Записки из секретного блокнота
Шрифт:
Виктория Геннадьевна любит отдыхать в деревне, в своём родовом доме. Она и Владимира Ивановича частенько берёт с собой. А Владимир Иванович всегда берёт с собой удочку или даже две: он очень любит ловить рыбу.
Приехавши с Викторией Геннадьевной в деревню, Владимир Иванович немедленно идёт на речку и начинает ловить. Ловит, ловит до самого вечера, а потом возвращается и начинает кормить рыбой любимую кошку Виктории Геннадьевны, Мусю.
Наверно, поэтому так уважают Мусю остальные деревенские кошки и коты. И многие чуть ли не каждый день наведываются к ней в гости, а Владимир Иванович (с разрешения Виктории Геннадьевны, конечно) их тоже угощает свежей рыбкой: ершиком, плотвичкой, густёркой, пескариком, голавликом, лещиком, окуньком, язиком, щучкой, судачком, сомиком… ну, и так далее. Несколько раз приходил даже бандитского вида кот с соседней улицы, но Виктория Геннадьевна решительно велела его прогнать за «наглость и бессовестность».
Вот после рыбалки Владимир Иванович выходит во двор и начинает чистить улов, и все Мусины знакомые коты и кошки собираются вокруг и начинают многоголосую хвалебную рыбную песнь. Они очень завидуют Мусе и мечтают про себя: «Вот если б нашей хозяйкой была Виктория Геннадьевна, тогда бы Владимир Иванович каждый день приносил бы нам свежую рыбу, и жизнь наша была, как в кошачьем раю! Эх, повезло же этой Мусе, а вот нам не повезло: наши хозяева совсем о нас не заботятся, рыбы для нас не ловят и даже молочка дают не каждый день, и приходится нам самим охотиться на птичек и мышек, добывая себе пропитание». А бандит с соседней улицы только скрипит зубами и думает, как бы отомстить Владимиру Ивановичу с Викторией Геннадьевной, а ещё лучше, породниться с Мусей известным способом, чтобы хоть потомство его жило счастливо.
«Сколь благородное занятие – рыбалка, – думает Владимир Иванович, глядя на счастливые кошачьи лица. – Сколько в нём чистоты, сколько счастья несёт она братьям нашим меньшим, не говоря уже о радости, которую получаем мы сами». И, как всегда в таких случаях, он достаёт свой секретный блокнот и записывает в нём что-нибудь такое, например:
В одной руке любимая уда,В другой блокнот секретный, безымянный…Ах, было б так, красавица, всегда!Но как, однако ж, в мире этом странно:Летит земля по космосу куда-то,Круги наматывает, и мелькают даты…Что ждёт нас в бесконечности холоднойВселенной чуждой и бесплодной?Зато у нас смеются кошки и коты,Хватая на лету прожорливую рыбу,И мы с тобою сердцем довольны и сыты,У нас полно котлет духовных с хлебом.Владимир Иванович не любит мыть голову. Он, например, уверен, что частое мытье головы вредно для его волос. Виктория Геннадьевна, напротив, считает, что это предрассудки.
Она то и дело смотрит на волосы Владимира Ивановича и ласковым голосом, в котором лишь чуткое ухо Владимира Ивановича способно услышать звон металла, не говорит даже, а выпевает:
– Владимир Иванович, вы сейчас же сходите и вымоете свою головку. И не вздыхайте, пожалуйста, не вздыхайте! Слушая меня, вы должны только радостно попискивать, вот что я вам скажу!
И Владимир Иванович сразу понимает, что дело приняло серьёзный оборот, и что придется ему не только мыть голову, но и всё остальное, а потом уже надевать чистую рубах у, не говоря уже о носках. Вздыхая, он идёт и смиренно исполняет обряд по желанию любимой красавицы.
Вернувшись, Владимир Иванович дрожащими пальцами выхватывает свой секретный блокнот и поскорее записывает такие, например, упоительные строки, пока они ещё звенят в его чисто вымытой голове:
Стеснило грудь, и переливчатым свисткомЗапело горло: прекраснейшая дамаСуровейшему рыцарю опять повелеваетСвершить во славу имени еёЖеланный подвиг. Сбросив тяжкие одежды,Он отправляется, куда простёрся перстВозлюбленной и госпожи… И там скребётсяМочалкой, песню напевая под струёю,Смиренно поджидая тёмной ночи,Когда пред ним раскроются вратаЗемного рая…Виктория Геннадьевна обожает заниматься переводами с иностранных языков. Как увидит какую-нибудь интересную книжку на иностранном языке, так сразу отправляется к своему знакомому издателю и говорит: «Давайте я вам это переведу, а вы мне заплатите гонорар побольше». А тот, питая естественную слабость к красивым женщинам, немедленно соглашается.
Стиль перевода Виктории Геннадьевны своеобычен и изобилует неожиданными и яркими образами. Иногда она и сама приходит в такой восторг, что не может удержаться, чтобы не поделиться с Владимиром Ивановичем.
– Владимир Иванович, вы только послушайте: «Система управления городом-государством в Древней Греции – это агрегат из многих членов». Как на ваш взгляд, не правда ли, прелестно?
– Прекрасно! – отвечает изумлённый Владимир Иванович и, сверившись с оригиналом, восхищается точностью перевода и вместе с тем глубиной образа, который на русском языке, благодаря таланту Виктории Геннадьевны, звучит еще выразительней.
Слова дар божественный и странный…Бездну смыслов в нём подозревать,Видеть их затейливые переливы,Строить так, чтоб те повиновалисьС радостью, охотно раскрываяБесконечную природу душ своих…О, не каждому дано такое счастье,Госпожи моей волшебный дар и странный…Вот так, путаясь и сбиваясь от переполняющих чувств, попытался выразить Владимир Иванович своё восхищение талантом Виктории Геннадьевны. Но, записав эти строчки в секретном блокноте, ей самой показывать пока не стал. Решил оставить на суд потомков.
Однажды Виктория Геннадьевна затеяла выкопать для себя в усадьбе пруд. Для этого она, натурально, призвала Владимира Ивановича и решительно протянула ему лопату.
– А какого объёма хотите вы пруд, а, Виктория Геннадьевна? – спросил Владимир Иванович.
Виктория Геннадьевна окинула взглядом территорию усадьбы, пошевелила губами, словно что-то подсчитывала, и заявила:
– Не менее девятисот лопатных сантиметров!
Владимир Иванович схватил лопату за черенок и с жаром принялся копать. И уже к вечеру пруд размером девятьсот лопатных сантиметров был готов!
Лопатный сантиметр, то много или мало?Закрыв глаза, он шевелит мозгами,Возвышенный и радостный поэт,Затем хватает железную лопатуИ роет вглубь, как некий дивный крот,Сухую, неподатливую землю.И вот уже чудесный, чистый пруд,Наполненный живыми карасями,Прекрасными цветами осенённый,В тени мерцает тихой и прохладной!Приходит ночь, и тут свою наградуСполна получит утомлённый землекоп…Такие стихи записал Владимир Иванович в свой секретный блокнот и терпеливо стал поджидать ночи.
Владимир Иванович очень любит жить в деревне. В деревне жить проще, чем в городе: во-первых, не надо готовить еды, потому что готовят ее, главным образом, родственники Виктории Геннадьевны; во-вторых, можно ходить на рыбалку сколько хочешь, хоть с самого утра и до позднего вечера, даже если никто и не клюёт; в-третьих, нет нужды обязательно носить чистую и выглаженную одежду: напялил, что попало под руку, и иди себе, никто и слова не скажет, кроме Виктории Геннадьевны, конечно. В общем, жизнь в деревне нравится Владимиру Ивановичу и, по его мнению, не пойдёт ни в какое сравнение с городской.