Чтение онлайн

Анарсвиль...

Род, ставший проклятием на устах вампиров и оборотней. О них записи велись с особой тщательностью. Начиная с родоначальника и заканчивая Дианой с Ивоном. Каждая связь, каждая смерть и любая мало-мальски важная деталь о семье Анриса Анарсвиля. Они не позабыли и о Кайрене и посвятили ему особую часть. Со всеми историческими хрониками. Они веками следили за Анарсвилями. И, в отличие от очень многих, им удалось то, чего не смогли достичь ни Валентин, ни Диана. Они нашли Анриса. Всего лишь раз, но этого хватило, чтобы, увидев вампира на одной из фотографий, Гор, задохнувшись, совсем по-волчьи вякнул. На удивленные взгляды он только сумел ткнуть пальцем в мужчину, с которым на снимке встречался старый вампир.

На снимке двое мужчин сидели в одном из кафе в Будапеште и мирно разговаривали. Анрис совсем не изменился. Только светлые волосы теперь были короче. Вокруг его глаз залегли сеточки морщин, и взгляд стал мягче. Одетый в дорогой костюм и держащий в руках чашку кофе. А перед ним сидел уже знакомый мужчина, которого Гор когда-то видел с Аланом. О нем он знал лишь имя – Кристофер Готфрид. Последнее заставило Валгири напрячься не на шутку. В том, что Алан до них никогда не встречал оборотней и вампиров, они были уверены на все сто. И, следовательно, он не знал, с какими опасными людьми связался. Готфрид мог внушить доверие лишь самому последнему сумасшедшему. По крайней мере, ни Кайрену, ни Гору этот субъект совершенно не понравился.

– Думаешь, Алан соврал нам? – не отрывая глаз от снимков, мрачно спросил Маркус.

– Нет, – покачав головой, уверенно ответил Кай, – он не знал. Вспомни его реакцию, когда он впервые увидел меня. И мне кажется, что об этом человеке он еще очень многого не знает.

– Милорд? – вздернул бровь Гор.

– Узнай все, что сможешь, об этом Готфриде, – мотнул головой альфа, – выясни, под чьей он протекцией. Не спускайте глаз с Алана и готовьтесь. Валентин ищет помощи у Совета, а это значит, что ожидается что-то намного серьезнее.

Связаться с Анрисом им так и не удалось. Хоть вампир и жил уже очень много лет среди людей, по-прежнему продолжал оставаться в тени. По сути, кроме этих снимков ни у Ватикана, ни у Мечников не было больше сведений. А Мечники в последнее время еще больше заинтересовались Анрисом и делали все, чтобы добраться до него. В том числе и с помощью уже известного Кристофера Готфрида. Закончилось все это пятью неопознанными трупами в заливе. С перерезанными глотками и переломами разной степени тяжести. Никаких следов, отпечатков и свидетелей. Сработано чисто и тихо. Гор оценил, особенно когда увидел вырванную челюсть одного из мертвых вампиров.

Ему так и не удалось узнать хоть что-то ценное о Готфриде. Этот человек существовал лишь до окончания Вест-Пойнта*. После этого была сплошная пустота. Гор пытался пробить этого человека по своим каналам в ФБР и ЦРУ, но получил весьма скудную информацию. Где родился, семья, дом, в котором не жил, и несколько отчетов о проведенных операциях в Афганистане, Ираке и еще в нескольких горячих точках. Но даже несмотря на это, оборотень не остановился. Он и его ребята продолжали упорно копать и искать связь между человеком и Анрисом.

Мечники на время затихли, прихватив с собой «крестоносцев» понтифика. Алан был в Нью-Йорке вместе с родителями и готовился к рождественским праздникам. Волчий Совет вел переговоры с Валентином, а Кай травил кровь то одним, то другим. После отъезда Алана альфа совсем совесть потерял и третировал всех и всё, что попадалось в поле его зрения. Сам же Гор в первую очередь прикрылся важными делами и смотался из замка...

Они не теряют свою связь. Даже на таком расстоянии. И потом ведь есть телефоны, интернет, скайп и старомодные письма, в конце концов. И они пользуются всем этим на полную катушку. В итоге, оказывается, что секс по телефону заводит так же сильно, как и по скайпу. Они часто разговаривают и так долго, что родители Алана уже начинают догадываться о романе их сына. А при взгляде на его совершенно шальную улыбку, они только убеждаются в этом.

Они молчат, глубоко дыша и закрыв глаза, вслушиваются в глубокое дыхание друг друга. Неважно, насколько они далеки. Ладони все равно жжет каждый раз, стоит только шепотом произнести одно лишь имя. Они проникли друг другу под кожу, выжглись безгранично дорогими чертами лица на внутренней стороне век. И потому каждый раз, услышав полузвериный рык в трубке, Алан с трудом сдерживается, чтобы не сорваться и, послав все к черту, не вернуться обратно.

– Ты даже не представляешь, как сильно я тебя жду, – голос в трубке хриплый и обжигает кожу так сильно, словно альфа стоит прямо за спиной.

Прижавшись грудью к спине и сжав бедра, с силой проводит ладонями по бокам. Алану только и остается, что гулко сглотнуть и, прикрыв глаза, прижаться лбом к холодному вспотевшему стеклу окна.

– Скоро, – хватает лишь на тихий дрогнувший шепот, – еще три недели, и я пошлю все на хрен. Три недели, и я вернусь, волчара.

Три недели тянутся отвратительно долго. Заснеженный Волчий Двор так далеко от холодного и ветренного Нью-Йорка. Алан ходит за покупками вместе с матерью и прячет заказанные кубинские сигары от отца. Наряжает елку вместе с прислугой и травит шутки об отмороженных англичанах. Он готовит глинтвейн под четким руководством Кристофера и оформляет отпуск своей любимой секретарше миссис Новик. Он бродит по заснеженному городу и заглядывает на новогодние ярмарки. Вокруг звенят новогодние бубенцы и слышен смех. В воздухе тает запах мандаринов и имбирного печенья. Над дверями между праздничных венков сияют ленты на веточках омелы. Огоньки свечей мерцают за запотевшим стеклом витрин, и мигает свет ярких гирлянд. В эти дни рождественские песни звучат со всех сторон. Алан тоже среди всей этой праздничной мишуры. Он ловит губами холодные снежинки и думает о том, что хотел бы встретить это Рождество с Кайреном. Чувствуя вместо льдинок жар его губ на собственных.

А далеко от него, среди суровых зимних ветров, Волчий Двор сияет праздничными гирляндами и огнями ночных костров. Смех и медовые песни льются рекой. Запах сосновых шишек и морозные узоры на витражах замка. Звон колоколов в старой церкви, и волчьи песни на почти позабытом языке. Улыбки на лицах родных. И пар над горячими кружками. Шерстяные носочки на ногах Эрики, и безразмерный колючий свитер Дианы, под который лезет холодными руками Маркус. Хулигански улыбаясь и заставляя повизгивать жену.

Его земли утопают в снегах, и ветра воют средь серых острых пиков. Леса закованы в холод и тишину. Его замок укутан теплом и запахом всей стаи. Кайрен дышит ими и чувствует, как внутри разливается покой. Что бы ни случилось, в Блодхарте укрыт весь его мир. Он вернулся к нему, осталось только дождаться того, кто должен разделить его вместе с ним.

Альфа рассеянно улыбается, услышав вопли возмущенного Джулиана и смех расцеловывающего его Уолтера. Огонь весело горит в очаге и играет бликами на двух старинных брачных браслетах. Он чертит свой свет по переплетениям золотых и серебряных веточек терновника. Мерцая на письменах вечных клятв и на волчих оскаленных мордах. Густым сплетениям нет ни начала, ни конца, как и жизням, которые они свяжут навсегда. Пальцы в последний раз гладят холодный металл и закрывают деревянную простую шкатулку.

На улице слышен смех Эдварда. Эрика целует его в обветренные губы и провозглашает начало «Снежных Войн». Диана первой кидается в бой с боевым кличем индейцев, а Маркус, матерясь, удирает от своих вошедших в раж женщин. Кайрен слушает их и, прикрыв глаза, думает о том, что Алану белое платье точно не пойдет. Хотя белые чулки на его гладких красивых ногах будут смотреться убойно...

Праздники проходят, словно в бреду. Тонна гостей и вечеринки у друзей и знакомых. Деловые партнеры со своими увешанными драгоценностями спутницами. Улыбки на миллион долларов и скучные разговоры о бизнесе. Всем этим Алан успевает пресытиться за эти праздники на лет двадцать вперед. И, в итоге, его нетерпение заметили. Отец с крестным многозначительно переглядывались, а мать, заговорщицки улыбнувшись, выдала: