Чтение онлайн

Российская атеистическая религия. Коммунистическая идеология в Советском Союзе имела характер атеистической религии. Роль Бога исполняла Наука, труды Маркса-Энгельса – Ветхий Завет, Ленин соответствует Иисусу Христу, а его труды – Новому Завету. И даже старые лидеры, гордившиеся своими близкими отношениями с Лениным (апостолы Зиновьев, Бухарин и др.), вынуждены были уступить место «чудесному грузину» с его командой (апостол Павел с сотоварищами, который не был знаком с Иисусом Христом). Именно эти новые получили право переписывать и комментировать ленинские сочинения (высказывания Христа).

Скажи, читатель, а разве в гитлеровской Германии не происходило нечто похожее? Все настолько совпадает, что разбираться в подробностях просто лень. Только другая идея: дать лучшим представителям рода человеческого зеленую улицу для развития, а остальные должны потесниться, тем более что всегда находятся ученые, создающие арийскую (или советскую) науку, которая может обосновать что угодно.

И для чего все это делалось? Для конструирования и внедрения в сознание каждого человека национального или сверхнационального мифа (идеологии). Без мифа во многих случаях прожить нельзя.

Если ты просто бедный человек в разрушенной стране, это один разговор. Но если твоя бедность от того, что необходимо помочь еще более бедным и несчастным людям, которые отчаянно борются со всемирным капиталом, то ты чувствуешь себя в какой-то мере героем, правда, голым. Но героем! И если несчастному бедняку в революционной Баварии, или Венгрии, или Испании, Монголии, Китае, на Кубе, наконец, требуется твоя последняя заначенная курица, то ты устыдишься и добровольно отдашь ее властям, чтобы приблизить час торжества коммунизма во всемирном масштабе.

Но дальше – больше. Если в какой-то момент тебе скажут, что для победы мировой революции требуется не только твоя курица, но и твоя жизнь, то ты возьмешь винтовку, «чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать», не спрашивая этих крестьян, хотят ли они ее получить из твоих рук или давно уже имеют. От тебя требуется праведность, но в рамках подчинения властям… «Партия – ум, честь и совесть нашей советской эпохи». А индивидуальные ум, честь и совесть человека – качества второго сорта?! Вспоминается по аналогии бессмертное: «Какая гадость эта ваша заливная рыба!»

Господа Бога, полагаю, не устраивали обе версии безбожной религии – национальная (фашистская) и интернациональная (советская). По Карлу Юнгу – типичный закон парности. Поэтому они оказались в состоянии смертельной, беспощадной схватки. Эта схватка фактически привела к взаимной аннигиляции – национальная оказалась уничтоженной, а интернациональная – обескровленной, неспособной навязать миру свои ценности.

Итак, каждая религия – это идеология. Ответ на вопрос, какая именно религия «правильная», раньше занимал многих и находился обычно силовым путем. Теперь страсти поостыли, но ответа нет и не будет никогда, поскольку по поводу идеологии можно задать вопрос о ее соответствии образу жизни, природным условиям и традициям данного народа, но не о том, насколько она истинна. Она должна позволить пастырям держать паству в узде. Вот и все… Но остается еще индивидуальный поиск истины.

Мы с сыном далеко не всегда понимаем друг друга. Он не то чтобы фундаменталист, но стремится строго соблюдать церковные правила поведения. Вопрос «почему?» он частенько отторгает. «Верую, потому что абсурдно!» Это не он сказал, это отцы христианской церкви так выражались в иные времена, но порой и сейчас про себя думают именно так. Иногда в пылу полемики я говорю сыну:

– Все это уже было, мы это уже проходили.

– Что проходили? – спрашивает он. – И где?

– Как, где? – отвечаю. – На занятиях в системе партийной пропаганды, на партийных собраниях, в партийных книжках читали и т. д. Понимаешь, Сережа, перед нами стоял тот же вопрос, который стоит перед твоими друзьями по церкви: если истина, проистекающая из глубин твоей души, расходится с мнением твоего церковного (партийного?!) иерарха, то как надо поступать?

Этот вопрос его самого беспокоит, но он по молодости лет его от себя гонит. А я не гоню, мне уже не страшно.

Когда мы куда-то добровольно вступаем, в какую-то серьезную организацию (религиозную конфессию или партию), то мы фактически принимаем идеологию этой организации. Мы врастаем в эту идеологию, в этот миф. И мы теряем зоркость зрения по отношению к новообретенной семье. Мы не видим ее недостатков, подобно тому как жених перед загсом не видит зачастую очевидных недостатков своей невесты. Поэтому споры человека со стороны и человека изнутри о правильности постулатов мифа (идеологии) ни к чему не могут привести: два человека будут говорить на разных языках. Ну и что вытекает из этого? А то, что все организации, в которые вступает человек, должны быть с нравом выхода, если угар мифа постепенно пройдет и в голове поселится холодная, как ужик, истина. В советской Коммунистической партии устав не предусматривал процедуры выхода из партии. Регламентировалось только исключение из партии за проступки. Читатель, ты подумал о мышеловке? Правильно.

Свой партийный билет я отдал, когда выходил из КПСС в период перестройки. Зря, наверное, отдал, надо было сохранить в назидание потомкам. Нельзя ломать памятники. Как сказал мудрый горец: «Если ты выстрелишь в прошлое из пистолета, будущее выстрелит в тебя из пушки». Теперь трудно сообразить, когда же именно я вступил в партию. В институт я пришел осенью 1955 года. В кандидаты партии был принят на третьем курсе, а женился на четвертом… Дату и даже год моего вступления в КПСС я позабыл. Возможно, где-нибудь в моих бумажках можно все это найти. А надо ли? Важно то, что вступал в хрущёвские времена. Важно, что, вступая, ничего не понимал в жизни. Вот такой скороспелый был и очень глупый.

Вступал я вовсе не в КПСС, а в какой-то придуманный мною самим «Союз коммунистов». Какая разница? Разница есть. Партия – это огромное течение, которое растворяет в себе личность, снимает с нее ответственность за ошибки и преступления коллектива. А «Союз коммунистов» – это объединение личностей, вроде частного клуба. Почему никто не заметил, что для партии я был совсем чужой? Кто-то, наверное, понимал. Меня, скажем, никогда в жизни не приглашали сотрудничать с «органами». Другие отбивались (мама моя, например), кто-то делал на этом карьеру, а я, видимо, был исходно «классово чуждым». Тем не менее, меня приняли в партию без сучка и задоринки. Я был настолько наивен, что вступал в партию по убеждениям, а не из-за карьеры.

В воспоминаниях маршала Василевского я с изумлением прочитал, что в кандидаты партии он был принят, находясь на службе в армии, в 1931 году, а в члены – в 1938 году. Вот сколько лет его проверяли! Из-за того, видимо, что был он сыном священника. Лично Иосиф Виссарионович во время войны разрешил маршалу возобновить отношения с отцом, которые не поддерживались много лет именно из-за сана отца. Василевский пишет об этом как летописец, не давая оценок ни себе, ни Сталину. О времена, о нравы! И я полез в эту же помойку, сын и внук расстрелянных… Когда я выходил из партии, то мой партийный стаж исчислялся тридцатью годами! В связи с этим, я как «старый большевик» имел право даже на какие-то материальные привилегии, которые тут же лопнули по счастью. Я ими не успел воспользоваться.