Чтение онлайн

Когда все казни были совершены. Царь Петр сообщил об этом Царевне и велел просить ее покинуть дворец и удалиться в монастырь[366], который она приказала построить в версте (a un werst) или в итальянской полумиле [от города][367][368].

(Она приказала скоро привезти из Киева 800 монахинь, чтобы поместить их в этом монастыре, ибо она считала их более преданными ее интересам, нежели ее брату Петру, чьими подданными они стали только в 1666 г., когда княжество и город Киев были уступлены поляками московитам[369]. Это благочестивые сестры лишь по имени)*. Но, постоянно отказываясь сделать это, будучи не в силах на всю жизнь остаться в монастыре, откуда она с ловкостью вышла вопреки обычаю, она предпочла подумать о бегстве в Польшу[370]. Когда Петр узнал об этом, то приказал стрельцу командиру волей-неволей привести ее в этот монастырь, перекрыть все пути и следить, чтобы никто не проник туда, что тот и исполнил. Два дня спустя царь Петр вернулся в Москву[371], /Г39/ куда он въехал верхом. При этом не было ничего примечательного, кроме 18000 стрельцов вооруженной стражи при нем. Четверть часа спустя появились в карете его мать и жена, и все вместе направились во дворец. Царь Иван вышел встретить своего брата на крыльцо. Они обнялись. Царь Петр просил Ивана быть ему другом, и тот, кто отвечал ему от имени брата, заверил Петра в его дружбе. Каждый удалился в свои покои, и после этого об Иване упоминают только в заголовке грамот.

ПРИЧИНЫ СМЯТЕНИЯ / Г40, П40 /

Составив полное описание дел в Московии, уместно показать, что смятения, которые произошли в этом государстве и которые последуют впредь, вызваны интригами царевны Софьи (она ужасно толстая, у нее голова размером с горшок, волосы на лице, волчанка на ногах, и ей по меньшей мере 40 лет)*. Ее ум и достоинства вовсе не несут на себе отпечатка безобразия ее тела, ибо насколько ее талия коротка, широка и груба, настолько же ум ее тонок, проницателен и искусен. Если бы она довольствовалась просто управлением государством и не имела бы намерения избавиться от своего брата Петра, то никто не осмелился бы встать на сторону этого юного князя (се jeune Prince) против нее.

В конце царствования Федора царевна Софья, хорошо видя, что этот монарх, одолеваемый падучей болезнью, не проживет долго, решила выйти из монастыря, вопреки установленному обычаю, согласно которому дочери царского дома должны там проводить всю жизнь, не имея возможности выйти замуж. Под предлогом того, чтобы ухаживать за братом, к которому она выказывала большую любовь, она воспользовалась случаем, чтобы вкрасться в доверие к знати, завоевать народ своими милостями и приучить и тех, и других к тому, чего они никогда не видели. Но подобный план не мог бы иметь успеха без большой партии сторонников, и она решила ее составить; изучив достоинства всех, она сочла, что нет никого достойнее, чтобы стать во главе ее, чем князь Голицын.

Так как это человек больших достоинств, происходящий, без сомнения (contredit)[372], из последних[373] литовских князей из дома Ягеллонов[374], знать казалась сначала весьма довольной этим выбором, уверяя себя, что он будет правителем лишь по имени, а они разделят всю впасть с ним. Но этот князь, имея больше ума, чем вся Московия вместе взятая, /Г41/ не взял на себя труд убаюкивать их такими надеждами, что ему и удалось после царствования Федора, закончившегося достаточно внезапной смертью. Это дало возможность Хованскому (Cowanki), смелому и очень влиятельному человеку, к тому же открытому врагу Голицына[375], вырезать всю знать, которую он счел способной противостоять своему намерению /П41/ объявить себя царем, под предлогом мести за смерть своего государя, про которого он уверял, что его отравила царевна и ее фаворит. Но, считая, что он уже обеспечил себе трон (о чем пространно сказано в главе о 1682 г.) и ничего не замечая, он вскоре был наказан за свою дерзость и жестокость.

Смерть этого мятежника произвела такое впечатление, на которое Царевна и надеялась, ибо она добилась для себя регентства (la regence), по праву которого ее фавориту доверили (on confera)[376] должность великого канцлера, которую он смог так поставить, что ни у одного из подданных никогда в этой стране не было равной власти.

Царевна Софья, готовая на все, захотела для успокоения совести заменить скандальную связь с этим фаворитом на таинство брака. Вся трудность заключалась в том, чтобы избавиться от жены Голицына[377], на что этот князь не мог решиться, будучи честным по природе; к этому нужно прибавить, что он получил за ней в приданое большие имения, и имел от нее детей, которые были ему дороже, чем те, что были от царевны, которую он любил только ради своей выгоды[378].

Однако, благодаря женской хитрости, она действовала так умело, что убедила его склонить свою жену сделаться монахиней, и благодаря этому муж, согласно религии московитов, не позволяющей ему в таком случае хранить безбрачие, добивается от патриарха разрешения вновь жениться. Когда эта добрая женщина согласилась на это, Царевна более не сомневалась в удаче своих замыслов.

Трудность была в том, чтобы заставить Голицына согласиться на убийство двух царей, на которое она твердо решилась, /Г42/ считая, что этим обеспечит власть себе, своему будущему мужу и их детям. Князь (Ie prince),[379] более опытный и менее влюбленный,[380] представил ей весь ужас этого замысла, и заставил ее принять другой план, более благоразумный, и, очевидно, более надежный. Он состоял в том, чтобы женить царя Ивана, и ввиду его бессилия дать его жене любовника, которого она полюбила бы на благо государству, которому она дала бы наследников. А когда у этого монарха появятся дети и у царя Петра не станет больше ни друзей, ни креатур, в этом случае они повенчаются, и, чтобы их брак был признан всем миром, они добьются избрания патриархом отца Сильвестра, польского монаха[381] греческой веры, человека очень опытного, который тут же предложит направить посольство[382] в Рим /П42/ для объединения церквей. Когда это удастся, то вызовет одобрение и уважение[383]. Затем они принудят Петра сделаться священником, а Ивана — громко сетовать на распущенность его жены, чтобы показать, что дети рождены ею не от него, потом постригут ее в монастырь и добьются, чтобы Иван женился вновь, но так, чтобы они были уверены, что у них не будет детей. Этим путем, без убийства и без боязни Божьей кары, они станут во главе государства при жизни этого несчастного и после его смерти, так как в царской семье больше не останется мужских наследников.

Царевна, находя равно выгодными эти замыслы, охотно согласилась и предоставила Голицыну заботу о том, чтобы добиться их осуществления. Она не предвидела, что у этого князя были другие планы, отличные от ее собственных. Присоединив Московию к Римской церкви, он, надеясь пережить царевну, не сомневался в том, что добьется от папы того, чтобы его законный сын унаследовал его власть, предпочтительно к тем, кого он прижил от царевны при жизни своей жены.

Он начал с того, что женил Ивана[384] на девушке (цари никогда не женятся на иностранках; но они приказывают, чтобы со всей России привозили ко двору самых красивых девушек, которых матери, сестры и родственницы царей посещают со врачами и лекарями, после чего они выбирают среди избранных ту, что им нравится)*, которой в качестве любовника дал итальянского лекаря, от которого она вскоре родила ребенка[385]. К несчатью, это оказалась девочка; пришлось утешиться, ожидая лучшего. /Г43/ Однако друзья Петра, хорошо осведомленные о его проделках, хотели найти противоядие. Но, не чувствуя себя в силах нанести удар, они склонили на свою сторону другого князя Голицына, двоюродного брата этого, которого последний презирал за его пьянство, так как этот род не происходит из того же рабского колена, что и другие, и так втерли его в доверие к юному царю, что он стал его фаворитом. Затем, под видом оказания почета, заставили великого Голицына второй раз отправиться командовать войском. Во время его отсутствия Петра женили без ведома царевны[386]. Этот смелый шаг усилил партию этого монарха, и вся молодежь, отцы которой всегда проявляли склонность к царевне, [высказалась за Петра].[387]

Вернувшись, Голицын увидел, что[388] его расчеты разрушены женитьбой юного царя и беременностью его жены. Он согласился, наконец, избавиться от него, но случай был упущен, /П43/ как видно из главы о 1687 г. Он думал только о бегстве[389], что и осуществил бы, если бы не противодействие царевны, которая постоянно уверяла его, что никто не рискнет посягнуть на его власть. Его намерением было послать старшего сына с посольством в Польшу, вместе с младшим сыном, внуком и всеми богатствами, затем отправиться туда самому, в надежде получить покровительство польского короля и разрешение набрать войско в его королевстве, с которым он надеялся соединиться с казаками и татарами, чтобы добиться силой того, что он упустил из-за своей политики. Вполне вероятно, что этот замысел мог бы иметь успех благодаря большой партии сочувствующих в стране. Но царевна, не в силах решиться потерять его из виду, противилась его бегству вплоть до кануна его опалы, когда он мог еще спастись, имея в своих руках все печати, так как от Москвы до первого польского города только 40 немецких лье.

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ / Г44, П44 /

Когда Голицын отправился в ссылку, Нарышкин, дед Петра по матери[390], уже не имел препятствий своему намерению занять место этого князя, и ему оставалось лишь добиться немилости молодого Голицына, фаворита Петра, что казалось[391] тем более сложным, что он сам был причиной его возвышения. Однако, благо Петр и его фаворит были неопытны (peu habiles)[392], старый интриган вскоре нашел повод, чтобы вызвать у своего внука подозрения по поводу постоянных просьб, с которыми обращался к нему его фаворит, дабы спасти жизнь своему двоюродному брату, нашептывая ему, что этот князь принимал участие во всех предприятиях великого Голицына. Но когда Царь дал понять Нарышкину, что с трудом верит ему, так как Голицын трижды спас ему жизнь, этот дедушка в сопровождении своей дочери и трех[393] сыновей пришел со слезами на глазах объявить Петру, что, раз он не удаляет этого фаворита, то лучше уж пусть вернет великого Голицына. Более зрелый и опытный монарх был бы, по меньшей мере удивлен, но он тотчас обещал сослать своего фаворита в его имения, куда этот князь и выехал, будучи предупрежден и не дожидаясь приказа.

Как только Царь узнал об этом, он начал посылать к нему одного гонца за другим, чтобы узнать причину его отъезда, на что тот отвечал только, что если его прошлые дела не смогли убедить его Величество в его верности, то он никогда больше в жизни не захочет находиться при дворе. Это так чувствительно задело Петра, что он послал к нему двух бояр, чтобы они посетили его от его имени, и несколько дней спустя, нетерпеливо желая вновь увидеть его, прислал к нему двух других, чтобы просить его вернуться обратно, что он тотчас же и сделал.

Это возвращение, сопровождавшееся тысячей объятий, в которые Петр заключил его по приезде, настолько встревожило Нарышкиных и их партию, что они решили искать его дружбы. Его успех длился недолго и ознаменовался милостями, /Г45/ которые он расточал своим друзьям. Но затем этот князь, не имея ни одного из достоинств своего двоюродного брата, последовал его примеру, стараясь /П45/ навлечь немилость на знатных и раздать их места таким же пьяницам, как и он сам. Он вскоре попал в немилость, так его противники столь преуспели, пугая Петра возможностью восстановления партии Царевны, что он решил, наконец, предоставить место великого Голицына, которое его двоюродный брат надеялся занять, и обязанности которого до тех пор выполнял временно, дедушке Нарышкину, отцу его матери.