Чтение онлайн

Беседа затянулась почти до утра.

С первым поездом Рошаль в сопровождении своих спутников выехал в Яссы.

В то время как Климов работал здесь, в Кишиневе, и завоевывал Советскую власть, мы упустили из виду, что в Бессарабии существует еще организация, имеющая значение не меньше, чем Совет. Эта организация Сватул-Цери, своего рода бессарабский парламент, организованный при Временном правительстве для объединения молдавской национальности на территории Бессарабии. Сватул-Цери претендовал на роль активного руководителя Бессарабии. Его состав сугубо буржуазный: бессарабские землевладельцы и представители городской буржуазии из демократических элементов, частично представлены национальные трудовики и эсеры. Между Сватул-Цери и Советом был обмен представителями.

В гостинице Вулкамича, где жили мы, помещались и члены Сватул-Цери. Один из них, молодой прапорщик, сын мелкого бессарабского помещика, политически мало развитый, говорил:

– Мы хотим восстановить свою культуру. Быть самостоятельной народностью, свободной от давления русских и румын. Мы хотим издавать свои законы на своей территории и чтобы наш суверенитет был уважаем. Теперь, когда большевики захватили власть, а мы большевиков не признаем. Сватул-Цери образует собственное правительство, назначит своих министров по всем отраслям народного хозяйства. У нас уже есть министерство просвещения, министерство земледелия, министерство внутренних дел, и сейчас мы ведем переговоры с украинской Радой, чтобы образовать министерство путей сообщения.

– Какими же дорогами ваше министерство путей управлять будет?

– Дорогами, которые проходят по Бессарабии.

– Значит, вы и границы установите и таможенные пункты между Украиной и Бессарабией?

– Границы - конечно установим. Мы хотим быть автономной республикой.

– И армию свою будете формировать?

– Армию - обязательно.

– Откуда же вы средства на это возьмете?

– Те средства, которые раньше шли в Россию, теперь будут оставаться у нас.

– Сомневаюсь, чтобы на эти средства можно было содержать больше одной роты.

– Вы не знаете возможностей Бессарабии! Она - житница России, да не только России, а всей Европы!
– горячился прапорщик.

– Ну, посмотрим, что у вас выйдет...

Вскоре в гостинице остановились несколько иностранцев, часть из них военные. Это члены военной миссии, прибывшие из штаба румынского фронта. Приезд иностранцев совпал с пленумом Сватул-Цери.

Прапорщик, забежавший ко мне в номер, с восторгом передавал: идеи бессарабского Сватул-Цери целиком поддерживаются английской и французской миссией, которые обещали со своей стороны содействие развитию национального бессарабского государства и материальную поддержку.

– Смотрите, - упрекнул я прапорщика, - как бы эти самые англичане и французы не стали вас поддерживать, как веревка поддерживает повешенного.

– Мы имеем дело не с варварами, а с представителями цивилизованных наций!

* * *

В одну из ночей в комитет явились свыше десятка солдат, представителей дивизионных организаций фронта, проездом остановившихся в Кишиневе.

– Товарищи, куда нам обратиться?
– спрашивали они.
– Мы делегаты от фронтовых частей, которые послали нас вперед для обеспечения движения с фронта в тыл.

– Как - с фронта в тыл?

– Армия бросает позиции и уходит в тыл. Румынские войска обстреливают уходящие части, забирают у нас имущество, вооружение. Десятки тысяч солдат идут, никем не руководимые, безо всякой организованности. Мы обратились в Яссах в ревком, чтобы он организовал правильное движение стихийно демобилизующейся массы. Там над нами рассмеялись. Между тем люди идут голодные, на своем пути они будут грабить мирное население. Необходимо немедленно вмешаться в это дело.

– В Яссы поехал комиссар правительства Рошаль, - говорили мы.
– Он сейчас должен находиться в Соколе. Вы его не видели?

– Нет, мы через это местечко не проходили. Генерал Щербачев ведет предательскую политику, он хочет, чтобы все имущество фронта осталось румынам. Сам уже перешел на службу к румынскому королю. Если по Румынии солдаты пойдут еще со своими запасами, то как только вступят на территорию Бессарабии, стон пойдет по этой местности. Будет все сметено.
– Что же делать?

Мы открыли экстренное заседание комитета. Надо немедленно поговорить с председателем украинской Рады Винниченко. Уполномочили вести эти переговоры меня. Я вызываю по телефону Винниченко.

– Сегодня Винниченко подойти не может, - ответили мне.
– Завтра в десять утра.

Вызываю штаб фронта. Дежурного генерала Сытина. Вместо него подошел дежурный офицер штаба:

– Что вам угодно?

– Прошу передать дежурному генералу: нами получены сведения о начавшейся стихийной демобилизации румынского фронта. Нет ни питательных пунктов, ни ночлегов. Вся эта лавина в ближайшие дни должна войти на территорию Бессарабии. Исполнительный комитет крестьянского Совета румынского фронта просит немедленно информировать о принятых штабом фронта мерах.

– Подождите у аппарата.

Через полчаса дежурный офицер штаба сообщил:

– Ваши сведения неверны. Ничего стихийного на фронте не происходит. Все, что надо, штабом фронта будет сделано. Вернулся в комитет.

– Ах они сволочи, предатели, контрреволюционеры!
– закричали сразу несколько человек.
– Мы же сами прошли вместе с массой отступающих несколько десятков километров. Сами были под обстрелом и по поручению ревкома посланы вперед!

Солдаты рассказали о происходящем развале фронта. Вновь организованный ревком предложил прекратить войну и начать демобилизацию. Командование восстало против самовольно уходящих войск.

Утром передаю для вручения Винниченко записку, в которой от имени своего комитета предлагаю немедленно озаботиться организацией по пути следования наших солдат питательных пунктов, а также распорядиться подать подвижной состав к станции Унгены, чтобы солдаты, перейдя румынскую границу, смогли бы погрузиться в эшелоны.

Получил ответ Винниченко: "Ваши сведения расходятся со сведениями, полученными мною вчера ночью от генерала Щербачева. Вы напрасно создаете панику, для которой нет места. Полученные от вас сведения еще раз проверю в штабе фронта, после чего ждите указаний".

Через несколько часов получил копию телеграммы штаба фронта, адресованную Винниченко:

"Информация вас поручиком Олениным о стихийной демобилизации румынского фронта неверна. Фронт находится в порядке, и необходимые мероприятия, обеспечивающие правильность демобилизации фронта, делаются и будут сделаны своевременно".

Бывшие у нас делегаты выехали, разделившись на две группы. Одна - в Яссы для встречи с Рошалем, другая - в Киев для непосредственного разговора с Винниченко.