Чтение онлайн

– Следующий выпуск воспитательных работ мальчики послушают после краткой рекламы. Ты нам нужен в другом месте.

Голос ровный и спокойный, а вот напряженное тело выдает волнение, и в пепельных глазах застыло нервное ожидание. Золотые глаза прищурились и внимательно оглядели его с ног до головы. Помятый, с бледным лицом и царапинами на коже. В темной форме, заляпанной кровью и порванной кое-где. Грязные волосы взлохмачены, и вонь такая, что хочется прямо сейчас окунуть в воду, чтобы хоть немного сбить запах гари и бензина, который перемешивается с какой-то дрянью. Судя по всему, она уже успела выветриться, но не до конца, и он чувствует этот отвратительный запах. Раздражение поднимается с новой силой, и зубы аж сводит. Он смотрит в упрямое лицо и без слов понимает, что у него сейчас попросят. Можно сказать, что потребуют. Однако блондинчика ждет жесткий облом.

– Да? – насмешливо скалится оборотень и скрещивает руки на груди, – почему я должен куда-то идти?

– Потому что ты нужен, – упрямо отвечает Алан и, по-прежнему пытается остаться спокойным, но запах раздражения, исходящий от него, только усиливается.

– Тебя заклинило? – темная бровь удивленно поднимается.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я, – сквозь зубы произносит он, – никто не может снять эти долбанные ошейники, кроме тебя.

Темноволосый альфа хмыкает, и уголок губ нервно дергается. Преувеличенно сосредоточенно рассматривая разбросанные на столе бумаги, он совершенно равнодушно произносит:

– И почему же я должен это сделать?

– Они умрут, если ты им не поможешь, – вот теперь Алану уже не удается удержать чувств.

– Вполне ожидаемо, – морщится альфа и опускается в кресло, стоящее за спиной, – меня абсолютно не интересует эта шваль, которую вы умудрились притащить в дом. Их спасли? Спасли, а что будет дальше, нас не касается. В течение часа они должны убраться из Блодхарта и вообще с этих земель. Сдохнут они или нет, это уже проблема их хозяев. Меньше народу – больше кислороду. Рыдать по ним не буду, не такой чувствительный. И вместо того, чтобы тратить сейчас мое время, лучше бы помылся что ли. От тебя воняет, как от выгребной ямы.

Сказать, что блондин был в шоке, это значит не сказать ничего. Он натурально уронил челюсть и растерянно переводил взгляд с совершенно безразличного лица старшего Валгири на отводящих глаза Уолтера и Эдварда. Те зло сжимали кулаки и бессильно молчали. Они не могли пойти против своего альфы, только не в вопросах, касающихся всей стаи. Их воля принадлежала ему, так же, как и их верность. Обоим совершенно не нравилось то, что происходило сейчас, но пойти против воли вожака значило бы бросить вызов. Алан смотрел на них и не узнавал тех, с кем жил столько месяцев. Тех, кто так рьяно защищал свою стаю и сейчас готов был дать умереть совершенно невинным существам. Охреневший внутренний голос, наконец, взял себя в руки и, рявкнув, привел в себя.

– Так легко дашь умереть себе подобным? – хрипло произнес блондин, все еще не веря происходящему абсурду, – ты охренел?

– Ты, кажется, кое-чего не понял, мальчик, – оскалился Кайрен и мгновенно подался вперед, – это не гребаная сказка, и я не крестная фея, которая помогает бедным и обездоленным. Они – мусор, который я давил в прошлом и буду давить в будущем. Мне глубоко насрать на твои нежные и сопливые попискивания по поводу творимой «несправедливости». Надеюсь, до тебя, наконец, дойдет, что я не очередной благородный герой твоего романа. Теперь взял жопу в руки и пошел вон!

А вот это было последней каплей терпения, только Кайрен этого не понял. Взмахом ладони послав лежащие на столе бумаги в свободный полет, Алан грохнул рукой по деревянной крышке. Оперевшись на руки, он уперся взглядом в глаза оборотня. Серебро глаз просто сгорело в льдистых всполохах голубого. Черты лица заострились, а губы сжались в тонкую полоску. Каждый мускул расслабленного минуту назад тела сейчас был напряжен до предела. Сейчас Салливан больше напоминал очень злого хищника, готового в любую секунду прыгнуть на свою жертву и разодрать ей горло. Смотря на него, парни, сами того не ожидая, начали медленно терять контроль и перекидываться.

– Ты, зарвавшийся кусок дерьма, – почти шипя, ровно, даже не повышая голос, произнес блондин, – даже если бы ты остался последней живой тварью на этой земле, все равно бы никогда не стал героем моего романа! Посмотрите на благородного мстителя с разбитым сердечком и обиженной моськой. Что, кишка тонка, воевать с равными себе, и теперь отыгрываешься на слабых?! Кому ты мстишь? Брюхатой девке, которую чуть не зарезала какая-то сука?! Тем малявкам, которые шарахаются от каждого тонкого писка?! Чем ты отличаешься от выблядков, сломавших тебя?!

Кайрен закаменел. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но внутри уже клокотала черная ненависть. А Салливан продолжал говорить. Тихо, ни разу не подняв даже на полтона голос, но каждое его слово ядом разъедало сердце. Американец разошелся настолько, что даже не замечал, как покрываются инеем стекла окон за спиной альфы. Как мигает свет и как тяжело скрипит мебель. Он не слышал скулеж Уолтера и Эдварда, схватившихся за головы и чуть ли не сползающих на пол.

– Такая же бездушная и бессердечная тварь, как и они, – еще больше зверея, продолжил Алан, – я совершенно не могу понять, КАК мог Ивон полюбить тебя. Можешь винить всех вокруг, орать и биться в истерике. Только это не изменит того, что во всем произошедшем виновен только ты! Если бы не ты, даже твой Ивон был бы сейчас жив!

Он еле успел договорить последние слова, когда его просто смело к книжным шкафам. Влетевшие в кабинет Маркус и Диана были просто сбиты с ног огромной силой, просто взорвавшейся вокруг. Она смела и покорежила всю мебель. Взорвала все светильники и снесла витражные окна вместе с приличным куском стены. Ледяной ветер вскружил бумаги и завыл словно дикий. Захлопнувшиеся двери напрочь перегородили путь тем, кто барабанил по ним и пытался войти.

Алан просто задыхался от боли, взорвавшейся в голове и перекрывшей воздух. Он не понимал, что с ним происходит, только, распахнув рот, пытался глотнуть так необходимого сейчас кислорода, но его словно выкачали за считанные минуты. Тело изломленной куклой висело в воздухе, вжатое в деревянные полки, с которых попадали книги. Его словно толстыми цепями примотали к ним, не позволяя даже пальцем пошевелить. Уши заложило от дикого звона, заставляющего сжать зубы, чтобы не закричать. Рядом на полу извивались и скулили Уолтер и Эдвард. Диана всхлипывала, звала кого-то, но он не слышал ее. Маркус пытался заслонить Алана собой, но его грубо отшвырнули на покореженный диван и рыкнули так, что оборотень просто примерз к месту, продолжая кричать и пытаясь, наконец, достучаться до потерявшего контроль брата. Но Кайрен даже не обращал на них внимание. Он за секунду оказался прямо перед Аланом и вцепился когтистой рукой в его горло.

Американец даже не успел ничего понять, когда когти вспороли нежную кожу на шее. Вцепившись до крови, сжимая все сильней и вырывая больной стон. Лучше бы он не фокусировал взгляд. Потому что его мгновенно обожгли полные ненависти желтые глаза, в которых сейчас появились алые искры, превратившиеся в рваные линии. Они обжигали и заставляли сжаться, и Алан был уверен, что именно так выглядит Ад. Безумный костер, который превращал в прах все, к чему прикасался. Безжизненный и полный ненависти настолько, что ее хватило бы на весь мир с лихвой.

Без того уродливое лицо исказилось до мерзости. Пойдя алыми пятнами и ярко выделяя белые борозды шрамов. Рот искривился в оскале, являя острые клыки, и весь оборотень словно застрял где-то между животным и человеком, став больше похожим на чудовище, от которого смело наложил бы в штаны любой. Когда же он заговорил, то его слова с трудом получилось разобрать за животным рычанием:

– Никчемный жалкий человек! Всего лишь досадная ошибка, которую легко можно исправить, – коготь с особым наслаждением вошел в рану, заставляя кусать губы до крови, чтобы не закричать, – ты никто и ничто. Пустышка с куриными мозгами. Лезешь своим длинным носом в мир, которого не знаешь, и диктуешь условия. Мелочь, не представляющая из себя ничего без влияния и денег папочки. Не член стаи, и никогда им не станешь. Игрушка, забывшая, что ее мнение никого не интересует. Всего лишь ничтожество, к которому по какой-то причине мои племянники питают привязанность, только ты, видимо, еще не понял, где твое место в пищевой цепи. Я его тебе с удовольствием покажу. Хочешь? Подумай о своем папочке. Как думаешь, ему понравиться получать своего мальчика по кусочкам, м?!