Запах Вереска
Шрифт:
Эрика как увидела, так объявила, что такого секси прямо на обложку журнала. Джулиан подмигнул, братцы кролики ревниво объявили, что будут сторожить весь вечер (смотались, гады!), Маркус с Дианой предложили заняться его сватовством, а вот дядюшка, сволочь этакая, только презрительно скривился и опять спрятался за своими многочисленными отчетами и договорами. В ответ на это Алан с ленцой усмехнулся и, показав фак, отправился травить шутки с прислугой и сплетничать о безнравственном, эгоистичном и ублюдочном альфе. Пожалуй, за все это время после последней их ссоры, это было впервые, когда они хоть как-то заметили друг друга. Да и хрен с ним! Вечер только начался, а впереди еще грандиозная ночь.
В том, что ночь удалась, стало ясно уже через два часа, когда, не дожидаясь своих альф, стаи затеяли грандиозную попойку. Побратавшись с жителями Волчьего Двора, клялись в уважении к местным вампирам и сейчас вовсю отжигали горячие танцы на площадке прямо перед старой церковью. Веселье стремительно набирало обороты, костры становились все жарче, а улыбки – опьяненней. Примерно в таком состоянии и застали празднующих вернувшиеся с переговоров главы кланов, в числе которых были хозяева крайне загульной стаи...
Стоя за массивным креслом брата в огромном конференц-зале (на деле же в старом зале совета, который с помощью Алана превратился в мини-приемную целого короля), Маркус ни минуты не сомневался, что брат просто пошлет стоящих перед ними альф. Несмотря на всю их горячность и молодость, перед Кайреном они были всего лишь жалкими щенками. Ни один из них не мог наравне смотреть в глаза желтоглазого альфы. Причем сила Кайрена сейчас подавляла как никогда прежде. Он чувствовал ее отголосок, пусть и слабо, но все же. Так же, как и его сыновья, занявшие свои места на ступенях у ног своего дяди. Они с холодом и полным величия взглядом смотрели на тех, кто сегодня пришел к ним, несомненно, просить. Копия взгляда Кайрена в двух экземплярах.
Однако, вопреки всем опасениям, брат принял их предложения весьма благосклонно, особенно касающиеся бизнеса. Одного взгляда на дьяволов, танцующих в его глазах, хватило Маркусу, чтобы понять, что старший выжмет максимальную прибыль. А вот от союза он отказался в весьма жесткой форме. Чему совершенно не стоило удивляться. Их стая и так была сильной и весьма могущественной. Помощи со стороны они перестали ждать уже очень давно. Сам же Кайрен так и не забыл вкус предательства. Он усвоил урок, навсегда запомнив и сожжённый дотла дом, и убитых собратьев, и смерть того единственного, кого когда-то любил. На одни и те же грабли альфа больше не собирался наступать.
Так что, в общем, переговоры прошли весьма успешно, если не считать пары особо впечатлительных, которые еще долго отходили от встречи с более сильным самцом. Маркус сурово шикнул на ехидно скалившихся сыновей и, заслужив их невинные взгляды, поравнявшись с Кайреном, еле слышно прошептал:
– Ты уверен насчет союза?
– Абсолютно, – кивнул Кай и так же тихо добавил, – бизнес бизнесом, а брать ответственность за эту шпану или довериться им у меня нет ни малейшего желания. И потом...
Это его «и потом» так и осталось без продолжения, потому что они уже вышли из замка, вдалеке слыша настоящий ор, за которым последовала серия взрывов.
– Опять фейерверки не туда пустили, – прикрыв глаза рукой, тяжело простонал Маркус.
– О, я бы сказал, что очень даже туда, – заслушавшись дивного мата на чистом английском, восхищенно отозвался Уолтер и, шутливо толкнув брата плечом, кивнул в сторону города.
Эдвард виновато посмотрел на усмехнувшегося дядю и исчез вслед за старшим братом. Оставляя в полном шоке дражайшую делегацию...
Алан заливисто засмеялся и закружился в очередном танце вместе с Эрикой. Что там взорвалось, в итоге осталось совершенно незамеченным. В гуле веселой музыки, когда все пьянели не от вина, а от улыбок, проблемы казались настолько далекими. Кто с кем ссорился? Обиды никто не держал. Было лишь желание раствориться среди языков пламени, таких же алых, как и длинные волосы, развивающиеся на ветру каждый раз, когда зеленоглазая волчья невеста кружилась рядом с ним. Яркая улыбка на губах, и серо-голубые глаза смотрят с таким огнем, словно их обладатель сам соткан из жара. Воздух пропитан магией, невидимой человеческому глазу, но осязаемой намного глубже. Бушующей в крови, дрожащей на струнах бузуки*, мерцающих в жарких взглядах и тонущих на дне винных кружек. Этот мир совсем рядом с людским, но крайне далек от его рамок и понятий. Застрявший где-то между древних поверий и реальностью нынешнего мира. Под старые песни, обжигающие душу и заставляющие тело двигаться помимо твоей воли. Слыша в них зов диких ветров и речные пения, хрустальный звон росы на сочной траве и пряный шепот в тумане, окутывающем вековой лес.
Площадь еще более радостно зашумела, приветствуя своих господ и принимая в свои уже изрядно повеселевшие объятия, обещая поделиться секретом своего веселья. Завидев своего мужа, Эва послала воздушный поцелуй белокурому дизайнеру и упорхнула к сразу же расслабившемуся Дериану. Диана, пританцовывая и подпевая хриплому голосу поющего на сцене отца Солмерса, с хищной улыбкой на губах кралась к застывшему с выпученными глазами Маркусу. И, пока Уолтер уже вовсю тискал раскрасневшегося Джулиана, Эдвард безуспешно искал свою нежно любимую рыжую фиалочку-лапусичку. Рыжая фиалочка же (флористы всего мира убились бы об стену) в данную минуту усиленно уговаривала одного из музыкантов уступить ей инструмент (не о том подумали, господа извращенцы). После жалостливых зеленых глазок, а так же обещаний выкрутить ему стратегически важные органы музыкальный инструмент был отобран. Сразу за этим как-то потерявший из виду рыжую подругу Алан обнаружил ее прямо перед собой.
– Я знаю, что ты умеешь играть на ней! – безапелляционно обвинила Эрика и, сложив в молитвенном жесте руки, заныла, – один куплетик. Ну, Ал, пупсик, сладик, нежно любимый зайчик!
– Я не...
– Ну, сыграй, Ал, – даже не дав договорить возмущенно запыхтевшему американцу, заканючила из объятий мужа темноволосая волчица.
После нее канючащих и сюсюкающих дам стало больше. Причем почему-то всем им казалось, что Алан проникнется их просьбами больше, если его свалить с так хорошо облюбованного ранее насеста. Себя Салливан любил больше и потому, не найдя среди толпы своих защитничков в лице двух влюбленных по уши мудаков, с тяжелым вздохом взял в руки бузуки.
– Сыграть, значит, – настраивая струны, с полуулыбкой пробормотал он, – есть тут кое-что...
Пальцы уверенно прошлись по тонким струнам, вырывая первые аккорды. Усиливаясь с каждой минутой, превращаясь в старинную мелодию и на очередном подъеме сливаясь с красивым мягким мужским голосом. Слова срывались один за другим, заставляя удивленно смотреть на прикрывшего глаза блондина.
– Алан знает немецкий? – удивленно произнес обнявший свою невесту Эдвард.
– Ага, – довольно ответила Эрика, – помимо него он знает еще семь языков, играет на скрипке и два года занимался стрип-танцами!
Ответом ей стал удивленный вздох Эдди. А тем временем песня приняла новые обороты, теперь уже зазвучав вместе с волынкой и тин-вистл*. Вызывая желание отдаться ей и не остаться в стороне. И словно давая свое разрешение, белокурый американец хулигански улыбнулся двум братьям, с горящими глазами смотрящим на своих любимых. Те даже и пискнуть не успели, как их, подняв на руки, вынесли прямо в центр огромной площадки. Бережно опустив и вовлекая в бесконечный танец. Утопая друг в друге и дополняя движения партнера. Улыбаясь влюбленными глазами и совершенно не замечая мира вокруг. И сразу же за ними медленно потянулись все остальные. Шумными хлопками и свистом сопровождая голос Алана, флиртующего с волчицами чужих стай. А те, совершенно позабыв соблюдать негласный закон держать неприступность среди чужаков, мило краснели и, хихикая, кокетливо стреляли в него глазками. Среди волков же возмущение подняли немногие, потому что остальные тоже очень даже откровенно облизывали взглядами необычного человека с колдовским взглядом серо-голубых глаз. Насмешливых и следящих за толпой с какой-то внутренний удовлетворенностью, наглой искрой знания того, что неведомо другим. Но из всех присутствующих был только один, кто заметил этот блеск.