Чтение онлайн

Я закрываю глаза. Чтобы не плакать. Чтобы собрать все осколки себя в один целый, крепкий, новый сосуд. Готовый к полёту.

Глава 36. Катя

Дождь в Москве пахнет иначе. Не оливой, горячим асфальтом и морем. Он пахнет углем, влажной пылью и какой-то вечной промозглой тоской. Я стою под козырьком аэропорта «Внуково», сжимая ручку чемодана, и делаю первый, глубокий вдох. Возвращение.

«Домой» – мысль звучит фальшиво. Москва никогда не была домом. Она была целью. Полигоном. Местом, где нужно было выжить и пробиться. Сейчас она – убежище. Где я могу начать всё с чистого, промокшего под дождём листа.

Лиза встречает меня с распахнутыми объятьями и круглыми от ужаса глазами.

– Боже, Кать, что с тобой? Ты как тень!

Она права. Зеркала в турецких номерах лгали, приглушённый свет был ко мне добр. Здесь, в резком свете терминала, я вижу всё: синяки под глазами, впавшие щёки, резче обозначившиеся скулы. Я похудела на все те килограммы, что с таким трудом наела за годы учёбы. Я – живое доказательство стресса, недосыпа и внутренней войны.

– Устала с дороги, – бормочу я, позволяя ей обнять меня. Её запах – дешёвые духи и сигареты – самый родной и знакомый в этом мире. – И работа там была нервная.

– Брось ты эту Турцию к чертям! – Лиза хватает мой чемодан. – Теперь ты дома. Всё будет хорошо.

«Дома». Повторяю про себя, садясь в такси. За стеклом плывут знакомые, унылые пейзажи окраин. Будто и не уезжала. Будто не было ни роскошных холлов, ни его пронизывающего взгляда, ни его рук, оставляющих синяки на бёдрах… Я резко трясу головой, гоня прочь образы. Они – как дурной сон. Их нужно забыть. Похоронить.

Первые дни – сплошной туман. Я пытаюсь отоспаться, но просыпаюсь от каждого шороха. Я молчу, разговаривать не хочется. Лиза пытается расшевелить старыми анекдотами, сплетнями про общих знакомых. Я улыбаюсь, киваю, но внутри – вакуум.

Нужно действовать. Действие – лучшее лекарство от мыслей.

Я обновляю резюме. Рассылаю. Откликаюсь на вакансии. И – о чудо! – отклики приходят почти мгновенно. Уже через три дня у меня первое собеседование. В кадровом агентстве, специализирующемся на гостиничном бизнесе. Менеджер, симпатичная женщина лет сорока, смотрит на мои турецкие рекомендации, и её глаза загораются.

– Опыт работы в «Demir Palace»? И с личным проектом Дениз Озкан? Да вас тут с руками оторвут, Екатерина!

Она произносит это имя – «Озкан» – и у меня холодеет внутри. Но она не замечает. Она уже листает список вакансий.

– Вот. «Hospitality Solutions». Международный консалтинг. Ищут ассистента менеджера проектов с опытом работы на Востоке и знанием турецких реалий. Зарплата… – она называет сумму, от которой у меня перехватывает дыхание. Это в два раза больше, чем я рассчитывала. – Заинтересованы?

Я киваю, не доверяя своему голосу. Всё происходит слишком быстро. Слишком гладко.

Собеседование в «Hospitality Solutions» – в стеклянной башне в «Москва-Сити». Я надеваю своё лучшее платье, собираю волосы в тугой пучок. Я – собранная, профессиональная, немного бледная. Меня принимает сам руководитель направления – мужчина лет пятидесяти, с умными, проницательными глазами.

– Расскажите о вашем проекте в Анталье, – просит он.

И я рассказываю. Говорю о цифрах, о логистике, об адаптации продукта. Голос не дрожит. В голове – только факты. Никаких личных подробностей. Я – идеальный, отполированный специалист.

Он задаёт каверзные вопросы. Я отвечаю. Чувствую, как он проникается уважением.

– У вас нестандартный взгляд, – говорит он в конце. – И… недетская для вашего возраста выдержка. Что случилось в Турции, Екатерина?

Вопрос застаёт врасплох. Я замираю.

– Почему вы решили, что что-то случилось?

– По глазам, – пожимает он плечами. – В них есть сталь. Она появляется или от большой любви, или от большой потери. В вашем возрасте чаще – от второго.

Я сглатываю ком в горле.

– Я получила бесценный опыт. И поняла, что хочу развиваться здесь, в России. На равных.

Он смотрит на меня долго, потом кивает.

– Хорошо. Добро пожаловать в команду. Вы выходите послезавтра.

Я выхожу из небоскрёба. Дождь закончился. Сквозь разорванные облака проглядывает бледное московское солнце. У меня в сумочке лежит контракт. Хорошая должность. Офис в центре. Люди, которые ценят мой ум, а не моё прошлое.

Я стою на промокшем тротуаре, и не чувствую ожидаемой эйфории. Есть облегчение. Глубокое, выстраданное. Как будто я, наконец, после долгого падения, нашла твёрдую почву под ногами. Она холодная, серая, неласковая. Но она – моя. Я выстояла. Я вернулась. И у меня есть шанс.

Я поднимаю лицо к небу, закрываю глаза. Запах мокрого асфальта и свободы. Горькой, одинокой, но свободы.

«Всё позади, – шепчу я себе. – Теперь только вперёд».

И делаю первый шаг. К новой жизни. В которой для призраков из прошлого не будет места.

Глава 37. Дамир

Тишина в кабинете после разговора с отцом такая, что я слышу, как пульсирует в моей шее кровь. Он положил трубку первым, закончив фразу в ответ на мой отказ жениться на Сельме: «…узнаешь, чего стоит твоя показная независимость, сынок». В моём ухе – короткие гудки, похожие на ритм метронома, отсчитывающего конец одной жизни.

Я медленно опускаю телефон на полированную столешницу. Всё в этом кабинете на двадцать восьмом этаже «Меркурий-Сити» – вид на Москву-реку и сталинские высотки, кожаное кресло стоимостью с иномарку, безмолвный компьютер – всё это больше не моё. Вернее, моё, пока я не покину помещение. Технически, увольнение займёт неделю. Но мы оба с отцом понимаем: это случилось сейчас. В эту секунду.

Теперь я – не генеральный директор «Demir Group Russia». Я – Дамир Рудин, тридцати семи лет, с безупречным резюме и чёрной меткой от собственного отца в индустрии.

Первая эмоция – не ярость. Не страх. Облегчение. Чудовищное, оглушающее облегчение. Как будто гиря, которую я таскал на шее с детства, наконец сорвалась, разбив плечо, но перестав душить. Я свободен. От его ожиданий. От его сравнений. От необходимости постоянно доказывать, что я не «мягкотелый романтик».

Потом приходит холод. Практический расчёт.

Я нажимаю на селектор.

– Альберт. Ко мне.

Он входит через девяносто секунд. Его лицо – всё то же бесстрастное полотно, но в уголках глаз я читаю напряжение. Он слышал. Или догадался.

– Всё, Альберт. Меня сняли.

– Я понимаю, босс. Инструкции?

«Босс». Он продолжает называть меня так. В этом одном слове – его решение. Его выбор. Неожиданно в горле встаёт комок. Я откашливаюсь.

– Мы забираем своё. Всё, что можно вывести легально, не нарушая контрактов группы. Все наши текущие проекты, которые не привязаны жёстко к бренду «Demir». База клиентов, которую мы вели отдельно. Ты понимаешь, о чём я.