Записки художника-архитектора. Труды, встречи, впечатления. Книга 1
Шрифт:
Река всегда влекла меня к себе. Ранние впечатления от нее неизгладимы. Смутно рисует память одну из первых поездок на пароходе по р[еке] Белой. Где-то около Дюртюлей [106] пароход остановился ночью, подали с берега лодку, и меня, полусонного, несла мать по трапу куда-то в неведомую черную бездну реки… Это мы ехали в деревню Ахлыстино. Затем поездка с ней в Казань, в Свияжск поклониться мощам Германа [107] . Впечатление какого-то огромного города, но я был удручен детским горем: мячик в виде апельсина я уронил в Белую.
106
Дюртюли – село (с 1989 г. – город), пароходная пристань на реке Белой в 124 км к северо-западу от Уфы.
107
В Свияжске, городе-крепости, основанном Иваном IV Грозным в 1551 г. на острове близ впадения реки Свияги в Волгу недалеко от Казани, находится Богородице-Успенский мужской монастырь Казанской епархии Русской православной церкви (1555). Одним из основателей и первым настоятелем монастыря до 1564 г. был архимандрит Герман. Чудотворные мощи святителя Германа в 1592 г. были перенесены из Москвы в Свияжск. Всероссийское прославление святителя Германа началось с 1695 г. после освидетельствования его нетленных мощей казанским митрополитом Маркеллом, по благословению патриарха Адриана. В 1920-е гг. после закрытия монастыря мощи были утрачены. Однако частица мощей святителя была обретена в 2000 г., разделена, одна часть хранится в Иоанно-Предтеченском монастыре в Казани, другая – в Успенском соборе Богородице-Успенского монастыря в Свияжске.
Отец часто брал меня с собой, и мы ездили на Софроновскую пристань [108] к пароходчику Лузину. Плененный видом парохода, я нарисовал этот пароход, и отец с гордостью показывал, как пятилетний Илюша рисует. Отсюда и детские игры сосредотачивались около пароходов, и во всю мою жизнь пароходные поездки являлись для меня высоким удовольствием.
Река с ее сокровенной прелестью всегда приковывала и очаровывала меня своим широким плесом, красивыми берегами и особенной умиротворенной жизнью. Одинокое детство располагало к мечтательности, и мысленно совершал я фантастические путешествия. У отца были братья, но когда я рос, их уже не было в живых. От брата отца Егора осталась дочь, сиротку взял отец и стал ее опекуном.
108
Сафроновская (Софроновская) пристань в Уфе на берегу реки Белой названа по имени купца Ф.С. Софронова, у которого здесь были склады и причал для грузовых барок. С появлением на Белой пароходов, пристань стала главным городским речным портом. К ней можно было доехать по Лазаретной улице, на которой находился дом, где жила семья Бондаренко. Сейчас в районе этой пристани находится речной вокзал.
Эта сиротка, моя кузина Катя, уже училась в гимназии и была лучшей ученицей, переходя из класса в класс с «похвальными листами» и наградами.
С появлением Кати в нашем доме повеяло словно весной, и дом осветился именно «лучом света в темном царстве» [109] . Отец любил Катеньку, и даже ее постоянные отлучки к ее знакомым не возбуждали в нем протеста, а отец не любил, чтобы дети «зря шлялись».
Начитанная, передовая, она имела большое знакомство среди незначительного круга уфимской интеллигенции. Лет на десять старше меня, она стала руководить моим воспитаньем. Раздались уже протесты ее против посылок нас в церковь, да еще к ранней обедне, и мне позволено было уходить ко всенощной с Катей в собор, куда мы заходили минут на пять, а затем шли куда-либо к ее знакомым. Носила домой книги, читала их вслух в столовой, и отец невольно заслушивался. Понемногу заглох и кухонный клуб…
109
Аллюзия на статью Н.А. Добролюбова «Луч света в темном царстве» (1860), посвященную драме А.Н. Островского «Гроза» (1859).
Но вот пора и за ученье, детские игры окончены, и меня отвели к домашней учительнице.
Глава 2
Годы учения. Уфа
Добрая старушка Мария Васильевна Сидорова, проживавшая в собственном трехоконном домике, усадила меня за ломберный стол с тремя другими мальчиками, а за соседним столом сидели еще два мальчика и две девочки.
«Я вас буду учить по-новому, – сказала Мария Васильевна, – не “аз, буки, веди”, а “а, бе, ве”» [110] . Дала в руки букварь и медную указку, водить по строчкам.
110
Аз, буки, веди – названия первых трех букв старославянской азбуки (кириллицы).
И перья были новыми, не гусиные, какими писали мой дед и отец, а стальные «86 номер»; зеленого стекла чернильница, такая же песочница (пропускной бумаги [111] еще не было), грошевая бумага (на копейку два листа) и квадратик для линования. Вскоре появились учебники Ушинского «Родное слово. Год первый», «Родное слово. Год второй». Затем учились по хрестоматии Паульсона, географии Ободовского, арифметике Евтушевского и «Ветхому завету» Рудакова [112] . Проглотили эту ученость; нас повели в уфимскую классическую гимназию [113] , куда и был я принят в первый класс, с которого и начиналось обучение латинскому языку.
111
Пропускная бумага – промокашка, промокательная бумага.
112
Перечислены учебники для начальной школы: Ушинский К.Д. «Родное слово» (1864), Паульсон И.И. «Книга для чтения и практического упражнения в русском языке» (1868); Ободовский А.Г. «Краткая география Российской Империи» (1844); Евтушевский В.А. «Методика арифметики» (1872) и «Сборник арифметических задач»; Рудаков А.П. «Священная история Ветхого Завета, составленная по новой программе для испытания желающих получить от гимназий аттестат в знании предметов гимназического курса» [1870-е].
113
Уфимская губернская мужская гимназия находилась в здании на Большой Ильинской ул. (ныне Фрунзе, 47; Башкирский государственный медицинский университет). По уставу 1871 г. классическими гимназиями являлись средние учебные заведения с обязательным преподаванием двух древних языков – латинского и греческого, изучению которых уделялось особое внимание. Обучение длилось восемь лет (седьмой класс был двухгодичным).
Уфа в семидесятые годы была удаленным глухим городом, хотя уже и губернским, а до 1869 года [114] входила в состав Оренбургской губернии как уездный город. На двадцатитысячное население города было немного учебных заведений: начальные городские училища, названные приходскими по районам города, разделявшимся не только по полицейским трем частям, но и по приходам четырех главных церквей; уездное училище, ступенью выше приходского, мужская и женская гимназии, семинария; женское духовное училище, где обучались дочери священников; татарское училище, небольшое ремесленное и одно специальное землемерное училище. <Учителя приходских училищ ходили по домам учить ребят более состоятельных жителей, учителя же гимназии, как привилегированное сословие, домашними учителями и репетиторами не ходили> [115] .
114
И.Е. Бондаренко ошибается – Уфа с 1802 г. была губернским городом Оренбургской губернии, а с 1865 г. – центром отделившейся от нее Уфимской губернии.
115
РГАЛИ. Ф. 964. Оп. 3. Ед. хр. 27. Л. 25.
Уфа отличалась патриархальными обычаями. Отрезанная от железных дорог, от центра, связанная лишь шестисоткилометровым путем с Казанью, она, с отходом последних пароходов на зимовку в затоны, замирала. Сообщение с другими большими городами шло долгими поездками на лошадях по Сибирскому и Казанскому трактам. Жизнь города [тогда] мало чем отличалась от жизни в сороковых, пятидесятых и шестидесятых годах. И только проведенная в 1890 г. Самаро-Златоустовская железная дорога [116] оживила Уфу.
116
Самаро-Златоустовская железная дорога – одна из крупнейших российских железных дорог конца XIX – первой трети XX в. Была построена в 1885–1890 гг. за счет государственной казны. Пролегала по территории Самарской, Оренбургской и Уфимской губерний, соединила Поволжье и Южный Урал.
Редкие каменные здания, казенные, главным образом в два этажа, выстроенные по шаблонным проектам в последних отголосках николаевского классицизма [117] , были скучны и бесцветны. <Гладкие оштукатуренные стены, желтый их тон перебивался белыми тягами и наличниками. Внутри сводчатый первый этаж, высокие комнаты второго, при доме огромный пустой двор, заросший травой> [118] . Архитектура церквей – тот же дряблый классицизм в двух церквях, но красив был стройный массив собора с тремя дорическими портиками [119] , выстроенный по проекту архитектора В.П. Львова в сороковых годах прошлого века [120] . От семнадцатого века сохранилась первая церковь города – Троицкая, пятиглавая, в древней части города, так называемой Старой Уфе, небольшой женский новой постройки монастырь; за городом [находилось] небольшое кладбище (Сергиевское). Верстах в трех мужской монастырь глядел с вершины высокого холма на реку Уфу (или Уфимку), тихо вливавшуюся в реку Белую.
117
Классицизм – художественный стиль европейского искусства XVIIXIX вв., одной из важнейших черт которого было обращение к античному искусству как высшему образцу и опора на традиции высокого Возрождения. В период правления императора Николая I (1825–1855) в России устанавливаются каноны зрелого позднего классицизма (николаевского классицизма). В облике зданий преобладает безупречная пропорциональность, сдержанный декор, лаконизм геометрических форм. Одновременно в архитектуре развивается стиль эклектики, характеризующийся обращением к другим стилям – готике, барокко, стилю Помпей и т. д.
118
РГАЛИ. Ф. 964. Оп. 3. Ед. хр. 27. Л. 25.
119
Дорический ордер – один из трех основных архитектурных ордеров, для которого характерны сужающиеся кверху каннелированные колонны без баз, завершенные эхином (нижней частью дорической капители в виде плоской круглой подушки) и абаком (плитой, составляющей верхнюю часть капители колонны, полуколонны, пилястры и имеющей в дорическом ордере простую четырехугольную форму).
120
Вероятно, речь идет о Воскресенском кафедральном соборе города Уфы (построен в 1833–1841 гг., освящен в 1841 г., Соборная площадь). В нем хранилась икона Казанской Божьей матери. Собор закрыт в 1931 г., через год разобран. На его фундаменте в конце 1950-х гг. возведено здание Башкирского государственного академического театра драмы имени М. Гафури.
Панорама Уфы со Случевской горы. Фото 1910-х гг.
Архитектура жилых домов примитивная. В основном – сплошная масса деревянных одноэтажных домов в три, пять окон, часто еще крытых тесом, проросшим зеленым мхом, а ближе к центру города – железом. Выделялся каменный двухэтажный дом Дворянского собрания постройки 60-х гг. XIX ст[олетия] с розовыми стенами и белыми пилястрами [121] , с полукруглыми окнами второго этажа над карнизом и аттиком [122] с гербом города Уфы – бегущей куницей [123] . Куниц много было в уфимских лесах, и на базаре постоянно продавали охотники пушистые шкурки. Окраска домов темно-желтая или темно-красная, и без всякой окраски дощатая обшивка или натуральный сруб с мягким, теплым сероватым тоном. Ставни желтые, белые или голубые. На окнах цветы незатейливые, вроде герани. Дворы большие с травой, колодцем, сараем, собаками, сады с яблонями и кустами малины и смородины. Овраги, пруды с зеленеющей водой и ветвями над ней; чем дальше в Старую Уфу, тем зеленее улицы, скоро теряющиеся среди сплошных яблоневых садов.
121
Пилястра – вертикальный выступ стены, обычно имеющий базу и капитель, условно изображающий колонну.
122
Аттик в архитектуре – декоративная стенка над карнизом.
123
Герб Уфы вошел в обиход в 1740-х гг., официально он был утвержден в 1782 г. На гербе изображена бегущая по зеленой земле куница, что символизировало, как отмечает далее мемуарист, богатство территории Башкирии этим пушным зверем с ценным мехом.
Большой архиерейский дом каменный двухэтажный с заросшим дубками садом на горе, под горой широкая, спокойная, светлая река Белая, а за ней голубая даль степей с их чудными закатами. <У домов скамейки, чтобы вечерком посидеть, полущить подсолнухи и обменяться бесцветными разговорами, слухами и обязательными сплетнями. Серая масса домов купалась летом в зелени дерев, а [нрзб.]> [124] .
Зимой по городу лежали сугробы снега, его сгребали с тротуаров и улиц в целые горы, чтоб только можно было проехать и пройти, снег не вывозили, и весной текли целые потоки, и грязь, грязь непролазная. Весной и осенью нас отвозили в гимназию, и лишь бедные школьники приходских училищ акробатически пробирались по улицам, цепляясь за заборы, борясь с вязкой глиной и жидкой грязью. Немощеные улицы превращались в озера грязи, и на базарной площади даже ставили вехи, указывавшие, где можно было проехать. Тротуары лишь на трех главных улицах были покрыты плитами вразброд из местного известняка, на других были иногда доски, а чаще грунт естественный. Осенью Старая Уфа бывала отрезана от центра, проехать туда было чрезвычайно трудно, а пройти могли лишь смельчаки, и жила эта часть города своей жизнью, имела свой «нижний» базар, свою церковь, свое кладбище и свою пожарную деревянную каланчу, шатавшуюся при малейшем ветре; медицинская помощь при одном фельдшере больше отправлялась старухами, лечившими заговорами и травами. Среди садов и покосившихся домишек был пруд, где мальчишки купались, и тут же бабы полоскали белье. Плашкоутный мост [125] соединял заречную сторону, «забелую», где стояли три лесопилки. У моста постоянные плоты, с которых купались, и мальчишки ловили рыбу. Патриархальные были нравы: не заводили купален и купались все с плотов, мужчины ближе к мосту, поодаль женщины, дружелюбно перекликаясь между собой. Бани у всех были собственные; единственные общественные бани, довольно грязные, находились в овраге на Телеграфной улице, но ходить туда считалось предосудительным.
124
РГАЛИ. Ф. 964. Оп. 3. Ед. хр. 27. Л. 25 об.
125
Плашкоутный мост – плавучий мост, опирающийся на плоскодонные суда.
Панорама Уфы. Фото 1910-х гг.
За рекой Белой шла «урема», мелкий перелесок до реки Дёмы, а дальше лес и степи сливались в необозримую даль.
Перейдя из-за реки Белой на городскую сторону по мосту, попадали на «нижний» базар с мучными амбарами и мелкой торговлей. На самом берегу реки в конце семидесятых годов была построена изба, называвшаяся «спасательной станцией»; куплена была лодка, нанят отставной матрос, которого назвали «спасителем»; когда по Старой Уфе разнесся слух, что на Белой катается в лодке «спаситель», все старушонки собрались на реку. Тут же у моста стояли лубяные шалаши, где бабы продавали пироги с рыбой, калачи из серой муки и «кислые щи» (род кваса).