Записки из секретного блокнота
Шрифт:
Не останавливаясь, Виктория Геннадьевна одним духом проводила Владимира Ивановича вдоль всего Большого проспекта до набережной Ждановки, а там, как раз напротив стадиона «Петровский», ловким пинком сбросила его в реку. Потом, быстро и крепко ухватив Владимира Ивановича за вихры, она несколько раз окунула его с головой в весеннюю невскую воду и вытащила на тротуар. Теперь оставалось совсем немного: дать Владимиру Ивановичу ещё пинка и погнать его обратно к Ординарной. Что она и сделала. Вернувшись домой, оба переоделись, сели за стол и плотно поужинали гречневой кашей с сосисками и селёдкой, попили чаю с пряниками и сели переводить на русский язык ужасную книжку про вампиров. Перед сном смотрели телевизор и снова пили чай.
Ночью Владимир Иванович долго не мог уснуть. Склонившись над своим секретным блокнотом, он лихорадочно записывал такие строки:
На лифте вознесясь почти под крышу,Поэт, как сказочный Герой, в квартиру за летаетОсвобождать красавицу как бы от змея,Мечом хрустальным размахивая мирно.Но что же? Тот повержен и уполз,Красавица в квартире торжествуетИ меч из рук Героя вынимает…От мокрых лат его освободя, за рукуОна Героя ласково берёт,В другой волшебную зажавши палку!И вместе вдоль по улице несутсяСквозь бешеные толпы, изумляяВосторженных прохожих. И к рекеОни, на крыльях словно, прибегают!Вот в воды погружаемый ГеройОчищен сладостным, прохладным омовеньем,Обратно к дому весело топочет,За стол с красавицею радостно садитсяВечерний чай вкушать в прозрачной тишинеПод вой вечерний лихих мотоциклистов…Владимир Иванович очень любит селёдку. Но не такую, что продают в пластмассовых банках со всякими приправами; нет, он любит обыкновенную солёную, которую самому надо чистить.
Так вот, однажды Владимир Иванович решил полежать в постели, а в это время там уже лежала Виктория Геннадьевна. Улёгшись, Владимир Иванович посучил ногами, чтобы устроиться поудобнее, и вдруг острый ноготь его больно оцарапал Виктории Геннадьевне нежную ножку. Виктория Геннадьевна громко вскрикнула, достала из-под подушки селёдку и заехала ею Владимиру Ивановичу в лоб. Владимир Иванович обрадовался, вылез из-под одеяла и быстро побежал на кухню чистить прекрасную рыбу. А почистив, нарезал пахучее мясо дольками, выложил на селёдочницу, посыпал сверху белейшим репчатым луком, принёс всё это в столовую комнату, заварил свежего чаю и позвал Викторию Геннадьевну. Виктория Геннадьевна долго думать не стала, вышла, увидела, что Владимир Иванович совершенно счастлив, и сразу простила его! Долго ещё они сидели за столом друг напротив друга, пили чай и обсуждали особенности перевода английского герундия на русский язык, ссылаясь на примеры из ужасной книги про вампиров, над которой оба трудились из-за денег.
Но один вопрос до утра не давал покоя Владимиру Ивановичу: как это у Виктории Геннадьевны под подушкой могла оказаться селёдка? Неужели?.. Не может быть, даже подумать страшно… Тогда он достал из кармана свой секретный блокнот и дрожащей рукой занёс в него такие строки:
Ночь глуха. На ПетроградскойВоют злобные машины,И селёдка хищной пастьюСкалится из-под подушки.И в плену у ней томитсяДева нежная с ногамиИсцарапанными, будтоЗубом острым, беспощадным.Вот коварная селёдкаС-под подушки выползаетИ бросает ядовитыйВзор на гордого Героя.Он же, страсти нежной полон,На чудовище не смотрит!Как Геракл когда-то гидруОн, рукой своей железнойКрепко сжавши злые жабры,Тащит скользкую на кухню,Разрубает ей на частиБлаговонное, большое Туловище!Громко кличетОн красавицу скорее!Подобрав полы туники,Та тихонько и с опаской…Тут Владимир Иванович услышал нежно-сонный голосок Виктории Геннадьевны. Он быстро сунул блокнот в ящик стола и поспешил на призыв, жарко журчащий в ночном мраке. Так и остался шедевр незаконченным. Ничего, думал Владимир Иванович, ничего, потомки завершат начатое мною дело.
Кто не знает в нашем городе Владимира Ивановича? Всякий знает его! А Викторию Геннадьевну? Да и она всем известна! Как только выходят они из дома и Виктория Геннадьевна нежно берёт Владимира Ивановича под руку, прохожие на улице замедляют шаг и шепчут друг другу: «Смотрите, смотрите, Владимир Иванович с Викторией Геннадьевной на прогулку вышли!»
А как же они познакомились? Да очень даже просто!
Как-то раз Владимир Иванович гулял по Петербургу. Шёл, шёл, куда глаза глядят, смотрит: Садовая. Он и пошёл по Садовой и скоро оказался на Марсовом поле. «Дай, – думает, – перейду через мост», – и зашагал через Троицкий мост. Смотрит – Петроградская сторона. «Интересно», – думает Владимир Иванович, а сам вышагивает себе, раз-два… глядь – Большой проспект. «Что ж, – мыслит Владимир Иванович, – пойду по Большому». И двинул по Большому. Идёт, посвистывает, по сторонам смотрит, на всякий случай: а вдруг.
Вдруг и в самом деле! Видит: на противоположной стороне проспекта неторопливо прогуливается незнакомая красавица: длинная юбка, гордая головка… а глаза! Так и сияют! «Да ведь это Виктория Геннадьевна, иной и быть не может!» – ахнул Владимир Иванович и с бьющимся сердцем засеменил за ней. Вот она свернула на Бармалеева, вышла на Малый и, дойдя до угла на Лахтинскую, направилась было к Чкаловскому проспекту, но остановилась, обернулась к Владимиру Ивановичу, да как сверкнёт на него прекрасными очами! Каким образом Владимир Иванович остался жив, одному Богу известно. Затрясся весь, в груди огонь, точно в печке, в ушах стучит, ну просто сам не свой.
– Вы что же это меня преследуете? – спрашивает Виктория Геннадьевна.
– Вовсе я не преследую, – не растерялся Владимир Иванович. – Просто иду, вот и всё.
– А зачем идёте?
– Глаз не могу оторвать, – честно признался Владимир Иванович.
– А если в лоб?
– О! – воскликнул Владимир Иванович и подбежал к Виктории Геннадьевне совсем близко.
– А-а, так вы, наверное, Владимир Иванович! – воскликнула Виктория Геннадьевна.
– Да! Да! А вы Виктория Геннадьевна! Правда?
Виктория Геннадьевна улыбнулась, взяла его под руку, они дружно свернули на Большую Зеленина улицу и зашагали медленно-медленно: через Большой Крестовский мост перешли на Крестовский остров, ступили на Мало-Крестовский мост, перекинутый на Каменный остров, и на этом мосту Владимир Иванович, счастливый, что, наконец, познакомился с Викторией Геннадьевной, снял штаны, рубаху и пятнадцать раз прыгнул с моста в речку Крестовку, а Виктория Геннадьевна смотрела на него добрыми глазами и улыбалась. Вот так они и стали дружить и даже жить стали вместе. На Большом проспекте и поселились, Петроградской стороны.
И в тот самый день Владимир Иванович купил в магазине секретный блокнот и записал в нём такие стихи:
Как хорошо свободною собакойПо Петроградской тихо пробежаться,Когда чуть светят каменные глыбыСедых домов, теснящихся на воле.Текут куда-то бешеные толпыПолуодетых дам с змеиными глазами.Одни шныряют в полумрак тревожныйМерцающих, роскошных магазинов,Другие машут в пальчиках зажатой,Пахучей, сладострастной сигаретойИ глаз косят по сторонам пытливо,Насквозь пронзая ошалелого мужчину.Одна лишь ты, свой взор склонивши долу,Скользишь вдоль улицы, светло переливаясь,Как ручеёк, журчащий меж стволами,Прозрачный, упоительно прекрасный…– Сколько же нужно предметов, чтобы собрать Виктории Геннадьевне завтрак! – удивляется Владимир Иванович, кладя на красивый разрисованный поднос тарелочки, ложечки, чашечки… – Вот я, например…
– Ещё бы, Владимир Иванович, – хладнокровно заканчивает его мысль, раскинувшись на постели, Виктория Геннадьевна. – Дай вам волю, так ведь вы кашу руками прямо из кастрюли бы ели.
И у Владимира Ивановича сразу пропадает желание продолжать беседу; он молча ставит поднос с завтраком перед изогнувшейся в соблазнительной позе Викторией Геннадьевной, целует красавице тонкую ручку, садится, вздыхая, в своё рабочее кресло и с головой погружается в перевод книги про вампиров.