Чтение онлайн

– Нас спалят? – невинно интересуется Салливан, оторвавшись от облизывающегося Кая.

– Все чисто, – хрипло произносит оборотень и по-звериному трется носом о щеку Алана, – здесь только обыкновенные люди. И не сбивай меня с мысли. У тебя время только до конца праздников. Потом я сам приеду за тобой.

– И у моего отца случится сердечный приступ от радости, когда он узнает, что его сынуля, как бы, Белая скво альфы местной стаи оборотней.

– Будто ты против быть моей скво, – язвительно ответил Кай.

– Будто ты меня спросил, – передразнил Алан и укусил за подбородок альфы.

– Ты хочешь, чтобы я тебя прямо здесь завалил, лио? – хрипло произнес Кай и сверкнул потемневшими глазами.

Судя по тому, как булькнул мимо проходящий какой-то мужик, шок окружающим они все-таки обеспечили. Только Алан отмахнулся от этой мысли и задал, наконец, вопрос, который мучил его уже очень давно.

– Почему «лио»? Что это вообще такое?

– Это на языке, на котором мой народ разговаривал во времена Первых Лун. «Хранящая Звезда», – не отрывая взгляд от удивленно распахнувшихся глаз, тихо ответил Кай, – мы верим, что когда умирают наши сердца, когда отчаяние заковывает наши души, а дороги теряются во тьме, она ведет нас. Исцеляет наши раны, возвращает свет нашим глазам. И в самый трудный час, слыша наш зов, приходит на помощь. Она хранит наши души и, когда приходит время уйти из этого мира, проводит в последний путь.

– Ваше чистосердечное признание принято, – хрипло прошептал Алан и накрыл улыбающиеся губы своими.

Он был настолько увлечен, что не сразу почувствовал, как крепкие руки защелкнули на шее длинную витую цепочку со старинным серебряным кулоном. С резкими узорами и небольшими перепончатыми крыльями. Когда же кожи коснулся холодный металл, Салливан вздрогнул и, отстранившись, удивленно поднял к глазам кулон. Вертя его в руках и рассматривая кроваво-красный камень. Все больше убеждаясь в том, что красное подозрительно напоминает кровь.

– Ри, что это? – спросил Алан и нахмурился.

– Семьдесят капель благословения или... – взглянув в серо-голубые глаза, напряженно ответил альфа, – один глоток вечности.

– Осторожнее на оборотах, волчара – нервно рассмеялся Алан, – признание я уже получил, а это уже смахивает на предложение руки и сердца.

Улыбка медленно сползла с его лица и превратилась в шок, когда до него дошло, что это сейчас была совсем не шутка. Блондин нервно сглотнул и глубоко вздохнул.

– Это предложение руки и сердца, – пробормотал он, смотря на напряженно выжидающего альфу.

Алан криво улыбнулся и лениво протянул:

– Вечность – пока не знаю. А вот от благословения я бы не отказался, – обвив руками шею сжимающего его оборотня, Алан прошептал ему на ухо, касаясь губами мочки, – так что, благословите меня святой отец, ибо я грешен.

– Тебе еще долго придется вымаливать их, сын мой, – хищно оскалившись, хрипло прошептал Кай.

– Вернусь из Нью-Йорка, прикую вас к постели и буду вымаливать их до тех пор, пока вы мне не прочтете весь молитвенник наизусть, – зарычал Алан и набросился с новыми поцелуями на смеющегося альфу.

Видимо, рычал он громко, потому что стоящий рядом с ними пожилой священник трижды перекрестился и, пробормотав что-то о Геенне Огненной для таких извращенцев, поспешил убраться подальше. Алану было пофиг, Алан целовал своего любовника и был в полной нирване.

А после не мог оторвать взгляд от стеклянной стены аэропорта, твердо зная, что его волк все еще стоял там и не отрывал глаз от него. До самого взлета, и даже после, он не мог перестать дебильно улыбаться. Скрестив руки за головой и прикрыв глаза.

– Папа грохнет меня, когда все узнает, – абсолютно счастливо произнес он, – плевать! Помру счастливым!

Он еще не знал, что «счастье» утонет в таком же алом, что и семьдесят капель его любви, которую он так бережно держал в своих руках...

Комментарий к Это все серьезно (Часть 2) Скарлетт О'Хара* – главное действующее лицо романа Маргарет Митчелл «Унесённые ветром», написанного в 1936 году, один из наиболее известных женских образов американской литературы, ставший символом предприимчивости, темперамента и умения выживать.

Кардинал-епископ* – шесть епископов субурбикарных епархий и Патриархи восточнокатолических церквей.

====== Семьдесят капель твоей любви ======

Я охочусь на тени в темноте,

И двигаю дымящимися джунглями мира,

Либо, что-бы убивать или быть убитым,

Существами никогда не называемыми,

Я хотел бы отменить существование звезд,

Мерцающих спутников времени,

Орбитальные круги над головой

К фьючерсу, когда твоя любовь моя,

Но ты всегда был довольно безрассуден со своей любовью,

Идешь с солнцем и беспокоишься, когда это прошло,

И когда ты идешь, ты оставляешь меня задыхающегося одного,

Ты оставляешь меня задыхающимся,

Когда ты закрываешь дверь, чувство точно такое же

Как ты вынул воздух из комнаты и забрал с собой...

Dan Wilson – “Breathless”

70 капель

Валентин глубоко затягивается тонкими крепкими сигаретами и, выпустив струйку сладковатого дыма, прислоняется плечом к косяку балконных дверей. Ветер тихо треплет его волосы и касается обнаженных плеч. Все еще яркие от поцелуев губы смыкаются вокруг мундштука, а зеленые глаза смотрят на звездное небо Италии. Где-то вдали слышны голоса людей и шум машин. Но только не в этом уютном квартальчике с узкими улочками и тихими дворами поздней осени. Владыка вампиров впервые за столько веков расслаблен и спокоен. Все проблемы ждут его в Англии, а пока за спиной слышно тихое дыхание его любви.

Валентин знает, что Питер не спит. Тот лежит на животе, еле укрытый простыней, и, положив подбородок на скрещенные руки, смотрит на него. Лаская каждый сантиметр его тела жадным и в то же время нежным взглядом. Это заставляет довольно прикрыть глаза и улыбнуться.

Питер смотрит на широкую спину, покрытую шрамами, на бледную кожу, под которой перекатываются мышцы, ласкает взглядом ямочки на пояснице и понимает, что все-таки влип. Он смотрит и вспоминает каждую минуту, проведенную рядом с этим мужчиной. Ту первую ночь, когда его ласкали со всей страстью и сжимали бедра, оставляя синяки. Он помнит прогулки на крышах домов и все те звезды, что он видел тогда, целуя сухие губы. Как смеялся, оказавшись в крепких объятиях, и запах идиотских подсолнухов в старом кафе на набережной Лонг-Айленда.

– Я тебя люблю, – срывается с губ раньше, чем он успевает остановить себя, да и не хочет, если честно.

Валентин слышит каждое его слово, каждую мысль. Чувствует всей душой палитру чувств своей пары и знает, что каждое его слово правда. Мундштук с так и не докуренной сигаретой остается на каменных перилах балкона, пока он бесшумной, хищной походкой идет к постели. Его глаза блестят в полумраке комнаты, а на губах играет полуулыбка. Питер смотрит на него, затаив дыхание, и, поднявшись на колени среди развороченных простыней, обвивает шею руками.