Чтение онлайн

– Пожалуйста, не надо ей говорить таких вещей. Я ведь просил тебя.

– Я знаю, знаю… Слушай, но ведь эти все болезни с едой… Это значит, что с головой не в порядке?

– Ты можешь выбирать другие слова? Это называется расстройствами пищевого поведения.

Глеб тяжело вздохнул. Его так и подмывало рассказать о том, что было в Сиэтле, и он был вынужден напомнить себе, что дал обещание молчать. Его не оставляло чувство вины, оттого как плохо он следил за ней тогда. Он верил ей на слово, практически ни в чём не контролируя, и занимался своими делами, в то время как она была предоставлена сама себе. Она пропадала часами в своём бассейне, а когда возвращалась, была полностью измотана и валилась с ног. И лишь спустя время Глеб стал задумываться, ела ли она за день хоть что-то, перед тем как туда отправиться.

– Но у неё больше нет проблем с этим, - уверенно добавил Крис, выключая воду и выходя из ванной. Глеб следовал за ним по пятам, пока он одевался для пробежки, искал свой плеер и заваривал для Саши Эрл Грей, который она пила по утрам. Вид у Глеба был при этом такой, словно он не решался что-то сказать.
– Может, хватит меня преследовать? Ты что-то хотел?
– не выдержал Крис.

Глеб ужасно хотел рассказать. Он чувствовал себя сообщником Саши в каком-то преступлении, чувствовал, что идёт у неё на поводу. Он в очередной раз попался в её ловушку, поддался её слезам и истерике и казался сам себе теперь жалким и бесхребетным.

– Нет… Нет, ничего. Хочу дать тебе один совет на будущее…

– Да?

– Крис, никогда не смотри ей в глаза, если она что-то просит!
– громко зашептал Глеб; его карие глаза горели от волнения.
– Клянусь, она ведьма. Стоит только посмотреть в глаза - и всё! Кроме шуток.
– Он провёл большим пальцем под горлом, изображая нож.

Крис сомнительно посмотрел на него и рассмеялся, похлопывая его по спине. Он даже не мог вспомнить, когда она его о чём-то просила в последний раз. Почему она просит о чём-то Глеба, а не его?

– О чём таком она тебя просила?

– Да так… о разном… - отмахнулся Глеб, но тут же вспомнил, о чём может рассказать, и тихо продолжил: - Ну, вот, на днях, например. Я не хотел идти в это сраное кафе. А она пришла и давай капать мне на мозги: «пойдём, ну пожалуйста, нас пригласили»!
– сымитировал Сашин голос он, как всегда, неподражаемо.
– И как только я увидел эти её щенячьи глаза… ты тоже умеешь такие делать, кстати… Так вот, как только я их увидел - всё! Понимаешь, о чём я?!

– Да, да, я понимаю. Успокойся.

Крис обнял его, продолжая посмеиваться, и потрепал по голове, когда сзади послышалось громкое покашливание.

– Боже, что здесь происходит? Я что, не вовремя?
– Саша вошла на кухню, подозрительно посматривая на них со сморщенным носом. Не то чтобы проявления их любви друг к другу были редкостью – все эти объятия она заставала довольно часто, но, так или иначе, ей это казалось странным.

– Да, выйди, пожалуйста. Дай нам побыть вдвоём, – пробурчал Глеб, уткнувшись в плечо Криса.

Тот только расхохотался, но Саша не оценила эту шутку и развернулась на пятках в обратную сторону. Она в любом случае собиралась в душ.

– Саш, подожди! – крикнул Крис. – Вернись. Ты сегодня работаешь?

– Нет.

– Нет, не вернусь, или нет, не работаю?

– И то, и другое. – Она хотела, чтобы это прозвучало серьёзно, но ничего не вышло; её губы уже расплывались в улыбке.

– Не хочешь взвеситься?

Саша застыла. Улыбка тут же сползла с её лица, и где-то внутри начала зарождаться паника; она могла отчётливо чувствовать её вместе с тем, как быстрее забилось сердце. Почему он спрашивает об этом? Она терпеть не могла взвешиваться. Это напоминало ей о том, как её ежедневно взвешивали в клинике, записывая чуть ли не каждый грамм. Хотя когда-то она и сама проделывала то же самое, и, несмотря на то, как давно это было, она по-прежнему помнила, что значит быть одержимой весами. Не только ими, конечно, – ещё большим зеркалом в комнате, сантиметровой лентой, размером одежды… Но больше всего весами.

– З-зачем? – спросила она, заметно погрустнев.

– Просто так… Ты же помнишь, что в четверг к врачу. Можем проверить для себя, чтобы узнать, к чему нам готовиться.

Ну, конечно; он был прав: у врача её всё равно взвесят; но ей хотелось оттянуть этот момент как можно дольше. К тому же, домашние весы пугали её куда сильнее. Она боялась, что стоит взвеситься один раз, – и тем самым она снова ступит на старую дорожку, зная, что весы всегда под рукой. Она будет снова делать в дневнике пометки о своём весе, сходить с ума из-за лишних трёхсот грамм, задавать себе новые планки и, в конечном счёте, презирать себя ещё больше. Саша уже знала, каково это.

– Если честно, я не очень хочу… – промямлила она, обнимая себя руками, – жест, в котором Крис без труда распознал её испуг.

– Ты можешь не смотреть на них, я сам посмотрю. А тебе говорить не буду, – предложил он, притягивая её к себе своими большими руками.

– И какой в этом смысл…

– Ты ведь хочешь, чтобы посещения доктора прекратились? – Крис взял её руки в свои и заглянул в её грустные глаза; его голос звучал так, словно он говорил с ребёнком. – Мы взвесимся, и если окажется, что немножко не хватает, у нас ещё будет время, чтобы прибавить в весе. – Разумеется, большее, о чём могла идти речь, – это килограмм.

Стоя на кухне, Глеб внимательно слушал, как он разговаривал с ней. Ему всегда удавалось её подбодрить, внушить что-то позитивное; одно это «мы» чего стоило. Крис был как будто создан для того, чтобы о ней заботиться. Если бы за заботу давали медали, он бы точно собрал их все.

– Может, попозже? – послышался её тихий голос.

– Хорошо, – согласился Крис.

По крайней мере, это был не отказ – у него оставалась небольшая надежда, а это уже дорогого стоило. Он знал, что добиться от неё послушания в таких вопросах очень непросто. Но он будет терпеливым, как и всегда, и рано или поздно она позволит себе помочь.

– Мне иногда кажется, что всё это будет длиться до конца моей жизни… – пробормотала она, прежде чем скрыться в ванной, и Крис остался стоять один, растерянно смотря на закрытую дверь.

***

Если спросить у среднестатистического человека Сашиного возраста, кем он видит себя через десять – пятнадцать лет, он начнёт говорить о семье и детях, успехах на работе, собственном жилье, хорошей машине и отпусках на дорогих курортах.

Что видела Саша? Ей за тридцать, но она по-прежнему выглядит как подросток; одетая в футболку с изображением рок-группы и потёртые джинсы, она сидит в кабинете психолога и с трудом заставляет себя говорить. Она одинока, у неё нет ни детей, ни мужа. Крис давно женился, у него большая семья, которая его обожает, он отличный отец. Он смог выкарабкаться из той ямы, которую они сами себе и вырыли со своими чувствами, смог забыть об этом и двигаться дальше, а она осталась всё там же, на дне, покинутая им, но по-прежнему отравленная своей любовью к нему. Таким она видела своё будущее. И оно могло бы стать другим только в одном случае: если он её любит так же, как она его, если он так же зависим от неё, так же помешан на ней. Если готов стать безумцем, что любит родную сестру.

Завернувшись после душа в полотенце, Саша сидела на бортике ванны, поглядывая на стеклянные весы, торчащие из-под корзины с бельём, и пыталась представить себе хоть какие-то позитивные события с их участием. Возможно, однажды настанет тот день, когда она встанет на них без страха и паники, посмотрит вниз и увидит там нужные цифры. Она не просто увидит их раз – они останутся такими надолго, лишь слабо колеблясь в пределах нормы. Крис был бы счастлив от этого. Ей бы наконец удалось обрадовать его, сделать хоть что-то, чтобы он смог ею гордиться.