Чтение онлайн

12 июля.

Среда. Очень жарко и давяще. Аля — на почту. Я — после завтрака с книжкой. Бельчонок. <…> После обеда дрема. В горнице чудо: прохладно. На улице уничтожающая, слепящая, стиснутая высокой облачностью жара. Знакомый дуэт дрозда и вороны, точно воспевающий зной. У Али — голова… Лежит до 6-ти. Я — на крыльце с новой книжкой. Нет, нет — в комнату, в прохладу. В 6 часов опять грозища, ливень, треск. До 8-ми у Али — голова и даже у меня. Посвежело.

После ужина к Вере Евг., ненадолго к Вере Алекс., к Копелю. Там уютно, коньяк в яичных рюмках, «старушка» — голодная. О скрипачах, о «сынах», о Фишере, Спасском… 10 часов — дома. Спать стало удобнее — добавлен тюфяк. В 3 часа предрассветное молчание. Насвистывает дрозд.

13 июля.

Четверг. Вторая неделя. Опять погожий день. К Копелям. Хозяева завтракают. Хотели на лодку, но показалось — заносит. На море. Мы еще домой и Аля в хоз. лавку: ни с чем — очередища. Море: голубень, рай, ветерок. Аля и Боря с шахматами. Долгий отдых, тяжко… В 6 часов Копп нежданно на лодках (!) до отмелей Рабиновича (туда, у бани — пиво, обратно — пиво; чудо у Али с птичкой). Попытки закутить. В ресторане «не дают» и «не пускают». Ужин прелестный, «наскоро», у Коппа (анчоусы).

14 июля.

Пятница. Очень тяжкая ночь; 3.30 — дрозд и безмолвный ливень. К утру грозища. День высоко затученный и опять жаркий. После завтрака — пешечный эндшпиль (!!!!). Споры о Фишере. Аля — генеральная уборка, мытье полов и дорожек. В хозяйственный магазин — успешно, я за вином для Коппа. В 5.30 к бате. <…> Перед ужином вино и пиво к Копелям. После ужина опять у них: столпотворение, преферанс, Сергей… Фарберы.

15 июля.

Суббота. Холодно, пасмурно. Дрема почти весь день. Топка благодатной печки. Аля в магазин: харчи (булка, постное масло) — на 2 рубля. Вечером у Коппа: пиво, «вобла». Я — на Алином плече, при сем растворяюсь, размагничиваюсь, как собака у ног хозяйки: смутное слежение голосов, слов…

16 июля.

Воскресенье. …Заходил Копп приглашать на лодку. Аля — дома, с игрушками. Я — морем до заставы: 50 минут. Скамеечка.

Чудный день опять! Анализ шума моря: шипение, бурление, падение воды на воду. 2.20 — дома. Александр Петрович снимал нас. После обеда к Анне Максимовне (садик, лес; о Коле, о ее наследнике, уходе, появление Юлия Максимовича…). Мы к Софе («просветленная», голубоглазая, похорошевшая, сознающая все, стоящая на рубеже… на ниточке…). Заросли участка, Норка… Мишка. К дому, — пиво. Бутылку выпил с наслаждением; прошел 7 километров; подустали. Рано легли.

17 июля.

Понедельник. Благодатное утро. Тишина. Солнце. Столкновение с Алей из-за передвинутой (?) постели. Господи, неисправим я… 15 минут один на пляже, около тетки, занимающейся гимнастикой. После завтрака записал дни. У моря с Бобом и Мусей. Прохладный ветерок. Аля и Боря анализируют фишеровскую партию. Из-за моря — облака, оплывающие землю. Аля — 3 часа на солнце: перегрев. Вдобавок выкупалась. После сна раскисла: «висит» на мне. А мне самому кисло. «Тявкаясь», все же пошли на лодку. Копели белеют уже в Россони. Нагнали их на «Рабиновичевом пляже» с компанией Михайловича. Очень хорошо, но Аля томится, нудится. Заплыли в заводь. Благость вечернего часа. Стрекозки любятся. Тишь. Берега «моей среды» и мечтаний… Долго все у причала: Боб повязывает лодки. Аля совсем «стухла». Один на минутку к Копелям: «не придем». Аля — «тюфячком», я под лампой с книжкой, долго не мог заснуть.

18 июля.

Вторник. …В 4-м часу заехал Сергей Александрович с Копом и Фирой. Обед (!!!) в заросшем яблонями и травой домике — осуществленной домовитости. Солнце. С котятами и стариком-псом. Потом в саду с коктейлем и баяном. Опять за столом с грибками и сбитыми сливками. Вечером у Копеля (я сбегал за пивом домой). Демонстрация Яшиных проектов домика. Бесконечное пиво (недоволен собой). <…> Аля и Боря за доской. Домой к 12-ти ночи.

19 июля.

Среда. После завтрака у дома. Очень свежий ветерок. Легкое похмелье. Толкусь у дома на крыльце. Аля с Надей в шезлонгах — журналы мод, пустые газеты. <…> Я — дрема, Аля — у огородика. После дремы я туда же. Благодатный уголок, лес кругом, полянки, никого и ничего не видно… Аля принесла хлебца и свежий огурчик — наслаждение! <…> Встретили Корхиных, идущих с моря. После обеда дома оба легли. Вдруг «заболели» шезлонгом. Быстро решили — в Нарву. Нежданная удача: купили шезлонг и раскладушку (толстяк шофер — виртуоз: 130 км в час!). К вечеру холодеет, но ясно. После ужина к Копелю и Фире. <…> Всем кланом к Волковым: дома нет. Нудное таскание по участкам. Копель с велосипедом, настырно доказывающий преимущества l-гo участка. <…> Опять к Волковым. Он очень приветлив, но Людмила Васильевна очень холодна. Занудно. Скорей домой. Провожали все, взяли для Муси будильник. Хрустальный воздух. В конце улицы бледно-бежевый небосклон и лазурная полоска моря в черной резьбе деревьев. Оба с наслаждением под одеяла, в неприступную укутность постелей.

20 июля.

Четверг. До завтрака — у моря. Соседи по столу. Аля: «Хорошо было!» Опять очень тепло. Аля — уборка. Я сладко дремал. Потом на вновь «мебелированной» веранде записал дни. Теперь у нас настоящая дачка. Аля — за газетами, тут же села за фишеровскую партию. У крыльца прыгают, клюют крошки воробышата. Веранда — в бликах и солнечных зайчиках. Открыта дверь в комнату, виднеется окошко. За ним трепещет золотистая листва: все почти так, как мечтал зимой! На шезлонгах в уголке сада. Знойная тишь: носятся коромысла [разнокрылые стрекозы], в траве охотится угольно-черный антракс. Аля снимает меня.

Перед обедом три «беды»: приехал под окна грейфер, сломался ключ от комнаты, на ухе шелушится какая-то блямба. После обеда Аля стала на ремонтные работы: подобрала и починила замок, исправила электричество на веранде. Грейфер ушел, а блямба на ухе, говорят, чепуха (лечение чистотелом!).

К 6-ти на море. Море, как молоко, сливается с невидимым горизонтом. Сквозь мглу поднявшихся на западе тучек солнце тяжело припекает. Тишь, не шелохнет. Кой-где на воде вспыхивают слюдяные искры. На камнях над устьем почему-то никто сегодня не прогоняет. Здесь чуть прохладнее, тянет запахом реки, водорослей, по заливу протянулись клинья ряби. Около свай лодка с рыболовами. В море вышел, мягко тарахтя, тральщик. Вслед за ним проскочили несколько моторок. (Борейша.) Белые точки чаек на отмелях того берега… Алино желание походить по тому берегу (зеленые, волосатые головы свай). Вечером у Волчонков. Копель уехал в Нарву. Фира, расстроенная ночным отсутствием Яши.

21 июля.

Пятница. Казанская Божия Матерь. Утром рано: Боб с будильником. Т. Дервиз: Рабиновича оперировали… Аля — нездорова. В 10.30 пошел один. В церкви много «платочков». Всё те же знакомые старички. Тот же тихий тонкий голос батюшки. Послал свечечку. Стою в своем уголке. Присутствую непритязательно, непредвзято… но и не молитвенно. Почему? А потому, что просить Бога сегодня не о чем: милость Его ко мне неизреченна. Поняв это, возблагодарил и прославил Его: «Благословен Бог…» Запели «Верую»: «…и в Духа Святого, Господа Животворящаго…»

В церкви очень душно. Вышел, сел на скамеечку в тени. Неподалеку молодая женщина, недобрая, но притягивающая остро… Вспомнилась Нина… Внезапно — Аля. Крестный ход. Рядом с батей какой-то в черной рясе несет вместо матушки святую воду. Матушка поодаль, батя, лишенный ее помощи, явно растерян… на висках красные пятна… Кропит, несколько капель упали на лицо и мне… Немного на скамейке с Пигулевскими…

Домой морем. Очень тяжко и душно. Над морем с запада вздымается дымная мгла.

После обеда Але плохо: сильнейший приступ головы… Раскаты грома. Мощные грозы, одна за другой, ливни стеной, быстрые гряды туч, порой солнце, сверкание в его лучах отвесных струй дождя. Вихрь. Шум сосен, листвы, громовой гул моря. К 6-ти разъяснело. Дал Але аспирин, грелку, закутал. В 6 часов ушел к Копелю. Там коньячок. Уха, к которой подгребла и Алена. Заходил Серг. Ал. Кротов. Условились о поездке по Нарове. Пили чай. Разговаривали о тяжкой, каторжной жизни Боба и Муси… ужас… Ушли поздно. Небо чистое. Но ветер очень сильный. Море почти черное, с грохотом несет медленные ряды пенных валов.

22 июля.

Суббота. Завтракаем дома. Потом я — дремать. Аля — в магазин. Солнечно. Синё. Прозрачно. Свежий ветер. Море все еще штормит. Появилась с полной авоськой Аля: слава Богу, здорова, весела. Она вообще здесь очень довольна и счастлива. Даже в дни «бескормицы» исправляет хозяйственные дела с удовольствием. Вот и сегодня: убирает, готовит обед, верещит с хозяйками, шутит… Я в это время на веранде — записал дни (1 час дня).

26 июля.

Среда. Смерть Николая Семеновича Рабиновича.