Чтение онлайн

– Привет! Я не знала, что ты здесь. – Ева машинально потерла кулаком ноющий висок. – Я хотела прошмыгнуть потихоньку, чтобы не встретиться со Страшилищем.

– Я сказала Соммерсету, что мне нужно всего несколько минут, и он меня впустил. Но у тебя, похоже, дела, и ты устала. Наверное, сейчас не время…

– Нет-нет, все в порядке.

Несколько минут с Мэвис было куда лучше любого болеутоляющего. «Еще одно напоминание о том, кем я была, – подумала Ева. – И кем я стала».

Она сразу заметила, что Мэвис в этот вечер настроена консервативно: ни одна деталь ее одежды не светилась. Подумав хорошенько, Ева вынуждена была признать, что не припомнит, когда в последний раз видела Мэвис в столь прозаическом одеянии, как джинсы и футболка. Правда, футболка обрывалась на несколько дюймов выше талии и была обшита красно-желтой бахромой, но, по крутым меркам Мэвис Фристоун, это была очень строгая вещь.

Волосы у Мэвис сегодня были скромного каштанового цвета, оживленного всего-навсего одной красной и одной желтой прядками, начесанными на макушке. И лицо у нее было бледное, совсем не накрашенное.

– Ты что, в церковь ходила? – спросила Ева.

– Нет.

Нахмурившись, Ева пригляделась внимательнее.

– Вот это да! У тебя уже заметно! Я тебя всего пару недель не видела, и…

Тут произошло нечто совершенно невероятное: Мэвис ударилась в слезы.

– О, черт! – в ужасе воскликнула Ева. – Вот дерьмо! Что я такое сказала? Я не должна говорить, что у тебя заметно? Но я думала, ты обрадуешься… Ты же сама этого хотела… ребенка и все такое… О боже!

– Я не знаю, что со мной не так! Я не знаю, что мне делать!

– Что-нибудь случилось с ребенком?

– Нет. Ничего не случилось. Все хорошо. Нет, все плохо! – рыдала Мэвис. – Все очень плохо. Все. О, Даллас! – С драматическим воплем она бросилась на шею Еве. – Мне так страшно!

– Надо вызвать врача. – Ева окинула лихорадочным взглядом вестибюль, как будто заклиная врача появиться из-под земли. Она была в такой панике, что готова была обратиться к помощи Соммерсета.

– Нет-нет-нет-нет! – Спрятав лицо на плече у Евы, Мэвис рыдала так, словно у нее душа с телом расставалась. – Мне не нужен врач.

– Тогда присядь. Тебе станет легче, если ты сядешь. – «А может, лучше лечь? – подумала Ева. – Может, сделать ей укол? Господи, помоги мне!» – Знаешь, что? – сказала она вслух. – Пойду-ка я посмотрю, может, Рорк уже вернулся.

– Мне не нужен Рорк. Мне не нужен мужчина. Мне нужна ты!

– Ну хорошо, хорошо. – Ева бережно усадила подругу на кушетку, стараясь не психовать. – Вот она я. Э-э-э… а я тебя как раз сегодня вспоминала.

– Правда?

– У меня был завтрак в «Голубой белке», и… О, матерь божья! – пробормотала Ева, когда слезы Мэвис полились в три ручья. – Ну, хоть намекни! Я же понятия не имею, что происходит и что надо делать!

– Мне ужасно страшно.

– Это я уже усвоила. Но почему? Чего ты боишься? К тебе кто-то пристает? Какой-нибудь псих-поклонник?

– Нет, поклонники у меня замечательные.

Плечи Мэвис содрогались от рыданий. Она еще глубже зарылась лицом в плечо Евы.

– Э-э-э… Может, ты с Леонардо поссорилась?

Не отрываясь от ее плеча, Мэвис покачала головой.

– Ну, что ты! Он самый замечательный человек на свете. Лучше его нет никого во всей вселенной. Я его не стою.

– Ой, вот уж это чушь.

– Нет, не чушь! Я мизинца его не стою. – Мэвис откинулась назад и подняла заплаканные глаза на Еву. – Я такая глупая…

– Ты вовсе не глупая. Это сейчас ты глупости говоришь.

– Я же даже школу не кончила. Сбежала, когда мне было четырнадцать, а они меня даже искать не стали.

– Твои родители были дураками, Мэвис, но это еще не значит, что ты тоже глупая.

«А мои были монстрами, но это еще не делает меня монстром», – добавила она про себя.

– Что я собой представляла, когда ты меня арестовала? Все, что я в жизни знала, – это лохотрон. По-крупному, по мелочи… Шарила по карманам, тырила бумажники или подыгрывала другим лохотронщикам.

– А ты посмотри на себя сейчас! Самый замечательный парень на свете тебя обожает. Ты сделала потрясающую карьеру. У тебя будет ребенок. Ой, только, ради бога, не надо больше плакать! – умоляюще воскликнула Ева, когда Мэвис снова полезла за платком.

– Да, но я абсолютно необразованная! Я ничего не знаю.

– Нет, знаешь. Ты… много чего знаешь. Ты все знаешь про музыку. – «Если это можно назвать музыкой», – уточнила она мысленно. – Ты прекрасно разбираешься в моде. А главное, Мэвис, ты знаешь людей. Может, ты научилась этому на лохотроне, но ты разбираешься в людях. Ты знаешь, как доставить им удовольствие, как помочь им почувствовать себя хорошо.

– Даллас! – Мэвис отерла слезы с лица обеими руками. – Я ничего не знаю о детях.

– Ах, вот ты о чем. Но ты же прослушиваешь все эти диски, так? И разве ты мне не говорила, что собираешься посещать какие-то занятия? Что-то в этом роде?

«Господи, я сама во всем этом полный профан! – в панике думала Ева. – И какого черта я отослала Пибоди на Ямайку?»

– Ну и какой в этом толк? – Обессиленная долгим плачем, Мэвис откинулась на подушки. – Ну, учат меня, как кормить ребенка, как его пеленать, как брать его на руки, чтобы ничего ему не сломать. Все в таком роде. Учат, как делать разные вещи. Но они не могут мне подсказать, как понимать, как чувствовать. Они не могут научить, как стать матерью, Даллас. Я не знаю, как это делается.

– А может, это само придет? Ну, знаешь, когда ты наконец вытолкнешь его на свет, это произойдет само собой. И ты все поймешь.

– Я боюсь все испортить. Вдруг я все сделаю неправильно? Леонардо так счастлив, он так этого ждет!

– Мэвис, если ты не хочешь…

– Хочу! Хочу больше всего на свете! Вот почему мне так страшно, Даллас. Мне кажется, я не переживу, если сделаю что-нибудь не так и все испорчу. Если я рожу ребенка и не почувствую того, что полагается, не пойму, что ему нужно… Что ему нужно на самом деле, а не просто бутылочка и чистый подгузник! Откуда мне знать, как его любить, когда меня никто никогда не любил?

– Я люблю тебя, Мэвис.

И опять глаза Мэвис наполнились слезами.

– Я знаю, что ты меня любишь. И Леонардо. Но это не одно и то же. Вот это… – Она положила ладонь на живот. – Это совсем другое дело. Ладно, наверно, я просто запаниковала, – призналась она с долгим вздохом. – Я не могла говорить об этом с Леонардо. Мне нужна была ты. – Мэвис нащупала руку Евы. – Кое-какие вещи можно рассказать только ближайшей подружке. Ну вот, мне уже лучше. На-верное, просто гормоны разыгрались.

– Ты мой первый настоящий друг, – задумчиво проговорила Ева. – Ты когда-то вбила себе в голову, что тебе надо держаться ко мне поближе, и я просто не могла тебя стряхнуть. И не успела я оглянуться, мы подружились. Мы через многое прошли вместе.

– Да, – всхлипнула Мэвис, и первая дрожащая улыбка сквозь слезы показалась на ее губах. – Уж это точно.

– Ну, а раз уж ты моя лучшая подруга, не сомневайся, я бы тебе сказала, если бы ты вела себя глупо. Если бы я думала, что ты зря ударилась в эту затею с ребенком, я бы тебе непременно сказала.