Чтение онлайн

Его одежда, висевшая в шкафу, и вещи, заботливо уложенные по своим местам, полетели на покрывало, а следом за ними и сумка. Через несколько минут все то немногочисленное, что он здесь оставил, было собрано. На столике остался лишь лежать футляр с его янтарными ножами. Костюм, рубашка, туфли, брюки. Алан переоделся очень быстро. Темные джинсы, армейские ботинки и черная водолазка. Накинув на плечи кожаную куртку и взяв сумку, Салливан в последний раз обвел все вокруг взглядом. В последний раз...

Спуститься по старой каменной лестнице и выйти незаметно во двор. Гор слишком сейчас занят и не успеет среагировать. А дражайший Кайрен Валгири занят чужаками. Никто не заметит его ухода. Поэтому легко обойти камеры по слепым точкам, которые он отлично знает. Оказаться у гаража и на время взять черный джип. Он как раз бросает сумку на заднее сидение, когда за спиной раздаются робкие шаги.

– Алан? – вот кого он не ожидал здесь увидеть, так это Эрику, – Ал, ты опять уезжаешь?

– Да, крошка, – он не уверен, что на лице именно то выражение, которое сейчас нужно, – у меня тут опять нарисовались дела. Срочные, так что прости, но на вторую церемонию не смогу остаться.

Она смотрит на него своими большими зелеными глазами и ни капли не верит. Ни единому его слову. Алан физически чувствует это. Видимо, все-таки все намного паршивее.

– Ты ведь не вернешься больше, – она не спрашивает, чувствует, что это правда.

Единственное, что он может сейчас сделать, так это крепко обнять ее, чувствуя, как тонкие пальчики судорожно сжимают его водолазку. Она шмыгает носом и прячет лицо у него на груди.

– Я не знаю, что случилось, но может у вас все образуется? – ее голос полон надежды, – может, поговорите, и все наладится?

– Не наладится, – прикрыв глаза, хрипло отвечает он.

Она умна и никогда не была слепа. Эрика видит все то, что он сейчас скрывает от других. Она очень любит его и не хочет отпускать, чувствуя, что больше не увидит. Господи, она не хочет его терять! Но Алан продолжает гладить ее спину и успокаивать. А отстранившись, кладет в ее ладонь ключи с брелком в виде полумесяца.

– Ты когда-нибудь видела норвежский лес весной? – с легкой улыбкой спрашивает он.

Эрике нужно несколько минут, чтобы понять, что он имеет в виду. А когда до нее доходит, то глаза становятся круглыми от удивления. Она знает, где находится тот дом, ключи от которого она сейчас держит. В скалистых горах Норвегии. На краю леса, у самого водопада. Она была там только раз, но безнадежно влюбилась.

– Это мой свадебный подарок, – видя ее блестящие глаза, кивнул Салливан.

– О Боже! О Божееееее! – запищала Эрика и повисла на шее рассмеявшегося Алана, – Аланусик, любимый мой, милый!

– Ты все-таки когда-нибудь задушишь меня, – закатив глаза, обреченно вздохнул дизайнер.

Она прижимала к груди ключи и не отрывала глаз от джипа, пока тот, мигнув в последний раз, не исчез на другом конце черного моста. Вытерев слезы, Эрика сжала в руках холодный металл и медленно направилась в замок...

Джулиан позвонил, когда Алан был уже на полпути в Глазго. Стоило Салливану ответить, как в трубку заорали благим матом и с такой громкостью, что слышали, наверное, даже на французской границе.

– Ты где?! Что, черт возьми, происходит?! Эрика сказала, что ты уехал. Развела тут секретность и сказала, чтобы я никому ничего не говорил. Ты знаешь, что сделает твой бойфренд, когда узнает?! – за скоростью Джи-Джи тоже не следил.

Алан ухмыльнулся зло и ударил по педали газа. Машина почти взлетела над трассой. Вписавшись в крутой поворот и стараясь выключить все свои мысли. Забыть, не думать, не вспоминать, не чувствовать, как расползается по венам вязкая боль.

– Ал, что случилось? – голос Джулиана стал тише и взволнованнее.

– Ты был прав, – еле выталкивая из горла слова, произнес Алан, – во всем был прав. Только в одном ошибся. Это Валгири разбил мое сердце.

– Алан, – уже испуганно и просяще.

– Скажи Уоли, что я надеру ему зад, если он обидит тебя, – резко поменяв тему, продолжил Салливан, – поцелуй за меня Диану и береги Джера, он ужасно беспокоится по любому глупому поводу. Пусть Гор зря не ломает голову, ничего у него не получится. И береги себя, Джулзи. Я обязательно позвоню.

Не слушая больше слов друга, Салливан нажал на отбой и, кинув телефон на соседнее сидение, глубоко вздохнул. Впереди уже были видны огни города...

*

Утро на Роули-Роуд по всем меркам должно быть сегодня весьма шикарным. Роберт Салливан уверен в этом на все сто. Особенно когда, несмотря на солидный возраст, ему удается незамеченно проскользнуть мимо жены (в халате и тапочках, что, надо сказать, не совсем по этикету) в свой кабинет, спрятав за пазухой медовый (Джек Дениелс). А уже здесь, запереться и на два пальца налить сверкающую янтарную жидкость в граненый стакан. Аромат настолько прекрасен, что на заднем фоне слышится небесный хор ангелов. Утренняя газета, полностью свободный выходной, горящий камин и можно спокойно расслабиться. Он уже готов сделать вожделенный глоток, когда дверь от пинка с грохотом распахивается, встретившись со стеной, и в прихожую влетает торнадо с горящими глазами и зверским выражением на лице.

– Папа, твой сын педик и идиот! – гаркает упомянутый сын, из-за чего рука дергается, чуть не опрокинув содержимое стакана, – ты должен вычеркнуть меня из завещания!

– Роберт, если ты посмеешь вычеркнуть нашего сына, я подам на развод и оторву твои яйца! – орет со второго этажа горячо любимая жена.

– А ничего, что у меня даже завещания нет? – интересуется старший Салливан, а потом возмущенно добавляет, – и вообще, я еще слишком молод, чтобы думать о таких вещах!

Он смотрит на мрачное и помятое лицо сына и понимает, что тот сейчас в хреновом состоянии. Намного хуже, чем когда он забирал его вместе с дружками после грандиозной попойки, вследствие которой они, хрен знает как, оказались в пустыне посреди Австралии.

– Ты не шутил, – обреченно кивает Роберт и, увидев еще более потемневшие глаза Алана, залпом осушив стакан, садится обратно на диван.

Вскоре приходит и жена. Она смотрит на сына с печалью и тревогой, но не пытается подойти. Арнелия Салливан умная женщина и чуткая мать. Она знает своего мальчика, как облупленного и любит настолько, насколько только мать может любить свое дитя. И она отлично знает, что Алан сейчас в таком состоянии, что его лучше не трогать. Он должен выговориться, отпустить себя и тогда уже можно будет обнять и успокоить. А сейчас она достает еще два стакана и, налив виски всем троим, садится рядом с мужем. Алан с тяжелым вздохом опускается на диван напротив них и прикрывает глаза.

– А вот теперь с самого начала и помедленнее, – пытаясь переварить первое заявление горячо любимого отпрыска, произносит Роберт.

И Алана прорывает. Он рассказывает им обо всем. Утаивая лишь то, что почти все участники его истории – оборотни и вампиры. Чего отцу с матерью он точно никогда не скажет даже под пыткой. Он рассказывает о них с Кайреном. О том, как все это началось. О том, что он честно пытался остановиться, пытался игнорировать, но не получилось. Он говорит, захлебываясь словами. Впервые он настолько не сдержан, и Роберт понимает, что его мальчик не просто влюбился, он теряет голову. А потом Алан рассказывает об услышанном. Ему тяжело. Ему так тяжело и обидно, что начинает не хватать воздуха. С каждым новым словом перед глазами снова и снова встает сцена в кабинете Валгири, а в ушах звенят холодные, полные ненависти слова. К концу рассказа он сидит, вцепившись руками в волосы, а рядом сидит и крепко обнимает мать. Бутылка виски почти пуста, а глаза Роберта Салливана похожи на штормовое небо.