Чтение онлайн

И не только она. Слуги с ужасом слушают крики дизайнера и на все сто процентов уверены, что хозяин все-таки сорвался. А между тем замок вокруг них ходит ходуном. Стекла во всех окнах покрываются трещинами, графины и дорогие вазы просто взрываются, пол дрожит, а люстры на потолках опасно раскачиваются. Два камина уже взорвались, и пожар с трудом удалось потушить.

Примерно это и видит изумленный Маркус, когда чуть раньше возвращается с деловой встречи. Слуги в панике, замок слетел с катушек и мимо уже летит один из книжных шкафов, чудом не размазывая его по стеночке. По лестнице к нему бежит испуганная и всхлипывающая Эрика. И уже через секунду становиться ясно, почему. Крики такие громкие, что сомневаться не приходится. Портфель с документами летит куда-то, и вот он уже взлетает по лестнице, а за ним и Эри. Маркус впервые в такой панике. Круто сворачивает на повороте и только чудом не сносит стену. Он практически налетает на дверь спальни брата и чувствует, как шерсть становиться дыбом от криков, раздающихся с той стороны. Он колотит по двери так, что удивительно, как та еще не сыплется в труху.

– Кай, открой сейчас же! – рявкает он и чувствует, как удлиняются клыки.

Но брат не впускает. Его магия скалит свою черную пасть и грозится порвать любого, кто посмеет войти. Только он не какой-то слабый щенок, чтобы поддаться и, опустив голову, скуля, отойти. После очередного удара трещины ползут от косяка к скрипящему потолку.

– Кай! – в очередной раз рявкает Маркус и уже готовится снести дверь, когда слышит злой рык брата и крик смолкает, превращаясь в тяжелое дыхание и низкие постанывания.

Торопливые шаги, и дверь с грохотом распахивается. От вида брата челюсть падает вниз. Тот смотрит взбешенно и скалится, прижав к голове волчьи уши.

– Что?! – рявкает он, и из горла вырывается недовольный рык, – у нас потоп, землетрясение, нашествие террористов или чума?! Какого хера надо?!

Только ни Маркус, ни Эрика не могут и слова сказать, таращась на возбужденного, такого животного Кайрена. И, судя по всему, торкнуло его конкретно. От него за версту несет возбуждением и Аланом. Комната за его спиной полностью вверх дном. Не надо быть гением, чтобы понять, что здесь происходило все это время. А один неосторожный взгляд, кинутый на постель альфы, мало того, что травмирует психику, так еще и мучительно смущает.

Алан, совершенно обнаженный, лежит поперек постели. Свесив с другого края голову и поминутно облизывая опухшие алые губы. Его глаза прикрыты, на ходящей ходуном рельефной груди поблескивают влажные капли пота, а кожа от самых щек до пят покрыта ровным румянцем. Его пальцы судорожно стискивают наполовину сорванное и свисающее с края постели покрывало.

Маркус моргает и резко отводит взгляд, когда слышит взбешенный ревнивый рык старшего. Он уже открывает рот, чтобы заговорить, когда раздается тихий хриплый голос Салливана. Томный с сорванным дыханием и настолько блядский, что пронимает даже Маркуса.

– Валгири, если через пять секунд твоя мохнатая задница не будет в этой постели, то я встану и нагну тебя у этой самой чертовой двери! И буду трахать до тех пор, пока ты скулить не начнешь.

От этого голоса встает все, что может стоять. Хвост тоже стоит, как и уши, одно из которых начинает дергаться. А уже через минуту Маркус с Эрикой в полном шоке смотрят на совершенно дикий взгляд, кинутый на Алана и тихий больной скулеж. После этого дверь с грохотом захлопывается прямо перед их носом.

– Мамочки, – после долгого молчания пораженно выдыхает Эрика.

– Лучше – валерьяночки, – нервно икает Маркус и, держась за сердце, уходит.

А за закрытой дверью воздух снова накаляется до предела. Алан, не моргая, смотрит на хищные медленные движения и, затаив дыхание, замирает. Кай не отводит от него глаз. Он глухо рычит и скалится. Его тело напрягается за секунду и одним броском снова оказывается на постели. Совсем близко, и блондин успевает только выдохнуть. В следующую секунду он снова лежит на спине, перевернутый оборотнем, устроившимся между широко раздвинутых ног. А внутри все так сладко ноет, сжимается от воспоминания бархатного языка, толкающегося, ласкающего его. Но на этот раз вместо него вокруг входа кружат когтистые пальцы, и от легких царапин дрожит все тело. Дыхание перехватывает, и в груди жжет. Руки обвиваются вокруг шеи и поднимаются, зарываясь в волосы, гладят дрожащие острые уши и рождают довольные порыкивания. Клыки обводят дрожащий кадык и, оцарапав покрытые укусами ключицы, до кровавых капель сжимаются на плече. Перед глазами плывет, мокрые от пота пряди волос липнут к шее и вискам. Тела прижимаются так сильно, что между ними не просунуть и тонкой нити. Бедра движутся рвано, еще ближе. Грубая ткань порванных штанов трется о промежность, и это почти больно, но Алан не может остановиться. Губы искусаны в кровь, но стоны не удается удержать. Его ладони лихорадочно блуждают по спине альфы. Они спускаются ниже, царапая поясницу, и до синяков сжимают крепкие ягодицы. Прижимая ближе, мня и царапая короткими ногтями.

Альфа довольно рычит и снова толкается вперед. Желтые глаза с жадностью ловят каждый вздох, каждый стон. Они неотрывно следят за искаженными в наслаждении чертами лица, прикипают к распахнутому в немом крике рту. И запах его человека становится острей. Сердце бьется так быстро, словно готово разорвать грудную клетку. Кайрен криво скалится и широко ведет носом по открытой шее, вылизывая ее, выцеловывая одному ему известные узоры и разрывая когтями простыни вместе с подушками. Его движения становятся быстрыми, дикими. Он буквально протаскивает Алана по кровати и ловит губами последний сорванный крик. Между бедрами становиться влажно. Алан обмякает в его руках, загнанно дыша, пытаясь сквозь шум в ушах и ослепительные пятна перед глазами прийти в себя.

– Ри... – шепчет он, покусывая и вылизывая чужие плечи.

Обведя губами каждый шрам, лаская пальцами и кусая шею, спускается к груди. И здесь его снова переклинивает, стоит только увидеть каплю пота, ползущую по темным узорам татуировки и сорвавшуюся с соска. И только через несколько мгновений он понимает, что этот рык принадлежит ему. Кайрен ухмыляется, прикрыв глаза, и тяжело дышит. Он откидывается на постель, позволяя оседлать собственные бедра. Серебристо-белые пряди щекочут кожу, горячее дыхание сводит с ума, влажный кончик языка касается соска и поднимается выше. Обведя каждый узор, по которому проходят мягкие губы и зубы. Оборотень со свистом втягивает воздух, чувствуя, как снова возбуждается Алан. Он чувствует кровь, бегущую по его венам, и ураган эмоций, каждая из которых принадлежит ему. Больше терпеть этого он не может.

Они перекатываются по постели, окончательно разворошив ее и скинув все подушки. Целуются так горячо, так влажно. И в какой-то момент обоим всего этого становится слишком мало. Алан смотрит в глаза Кая и, поймав блуждающую по бедру ладонь, подносит к губам. Черного альфу, словно током бьет, когда вокруг указательного и среднего пальца смыкаются опухшие губы. Почерневшие глаза смотрят дико, голодно, а между тем чужой язык проходит по пальцам, вылизывает, тщательно смачивая. Кайрен следит за каждым движением, облизываясь сам и чувствуя крепкие ноги, сжимающие бока. От одного этого вида он готов кончить. Но это явно не входит в их планы. Он вырывает руку и, мазнув пальцами по приоткрытым влажным губам, опускает их между расслабленных ягодиц. С трудом, сцепив зубы, заставляет себя успокоиться, чтобы убрать острые когти. Ведя пальцами по все еще влажным краям сжимающегося ануса и вталкивая только первый.

Движения медленные, осторожные, но от них Алан все равно шипит, как дикий кот. Царапает плечи и зажмуривается. Внутри он тугой, шелковый, и от осознания того, что очень скоро он полностью ощутит это, Кайрена ведет. Он целует влажные виски, касается губами дрожащих ресниц, шепчет бездумные нежные слова и вытягивает всю боль, что может хоть на каплю потревожить его лио. А того выгибает уже от второго пальца, хозяйничающего внутри. Алан чувствует, как его распирает изнутри, как жжется, но боль маячит лишь на краю сознания. Вместо нее внутри вспыхивает каждый раз, когда умелые пальцы трут бархатный бугорок. Он коротко вскрикивает от каждого движения и снова теряет связь с реальностью. Ему так отчаянно хорошо, но хочется еще большего. Хочется, наконец, почувствовать внутри горячий большой член оборотня. Он бормочет бессвязно, царапает лопатки мужчины и кричит, выгибая до упора спину, когда Кай одним плавным движением входит в него. Он задает бешеный темп сразу же. Толкаясь до упора, вертя в своих руках Алана, словно безвольную куклу. Белокурая голова откинута назад, она мотается из стороны в сторону. С искусанных алых губ срывается грязные маты вперемежку с криками, от которых у Кайрена окончательно падает шторка. Он короткими резкими толчками вбивает блондина в постель. Царапая до крови чужие бедра, громко взрыкивая и не в состоянии отвести глаз от собственного члена, двигающегося в жарком нутре. Его распирает, разрывает на куски от жаркой тесноты. Мышцы сводит от боли, но он не может остановиться, снова и снова толкаясь вперед.

Деревянная спинка стучит о стену. Крики, перемешавшись с животным рычанием, набирают обороты, а замок сходит с ума от бурлящей в нем магии. Она не находит выхода и переворачивает все вверх дном. Сметает своей волной все на пути. И в какой-то миг превращается в сладкий огонь, прошивающий кровь любому, кто оказывается на пути. Взрывает стекла в окнах на верхних этажах, покрывает трещинами стены и двери. Зацветает алыми бутонами сладко пахнущих цветов на лестницах и перилах. Она похожа на удар наковальни, после которого шумит в голове, и летят не просто искры, а искрищи! А в венах бурлит пьяная кровь, жаждущая страсти. Она пахнет сексом и кровью. И, когда уже хочется взвыть, чужая сила взрывается огнем. Чуть ли не спалив весь замок и заставляя обессиленно упасть, сползая на дрожащих ногах.