Чтение онлайн

С Аней же произошла другая история. Она, конечно, тоже провела прекрасный месяц в Нью-Хемпшере, но хотя лето было большое и толстое, но всё-таки оно, как оказалось, было не вечное. Наступил момент, когда отец Маши, который опять вызвался помочь Фёдору Семёновичу, приехал в лагерь, чтобы забрать детей. И тут произошла осечка.

Был уже поздний вечер, темнота укрыла землю, а яркие звёзды с удивлением таращили глаза на суету людей, которые никак не могли угомониться. Внизу же на земле творилось что-то необычное. Двадцать девочек плакали, обнимая Аню по очереди, — они не хотели, чтобы она уезжала. Аня тоже плакала. Все они настойчиво добивались, чтобы Аня уехала не сейчас, а завтра утром. Фёдор Семёнович растерялся, а бывший сосед объяснил, что надо ещё ехать за Машей, и путь этот неблизкий. Ничего не помогало. Фёдор Семёнович был человеком мягким, но о бывшем соседе этого нельзя было сказать. Однако и он ничего не мог поделать. Аню трудно было заставить ехать в детский лагерь, но забрать её оттуда оказалось ещё труднее. Так она впоследствии вела себя всегда; и как обычно, в таком поведении есть свои плюсы и свои минусы. Но только к концу жизни человек может сказать с каким знаком она у него прошла.

Однажды мама Майкла принесла газету «Бостон Глоб». В этом не было ничего необычного. Мама всегда читала эту газету от корки до корки. Во-первых, она узнавала много интересных новостей, а во-вторых, совершенствовала английский язык. Особенно мама Майкла любила воскресный выпуск. Он был такой толстый, что она с трудом могла его поднять. Майкл иногда думал, что наверное, чтобы отпечатать один экземпляр такого воскресного номера, надо срубить четыре дерева, а может целых пять. Читать такой номер от корки до корки надо было долго, поэтому у мамы Майкла на другие дела всегда не хватало времени.

Итак, мама принесла воскресный номер газеты «Бостон Глоб» и попросила минуту внимания. Выждав некоторую паузу, мама зачитала объявление, которое предлагало мальчикам и девочкам школьного возраста разносить подписчикам эту замечательную газету. Три года добросовестной работы, и руководство газеты выдавало чек на 5 000 долларов при поступлении в колледж. Это было прекрасное предложение. Цифра «5» была напечатана столь эффектно, как будто она устремилась в космос, и ветер бьёт ей в лицо; а нули были пузаты и похожи на бочки с французским шампанским.

— Возьмёмся за это дело? — спросил Фёдор Семёнович и посмотрел выжидательно на Майкла.

— Угу, — отвечал Майкл.

И дело закипело. Утром приезжал представитель «Бостон Глоба» и сваливал кипу газет у крыльца их квартиры, а Майкл и Фёдор Семёнович, засучив рукава, дружно принимались за работу. Через некоторое время Фёдор Семёнович, приобретя достаточный опыт, подумал немного и сказал Майклу:

— Я каждый день всё равно встаю очень рано, а работа эта небольшая, так что я сам с ней справлюсь. Зачем мне тебя будить.

Майкл молчал — он был дисциплинированным мальчиком, а Фёдор Семёнович продолжал:

— Но в воскресенье очень много работы и газеты тяжёлые, так что будем разносить их вместе.

— Угу, — сказал Майкл. Он был послушным ребёнком.

— Но деньги у подписчиков будешь собирать ты. Мне это неудобно делать, — закончил свою длинную речь Фёдор Семёнович. Он не умел по-солдатски кратко выражать свои мысли.

— Угу, — опять ответил Майкл, который умел кратко выражать свои мысли.

Итак, работа закипела, и каждую неделю газета «Бостон Глоб» присылала иногда розовый, а иногда жёлтый листок с забавным рисунком, под котором всегда было написано большими буквами одно и то же:

А подписчики, встречая Фёдора Семёновича, смеясь говорили ему:

— У вас с Майклом замечательное разделение труда. Вы разносите газеты, а Майкл собирает деньги. Ваш мальчик очень умный ребёнок.

5 000 долларов маячили где-то далеко за горами, потому что должно было пройти ещё много лет до предполагаемого поступления в колледж. А обычный человек не гадалка; он не может угадать, что произойдёт с ним через месяц или даже завтра. Но пока что Майкл зарабатывал некоторые реальные деньги.

— Спрячь эти деньги у себя, — сказал он Фёдору Семёновичу, отдавая свой первый заработок, — потому что завтра у меня ничего не останется.

Те же слова сказала Фёдору Семёновичу его жена, когда они только поженились. Она вручила ему свою зарплату и сказала:

— Держи деньги у себя, потому что завтра у меня ничего не останется.

Итак, Фёдор Семёнович стал персональным банкиром у Майкла, а в голове у него крутилась рациональная мысль: «Когда денег накопится достаточно много, надо будет на них купить Майклу хороший компьютер».

Через год добросовестной работы газета «Бостон Глоб» прислала Майклу сертификат, в котором говорилось:

Однажды, а стоял тогда тёплый, летний день и был не то вторник, не то четверг, Фёдор Семёнович, как обычно, встал рано и разнёс газеты. Сделал он это быстро, и поскольку уже поднялось солнышко, то на душе у него было радостно. Так вот, когда Фёдор Семёнович был уже совсем близко от своего дома, над его головой появилась небольшая птица и стала делать круги, наподобие тех, какие делает бомбардировщик, прежде чем спикировать на цель. Свои действия птица сопровождала угрожающими криками.

Фёдор Семёнович засмеялся, потому что на душе у него было радостно, и, спасаясь от злобной птицы, побежал по дорожке, которая была выложена из бетонных плит. А та не отставала и резко пикировала, всем своим видом показывая желание клюнуть Фёдора Семёновича. Это было неприятно, и Фёдор Семёнович увеличил скорость бега, чтобы скорее добраться домой.

Тут следует сказать, что на ногах у него были резиновые туфли, которые при каждом шаге пытались соскочить с ноги, но потом меняли своё намерение и возвращались на место. Так они и бежали: Фёдор Семёнович вперёд по бетонным плитам, а туфли на его ногах то туда, то сюда.

И следует добавить, что Фёдор Семёнович, конечно, бежал вперёд, но голову повернул назад, чтобы контролировать действия злой птицы, — ещё клюнет ненароком. Вдруг резиновая туфля слетела с его левой ноги, отчего на мгновение произошла заминка, а нога Фёдора Семёновича, сделав неловкое движение, ступила на ребро бетонной плиты. Конечно, ступню сразу выкрутило, вывернуло, а Фёдор Семёнович почувствовал сильную боль.

В общем, заключение врача было мало утешительным: растяжение лодыжки и трещина в кости. На ногу Фёдора Семёновича наложили гипсовую повязку и обещали, что через месяц всё пройдёт. Но чтобы разносить подписчикам замечательную газету «Бостон Глоб», не могло быть и речи. Пришлось Майклу засучить рукава и работать за двоих. Но он не возражал, потому что был дисциплинированным человеком.

Прошёл месяц — нога у Фёдора Семёновича болела; прошло два — тот же результат; и тогда он решил опять пойти на приём к врачу.

— У вас воспаление нерва, — сказал врач, но какого не уточнил. И вот что он предложил: — Во-первых, снимите гипс. Вы что собираетесь всю жизнь его носить — это же не медаль.

Тут следует разъяснить, что в Америке всё наоборот, даже гипсовая повязка. В Советском Союзе если накладывали гипс, то он был как надгробная плита — не сдвинешь с места. Когда врач считал, что пришло время снять гипс, то разрезал его и выбрасывал. А в Америке не так: захотел — снял, захотел — одел, вроде это носки или рубашка. А врач тем временем продолжал: