Чтение онлайн

На десятой скорости она ворвалась в квартиру и, трясущимися руками закрыв дверь, помчалась в свою комнату. Стянув с себя платье, она зашвырнула его в шкаф и надела бесформенную старую футболку и шорты. Эта одежда куда больше подходила для того, чем она собиралась заняться.

Она понимала, что сама не своя, ею будто управлял кто-то, но эти мысли отошли на второй план, когда она увидела холодильник.

Саша распахнула дверцу и замерла. Макароны. Целая кастрюлька разноцветных макарон. Она вывалила их в глубокую тарелку и поставила на минуту в микроволновку. Чтобы не терять время, пока они грелись, она достала две миски с салатами и сковородку с остатками картошки с грибами. Часы, висящие на стене, стали тикать безумно громко, напоминая ей о том, что если она не поторопится, то Глеб поймает её с поличным.

Судя по запаху, один салат был с кальмарами. С ним Саша покончила в рекордные сроки и тут же взялась за второй, из квашеной капусты. На него ушло немного больше времени из-за того, что нужно было тщательнее пережёвывать, но в целом через несколько минут обе миски были пусты. Настало время макарон. Саша нервно собирала вилкой по нескольку перьев, чтобы затем разом отправить их в рот, но вскоре ей это надоело и она стала есть руками.

Часы, на которых появилась вдруг злобная ухмылка, угрожали, что она не успеет, поэтому картошку с грибами пришлось есть холодными, отчего они, однако, вовсе не стали хуже. Это было ни с чем несравнимое удовольствие (особенно, с тех пор, как о сексе с Глебом пришлось забыть). Думать о том, чтобы остановиться, было уже поздно: она попросту не смогла бы, раз уж начала это дело. Это было ей необходимо. На то время, пока она поглощала еду, внешний мир перестал существовать. Её не волновало ровным счётом ничего: забылся их дурацкий ужин, из памяти исчезли картинки Лии с Крисом и то, как они ссорились с Глебом. Она думала лишь о том, как успеть съесть побольше.

Когда с последним блюдом было покончено, она ещё раз заглянула в холодильник. Ничего сладкого в нём не было, и Саша вспомнила, как скормила вчера Глебу панна-котту и круассаны. К счастью, в шкафчике на полке лежала коробка вишни в шоколаде – то, что надо! Но оказалось, каждая конфета упакована отдельно, что неимоверно разозлило Сашу. Бормоча под нос ругательства, она дрожащими руками сдирала с них фольгу и быстро засовывала конфеты в рот, пока не услышала звонок домофона. Она моментально собрала все фантики и, скомкав, кинула их в мусорный ящик. Всю посуду она сгрудила в раковину и побежала открывать, что было уже довольно тяжело, учитывая всё съеденное ею.

Возвращение Глеба частично вернуло её в реальный мир, постепенно начало приходить осознание того, что она сделала.

Она сорвалась. Перестала себя контролировать. Она не смогла с этим справиться, безвольное и ничтожное существо. Удушающее чувство вины охватывало всё сильней и сильней, и Саша буквально могла чувствовать, как с каждой секундой съеденные калории, проникая всё глубже, усваиваются её телом. Дрожа, она присела на диван и ждала, когда Глеб умоется и уйдёт к себе. Эта пара минут тянулась как вечность, пока он наконец не захлопнул за собой дверь и она не услышала звук включённого телевизора. Ванная была свободна. У неё на пути больше не было никаких препятствий, чтобы пойти и избавиться от того, что она только что съела.

Саша нервно сглотнула при виде белоснежного унитаза и включила воду на максимум, создавая шум: Глеб не должен был ничего услышать. Никто не должен знать об этом позоре. Испытывая ужасное отвращение к себе и избегая смотреть в зеркало, она опустилась на колени и на какие-то десять минут будто вернулась в прошлое. Все эти действия были до боли знакомыми; казалось, она никогда и не прекращала заниматься этим. Не было никакого лечения, никакой терапии и никаких улучшений. Всё было как раньше. Она была той же разбитой и больной девушкой, что и прежде.

Нажав на смыв, она опустила крышку унитаза и, сложив на ней руки, уткнулась в них лицом и разрыдалась. Не чувствуя ничего, кроме злости и разочарования, Саша просидела так около часа, пока не нашла в себе силы подняться. Она всё ещё не хотела себя видеть. Боялась встретиться в зеркале с тем ничтожеством, которым себя чувствовала. Не отрывая глаз от раковины, она умылась, почистила зубы и тихо ушла к себе.

Ящик, в котором лежали таблетки, что дала ей Лиа, заговорщицки посматривал на неё. Руки так и тянулись к нему, несмотря на то что ещё недавно у неё и в мыслях не было их принимать. Тогда почему она спрятала их? Почему не выкинула сразу? Постояв какое-то время, тупо играя с ним в гляделки, Саша всё-таки подошла к столу и выдвинула ящик. Они были на месте, спрятанные под распечатанными листами с аккордами, и, выдавив себе на ладонь одну таблетку, она направилась на кухню за водой.

– Что это ты тут делаешь? – раздался голос Глеба, когда она жадно пила, стоя к нему спиной.

Саша чуть не подпрыгнула от испуга. Стеклянный стакан выпал у неё из рук, оставив от себя на полу десятки маленьких кусочков.

– Зачем так пугать?! – вскрикнула она, в ужасе уставившись на Глеба.

– О господи, я просто удивился, что ты не спишь, когда увидел свет здесь…

– Не твоё дело, что я тут делаю! Свали вообще отсюда!

– Почему ты кричишь на меня? И грубишь…

Теперь Глеб смотрел на неё как на сумасшедшую, вытаращившись от удивления.

Она чувствовала себя ужасно, оттого как вела себя, ей совсем не хотелось его обижать, но слова подступали сами.

– Оставь меня в покое! – крикнула Саша и, опустившись на пол, принялась собирать осколки руками.

Глеб попытался её остановить, но она стала отмахиваться от него, не давая приблизиться ни к себе, ни к разбитому стакану.

– Вообще крыша поехала? Саша! – он предпринял ещё одну попытку, схватив её за плечи. – Боже, оставь их, уберём с утра. Ты меня слышишь? – В последнем он сильно сомневался, оттого как безумно и озлобленно она на него смотрела.

– Нет! Ты не понимаешь! Отпусти меня! – кричала она. – Ты не понимаешь, Крис может пораниться, когда вернётся… я должна убрать их… Я не хочу, чтобы он поранился! Нет...

Упоминание Криса только усугубило ситуацию в глазах Глеба, который и без того был в полном шоке от всего происходящего. Стоило ему на секунду ослабить хватку, как она вывернулась из его рук и, опустившись на колени, вернулась к своему занятию. Тихо приговаривая, что Крис может пораниться, она собирала руками осколки и выкидывала их в мусорку, пока пол не стал чистым.

– У тебя реально проблемы с головой… – Глеб постучал пальцем по виску. – Тебе нужно снова в ту психушку ложиться.

– Я никогда не была в психушке, когда до тебя это дойдёт?! – рявкнула она.

– Не кричи на меня, окей, больная? Ты была, и ты это знаешь.

– Я не была!

– Не была? – Глеб издевательски усмехнулся. – А где же ты тогда лежала два месяца?

– В клинике…

Это была не «психушка», это была частная клиника, центр пищевых расстройств и булимии, и, несмотря на то что Глеб знал об этом, он продолжал называть её психлечебницей, аргументируя это тем, что булимия – психическое расстройство.

Саша всхлипнула и уже хотела закрыть лицо руками, когда увидела свои ладони. Видимо, она порезалась, пока собирала осколки, потому что теперь они кровоточили. К сожалению, Глеб успел заметить их прежде, чем она успела спрятать руки за спиной, и на этот раз он решил не церемониться. Он схватил её и быстро потащил в ванную, так как на кухне раковина была заполнена немытой посудой после Сашиного пиршества (о котором он, к счастью, не догадывался).

Глеб засунул её руки под холодную воду и повернулся к полке в поисках перекиси водорода. Но пока он медлил с ватными дисками, смачивая один из них перекисью, Саша воспользовалась моментом и сбежала. Он громко выругался и, ударив кулаками по двери, глубоко вдохнул. Это было невозможно, она вела себя как ребёнок. Впрочем, она даже выглядела как ребёнок. Если бы у неё не было груди, со стороны бы её вполне можно было принять за подростка. Нормального подростка, а не тех гигантов, что стали появляться в последнее время.