории Смоленской Руси можно было купить и продать любой товар, в том числе и пользующиеся бешеным спросом фирменные эксклюзивы производства государственной и частно — государственной промышленности. Во — вторых, и русские и иностранные купцы уже успели по достоинству оценить удобство работы с разрастающейся, охватившей уже всё княжество сетью филиалов «РостДома». Эти отделения, или же аффилированные с ними местные банковские структуры, свободно принимали смоленские бумажные дензнаки. Купцы, ведущие торговлю со Смоленском уже не представляли себе жизнь без расчётных транзакций «РостДома», полностью обезопасившие торговлю, снижающие до минимума криминальные риски, и в разы упрощающие торговый оборот.

Растущая удовлетворённость внутреннего рынка наличностью, искоренение неэффективного натурального товарообмена, само по себе, при прочих разных факторах, всерьёз подстёгивало экономический рост. Хронический дефицит свободного капитала, особенно когда он имеет иностранное происхождение, завозится из — за границы, вкупе с преимущественно сырьевым экспортом и при импорте готовых изделий всю свою историю обрекал Россию на периферийное, полуколониальное развитие. Сейчас же, в Смоленской Руси складывалась прямо противоположенная, зеркальная ситуация. Иностранцы вынуждено завозят серебро и золото, вывозят всё меньше сырья, а всё больше готовых, не требующих дополнительной обработки товаров, в том числе и высокотехнологичных, уникальных в своём роде. Конечно, они были бы не против бартерных операций, обменивая свой ширпотреб на мои промышленные товары, но подобная практика мною безжалостно пресекалась.

Как я надеюсь, если означенные выше тенденции развития сохранятся, если Русь сможет объединиться, выдержав при этом натиск с Запада, и, что особенно важно, с Востока, то она будет просто обречена, превратиться в мирового столпа, в богатейшую и сильнейшую державу мира, что, собственно говоря, и является моей долгосрочной целью.

Стройка же развернулось, дай Боже! Хотя, по правде говоря, при мне строительные работы в городе, в Заднепровье так точно, велись чуть ли не круглосуточно, даже зимой умудрялись строить и копать! Но если раньше от меня «страдал» в основном Ильинский конец, то сейчас «Большая стройка» пришла в окольный город, словно набирающий силу ураган, усилившись в пути «Градостроительным законом» и законом «О противопожарной безопасности».

Стоило лишь погоде прийти в свою весеннюю норму, как на линии будущих стен и крепостных башен стали наблюдаться нагромождения камней, кирпича и гор песка. Тяжело гружённые конные подводы одна за другой отъезжали от причалов, ежеминутно подвозя свежеотлитые Доброминские цементные сваи к местам будущих крепостных рвов. Наблюдалось движение и в обратном направлении. Вот и сейчас, прямо на моих глазах из широко распахнутых ворот «СМЗ» выехали и направились к причалу телеги, гружённые железными прутами предназначенных для железобетонных изделий. Уже сегодня их груз быстро поднимут вверх по Днепру и доставят в разворачивающейся центр цементного производства в Добромино. А одна из повозок со связным железом для башен направилась непосредственно к месту стройки.

Здесь же, в ямах по-соседству, строители гасили известь, от которых валил густой, едкий пар. А мечущиеся по стройке толпы рабочих мужиков, следуя грозным окрикам начальства, крепко матюгались и переругивались меж собой, видать, они ещё не успели толком приноровиться к новой для них работе.

Вниз по Днепру, лениво подгребая вёслами, спускалась государева галера. В трюме, в моих личных апартаментах, на лавках оббитых мягкой материей сидели за длинным столом воеводы, уточняя планы предстоящей военной кампании.

Флот вторжения перезимовал в Гнёздовских сухих «доках». На местных, а также на Смоленских, Витебских и Полоцких верфях, продолжали, как заведённые, всю прошедшую зиму строить гребные галеры и грузовые дощаники. Благо, во вновь присоединённые земли я успел поставить лесопильное оборудование вместе с двигателями и специалистами. Сейчас все суда, задействованные в предстоящей операции по перевозки и снабжению войск, стекались к Гнёздовским пристаням. Корабли Западнодвинских «портов приписки» по «большой воде» уже миновали Касплю, сконцентрировавшись в Ольше.

Мои размышления прервал звучный голос кормчего, ратного боярина Анфима, доносящийся с палубы:

— Суши вёсла!

Гребцы разом взмахнули вверх вёслами, вытаскивая их из воды, но галера, сохраняя инерцию, продолжала двигаться, медленно снижая скорость. Через пару минут галера плавно подошла к причалу, отдала швартовые и отбросила сходни. Экипаж сошёл на Гнёздовский берег, где бурлила жизнь.

Вскрывшийся пару недель назад Днепр успел натворить много бед. Выйдя из своих берегов, он подтопил гнёздовские, касплянские, смоленские пристани и слегка поломал доки с верфями. Но местный народ к этому делу привычный — быстро всё восстановили, надстроили причалы, чтобы вода под ногами не хлюпала — и дело с концом! И сейчас я воочию наблюдал, как к пришвартованным дощаникам с берега, при помощи воротов и мостков загружали провиант. Чего тут только не было! Бочки с копчёностями и солониной, перемежевались окороками и тюками с сухарями, мукой, овсом и, конечно же, ненавистные в армии галеты.

В путь, к Минску, готовились к отправке первые медлительные и тяжеловесные грузовые дощаники вместе с конными отрядами ратьер. Каждый дощаник был оснащён двумя рулями и одним парусом, но действующим только при попутном ветре. Эти длинные и широкие плоскодонные суда грузоподъёмностью в 200 тонн имели осадку всего 1,2 метра. Если вниз по течению они могли сплавляться со средней скоростью 70 км. в день, то вверх по реке передвигались крайне медленно — около 10 км. в день. А когда не было попутного ветра, так и вообще по ходу движения приходилось забрасывать якорь, а потом дружно наматывать верёвку на барабан. Но и это ещё прогресс! Удалось увеличить дальность дневного перехода в два раза. Раньше вращающийся барабан не применяли, канат тянула вручную, выбиваясь из сил, вся команда судна. Поэтому, вниз по Днепру, до устья р. Березины грузовые суда дойдут за 5 суток, а уже вверх по рекам Березине и Свислочи до Минска будут подниматься, если не будет попутного ветра, чуть ли не месяц. Дальше, после волока на р. Неман через город Заславль, дело пойдёт быстрее — и Новогородок и Гродно и литовские земли расположены вниз по течению реки. Отсюда понятно, что лучше и намного быстрее ходить вверх по рекам на гребных судах, но они, в данном случае, и так будут под завязку забиты пехотинцами, по совместительству гребцами.

За погрузкой я наблюдал стоя на башне крепостной стены, и даже отсюда был слышен грохот катящихся по палубе бочек и многоголосие портовых ярыжек, по извечной русской традиции щедро сдобренное матом. Больше всего трудностей вызывала установка курсовых пушек и загрузка тяжеленых осадных орудий. Люди выбивались из сил, палубы трещали из — за перегруза, на крик исходили рулевые, кроя всех и вся матом. Но дело двигалось! Пусть и с поломанными воротами и отдавленными конечностями.

Закончив с погрузкой грузов, уже на следующий день, просмоленные борта дощаников приняли в свои недра многочисленные грузы. Отчаливать они начали сразу после краткой, но торжественной обедни, под звон колоколов. Ратьеры собравшиеся вдоль берега, слушая перезвон, бросали прощальные взгляды на островерхие крепостные башни и перекрещивались на виднеющиеся за ними маковку главной Гнёздовской церкви.

Над по — весеннему мутными полноводными днепровскими водами зареяли десятки парусов. Дощаники сопровождали маломерные гребные суда, заполненные пехотой — это был лишь передовой отряд судовой рати, основная масса отправится в путь только через пару недель. Речной караван, двигаясь по стрежни русла, вытянулся в многокилометровую ниточку. Ход движения регулировался с «адмиральской лодки» во главе с заместителем Анфима, Вышеславом, отвечающим за весь транспортно — грузовой флот дощаников. Вышеслав мог сигнализировать своей речной флотилии, регулируя её ход, при помощи спуска — подъёма флагов на мачте, а в экстренных ситуациях при помощи холостых выстрелов из пушки.

Судовые команды будут ночевать в палатках при кострах на суше, оставляя на судах дежурные подразделения, отбывающих ночную вахту. Ещё стоит отметить, что пища будет готовиться централизовано, при помощи полевых кухонь, выносимых при остановках на берег, что должно сэкономить всем без исключения массу времени, сил и нервов.

— Товарищи воеводы! — Я первым прервал затянувшееся молчание. Стоящие рядом полковники безмолвно провожали задумчивыми взглядами речной авангард — Пока мы всё ещё на берегу, надо утрясти все оставшиеся нерешённые вопросы. В штабе ГВС этим делом и займёмся. По коням и вперёд!